Чтение онлайн

— Хватит. Пошли. Пора уходить.

— Не могу их оставить.

— Можешь, — Ольга сильно, до боли сжала плечо и потянула прочь. И Галя послушно пошла вслед за ней. Она все оглядывалась, каждые два шага оглядывалась…

Тени не заметили, что остались совсем одни и больше никто не поет. Казалось, они и сами неживые.

Проворочавшись всю ночь, Галя встала на рассвете и бродила по кухне, пока из своей комнаты не вышла Ольга.

— Я должна идти к ним. Я знаю.

Она бы ушла и без разрешения, это понимали обе. Но хозяйка много для нее сделала, а хозяин пусть не сделал ничего, но одной его любви к дочери хватило Гале, чтобы считать его чуть ли не святым. Ну, может не совсем святым, но, по крайней мере, не хотелось, чтобы они вспоминали ее как совсем неблагодарную тварь. К счастью Ольга не стала ни запрещать, ни говорить, что Галя там лишняя. Да и откуда ей знать? Что она знала о Кильке, о братьях, непроизвольно злилась Галя. Кто о них знал? Только боялись да придумывали сплетни одна другой страшнее… Никто толком и не утруждался правдой!

Она собрала вещи и напоследок посмотрев на спящую маленькую Галю, отправилась к Кильке.

Хотелось остаться незамеченной, но как только ночь начинает светлеть, жизнь в деревне начинает просыпаться. По дороге уже брели пастухи. Во дворах шумели голоса, бряцали ведра и гомонили куры. Жизнь продолжалась несмотря ни на что. Это пугало и успокаивало одновременно.

Галя молча кивала на приветствия встречных и старалась идти быстрее. В конце почти бежала бегом.

Калитка нараспашку. Входная дверь приоткрыта, Галя постучала, но ответа не услышала. Наглеть, так наглеть решила и широко распахнула дверь.

Кильку она нашла на кухне — та сидела под дальней стеной, под основой дома, на которую крепили амулеты и под которой оставляли подарки домовым. Тут было нарисовано солнце — огромный красный круг на практически белом фоне. Когда они только приехали и им показали этот дом, Галя поморщилась при виде странного рисунка — слишком ярко и броско, но сейчас, ранним утром, нарисованное солнце походило на огромное пятно тусклой засохшей крови.

Килька сидела на полу, обхватив колени руками и потеряно смотрела в пол перед собой. Галя осторожно опустилась на стоящий рядом стул. Вокруг было пусто и совершено чисто, только на столе две миски с кашей, которую готовят на похороны — из пшеницы, орехов и мёда. Соседи, видимо, принесли, автоматически отметила Галя. И еще отметила, что обе миски не тронуты.

— Килька… Слышишь?

— Да.

— Где он? Все в порядке?

Она медленно подняла глаза на Галю. Вдруг всхлипнула, закрывая лицо руками и мотая головой.

— Не могу его остановить… Ничего не могу. Как бы не хотела. Пусто. Бесполезно…

— О чем ты?

Голос совсем не походил на Килькин — слишком быстрый и горячечный, будто она спешила выложить сразу все, побыстрее, пока не остановили.

— Мы потеряли Роньку. А теперь я теряю ПП. И ничего не могу с этим поделать. Не могу поймать его, удержать хотя бы на минуту. Остановиться хотя бы на миг! Уже поздно, он уже все решил. Это больше не человек, это готовая к действию зажатая пружина. Заряд уже не удержишь, он рванет и не позавидую тем, кто окажется на его пути.

— Да о чем ты? — перебила Галя. — Где ППшер?

Килька замолчала и также резко, как начала, перестала всхлипывать. Вытерла глаза и теперь смотрела равнодушно, будто только что все вытекло вместе со слезами. Смотрела черными пустыми глазами-озерами.

— Пошел собирать добровольцев. План готов и переведен в режим исполнения. ППшер спасет это поселение.

— Как? О чем ты говоришь?

— Ты, как и большинство жителей ничего не знаешь… ППшер придумал однажды план, но старейшины не одобрили. Слишком много агрессии и насилия, а они хотели решить проблему мирным путем. Рассказать? Теперь-то молчать смысла уже нет… Поздно.

— Конечно, расскажи!

— Сейчас ПП пойдет и безо всякого одобрения старших соберет тех мужчин, которые понимают, что больше ждать нельзя. Возьмет оружие, которое осталось от второй груППы, вернется в южный город и захватит власть. Когда он станет единовластным хозяином в городе и подомнет под себя окрестные деревни, то легко расчистит место для переселенцев. У местных примерно месяц, чтобы перебраться в город. Вот… Пока люди будут перебираться, ПП пойдет на заминированный склад за оружием и запасется получше, чтобы достойно встретить чужаков с запада. Он все продумал.

— Подожди… Но разве это так плохо? Это же хороший план!

— Галя… — с трудом шептала Килька. — Ты хоть понимаешь, как захватывают власть? Он убьет обоих лидеров и часть их бойцов. Всех, кто попытается сказать хоть слово против. Это ладно, без них воздух станет только чище. Но он будет убивать и мирных жителей, потому что иначе окружающие деревни его власть не признают! А на длительные переговоры попросту нет времени! Он убьет столько народу, сколько посчитает нужным. Мне его не остановить.

— Подожди… Как убьет? Вот так просто возьмет и начнет убивать фермеров? ППшер? За что?

— Представь… Целая деревня переселенцев. Больше сотни дворов! За месяц они ничего не успеют перевезти, только какой-то общий скарб и часть крупных животных перегнать. Урожай собрать не успеют, а если бы и успели, все равно пришлось бы оставить. Кормить переселенцев, тесниться, чтобы дать им пристанище — всё это навалиться на жителей южных деревень. Ты хочешь сказать, они сделают это добровольно, по доброте душевной? Да еще когда узнают, что переселенцы язычники? Когда узнают, от чего те бегут и кто придет по их следам? Чужаки не станут перебирать, кто тут местный кто нет, им все равно, где рабов брать. Нет, Галя, добровольно они и корки хлеба не протянут… ППшер заставит их силой. Он хочет, чтобы эти люди жили, на тех ему наплевать.

— То есть?

— То есть он решил, что будет спасать жизни этих за счет тех. Потому что эти более достойны выживания.

— Разве кто-то имеет право решать, кто достоин жить, а кто нет? Кто он такой?

— Мы с тобой сейчас можем хоть неделю сидеть и беспрестанно рассуждать, имеет ли он право! Только вот ПП не станет тратить на болтовню времени. Имеет ли, не имеет. Он просто сделает, как считает нужным. Болтовня ему неинтересна.

— Почему?

— А что тут неясного? Ронька купил нам отсрочку. Месяц. Сама знаешь, за какую цену. Потому ППшера остановить просто невозможно.

— Килька. И что же будет?

— Не знаю. Не знаю, Галя я уже просто не могу думать, голова ватная! Знаешь, что самое паршивое? ППшер выпустит зверя, которого не сможет загнать обратно. Город заберет его себе и никогда не вернет назад. Вместе с Ронькой умерла его лучшая часть. Проскользнула между моих пальцев, как вода. Не удержишь…

— Не говори так!

— Если бы я могла… могла хоть ненадолго удержать в нем прежнего ППшера. Но нет, я не могу!

— Все, тихо! Успокойся!