Чтение онлайн

Вдове графа Пиллара наверняка было весьма интересно, о чём говорили престарелая герцогиня и юная воспитанница, но виду Соланж не подала и мучить Юнис расспросами сразу после отъезда герцогини не стала. Может быть, мудрость, приходящая с годами, подсказала вдовствующей графине, что нужно лишь немного подождать, смирив любопытство, и тогда знание само придёт к ней. Как бы то ни было, ещё до ужина Юнис уже стояла у дверей музыкальной гостиной, где уединилась с книгой её опекунша. Шпагу девушка оставила лежать в своей комнате, но вот конверт с письмом взяла с собой.

— Матушка, я хочу кое о чём с тобой посоветоваться, — начала Юнис.

И задумалась о том, как странно звучит это обращение. Ведь, хотя с графиней они совсем не родня, давным-давно в семье так повелось, что Юнис зовёт её этим ласковым словом. Другое дело — Честон Пиллар. К нему на людях полагалось обращаться только «господин опекун» или, ещё чопорнее, «ваше сиятельство». А ведь на самом-то деле он ей отец — куда более родной и близкий человек. Конечно, наедине Юнис звала Честона иначе. Ей ужасно нравилось называть его «генерал», это звучало так гордо и благородно. Даже когда Честон Пиллар получил ранг маршала, а девочка прекрасно знала, какое из званий выше в военной иерархии, она продолжала обращаться к нему по-прежнему, это прозвище было словно бы частью их совместной игры. Предаваясь воспоминаниям, Юнис вновь ощутила, как горько тоскует по самому близкому человеку.

Между тем Соланж ожидала, когда же девушка выскажет, что у неё на уме.

— Конечно, милая, ты можешь сказать мне всё, что тебя беспокоит. Полагаю, это как-то связано с визитом её светлости, не правда ли?

— Да, именно так и есть, — заверила Юнис и снова замолчала. Мысли у неё путались, и придумать вопрос, тот самый, настоящий, правильный, который следовало задать, никак не получалось. В конце концов, девушка просто отдала приёмной матери листок с посланием отца.

— Прочти это, пожалуйста, — тихо попросила она.

Соланж не потребовалось много времени, чтобы пробежать глазами письмо.

— Что ж, милая, я ждала, когда же мой муж решит открыть тебе правду, и, коль скоро он предпочёл такой способ, так тому и быть. Эту вещь тебе передала герцогиня Эличе?

Юнис кивнула в ответ.

— Довольно странный выбор поверенного на мой взгляд, — заметила Соланж. — Герцогиня Венадио и твой отец, разумеется, хорошо друг друга знали, но вряд ли они могли быть близкими друзьями.

— Её светлость ничего не сказала о том, почему господин граф, то есть почему батюшка выбрал её в качестве хранительницы этого послания, — поделилась Юнис и призадумалась. А ведь и вправду, что связывало отца с этой могущественной женщиной, такое, чтобы доверять ей важные семейные тайны? Какая же она глупая, могла бы ведь и спросить, откуда герцогиня знает, что было в том письме. А вдруг её светлости и ещё что-то важное известно?

— Как бы то ни было, она сделала что должно, и теперь тебе известна история твоего рождения. Надеюсь, это письмо не только раскроет для тебя тайны прошлого, но и позволит лучше планировать свою будущность.

— А ты, получается, всё это знала и раньше?

— Конечно, девочка моя. Честон ни в коем разе не смог бы скрыть от меня своё к тебе отношение. Разве что, я была не в курсе некоторых деталей, которые раскрывает это письмо, да я и не слишком ими интересовалась.

— Значит, ты не прогонишь меня теперь из дому из-за того, кто я есть? — робко спросила Юнис.

— Ну что ты! — воскликнула графиня. — Не говори глупостей. Я всегда относилась к тебе как к дочери и больше всего на свете желаю твоего счастья.

Услышав это, Юнис порывисто бросилась на шею своей приёмной матери. Соланж в ответ крепко сжала её в объятиях и принялась гладить по голове.

Слёзы радости и облегчения потекли по щекам девушки. Это чувство близости было ей очень непривычно — раньше две женщины держались друг от друга на известном расстоянии. Со всеми своими детскими бедами и обидами Юнис всегда шла только к отцу, он же и защищал её порой от недовольства учителей и гувернанток, в то время как Соланж вела себя с приёмной дочерью гораздо строже. Но теперь, когда она потеряла самого любимого человека, как же приятно и важно знать, что рядом всё ещё есть кто-то, кто любит её. Юнис страстно хотела бы выплеснуть переполнявшее её чувство, но никак не могла подобрать правильных слов и лишь продолжала рыдать.

— Ну что ты, девочка моя, успокойся, всё хорошо, — только и оставалось повторять Соланж, нежно перебирая пальцами светлые волосы приёмной дочери.

Когда наплыв чувств немного схлынул, Юнис решилась задать ещё один вопрос из тех, что её мучили.

— Матушка, а как быть с тем, что женщина, которая меня родила, была из тех, кого называют клеймёными? Госпожа Венадио говорит, что меня саму не смогут клеймить только из-за моего происхождения, это ведь и вправду так?

— Конечно, нет! Пусть только посмеют! — горячо воскликнула Соланж.

— Но, всё равно, если о моём происхождении когда-нибудь станет известно, это ведь будет конец всему? Никто не захочет обратить на меня внимание, если узнает, кто была моя мать, так ведь?

— Но ведь об этом никто не узнает, дочка. Мы сохраним всё в тайне. Но, если уж на то пошло, гримасы судьбы порой бывают весьма причудливы. Я, пожалуй, расскажу тебе одну любопытную историю. Ты ведь знаешь, кто такой герцог Ревийон Динкеллад?

Юнис ответила без запинки, благо она не раз слышала это имя на уроках, посвящённых аристократическим семьям королевства.

— Конечно, знаю. Он единственный сын Мадален, старшей дочери его величества Адальберга, и старого герцога Динкеллада, ныне покойного. Приходится племянником его величеству Скоугару, хотя и старше того почти на десять лет. Его светлость — один из самых богатых людей во всей стране, а двор его, говорят, своей пышностью не уступает королевскому. Его даже прозвали Золотым Герцогом из-за этого.

— Совершенно верно, дитя моё, — похвалила осведомлённость дочери Соланж. — И, представь себе, несколько лет назад разразился ужасный скандал: этот виднейший из аристократов разорвал помолвку со своей наречённой, девушкой из семьи под стать его собственной. И все, как оказалось, из-за любви к женщине, которая носит клеймо, как и твоя родительница. Жениться на своей пассии Ревийон, разумеется, не смог: такие браки запрещены законом, и даже его влияния не хватило на то, чтобы уломать короля Адальберга. Но в остальном эта особа, её зовут Тасталай, живёт так, будто она и вправду герцогиня. Весь свет был вынужден смириться с её присутствием, и я бы даже сказала, люди постепенно свыклись с этим. Справедливости ради, ни в красоте, ни в манерах, ни в иных талантах возлюбленной Ревийона Динкеллада не откажешь. Когда начнётся сезон, ты наверняка увидишь её своими глазами и сможешь сама оценить, чего иной раз способна добиться женщина, несмотря на столь низкое происхождение.

— Какая чудесная история, мне и вправду любопытно было бы познакомиться с этой дамой, — заявила девушка.

— Я непременно представлю вас, милая, как только выпадет удобный случай. Госпожа Тасталай устраивает просто великолепные приёмы, и было бы большой удачей тебе получить приглашение на один из них.

Эти слова напомнили Юнис о том, что скоро лето закончится, а вместе с ним и её детство, и придёт пора вступать во взрослую жизнь. Грядущий сезон, вероятно, станет решающим для её будущности. Ах, посмотреть бы хоть одним глазком, что уготовила ей судьба!

Тем временем приближалась осень. Несмотря на траур по покойному мужу, Соланж Пиллар вознамерилась во что бы то ни стало сделать дебютный сезон Юнис триумфальным. Девушка, конечно же, не могла похвастать ни титулом, ведь официально наследницей графа она не считалась, ни — что уж скрывать — особой красотой, но зато ей было положено достойное приданое, да и благосклонность семейства Пиллар не следовало сбрасывать со счетов. Перед началом сезона графиня Соланж вела весьма активную переписку. Юнис без конца выслушивала от неё поступающие сведения о том, на кого именно из перспективных кавалеров следует обратить внимание. И, положа руку на сердце, должна была признать, что эти разговоры нимало её не занимают. Разумеется, она непременно когда-нибудь выйдет замуж, иначе и быть не может, но прямо сейчас мысль связать свою жизнь с каким-то чужим человеком казалась до крайности странной и нелепой. Юнис пока ещё было неведомо чувство влюблённости. Нет, лет в тринадцать, будучи ещё совсем ребёнком, она испытала нечто подобное по отношению к молодому офицеру — другу или, скорее, протеже её отца. Но это чувство, во-первых, осталось тайной для всех окружающих, а во-вторых, стремительно истаяло, стоило молодому человеку покинуть поместье Пилларов. С тех пор отношения с противоположным полом, казалось, не слишком интересовали графскую воспитанницу. Юнис, однако, не хотелось огорчать матушку, которая была к ней добра и наилучшим образом пыталась устроить её судьбу, посему девушка безропотно делала всё, что от неё требовалось для подготовки к сезону.