Чтение онлайн

— А это тебе.

Она вручает мне жёлудь. Вроде бы и мелочь, но так приятно. Оглянувшись, чтобы Никодим на нас не смотрел, я щипаю Светозару за попу. Она подпрыгивает от неожиданности, смеётся.

— Ты чего? — спрашивает она с улыбкой от уха до уха. — Не на людях же.

Я сейчас — самый счастливый человек на земле. У меня есть дом, друзья, любимая женщина. Даже не знаю, чего ещё можно желать. Прямо как Никодим со своим желанием увидеть святыни Киева.

— Так у тебя теперь синяя ступень? — спрашивает Никодим, догнав нас со своими двумя камнями.

— Да.

— Может и нам со Светозарой отправиться в восточные леса, чтобы силу поднять? Буду видеть сквозь стены ещё дальше, чем сейчас.

— Так себе затея, если честно. Меня там не сожрали только благодаря Неждану. Его-то ничем не возьмёшь.

От одной только мысли о полчищах чудищ, пытающихся нас окружить, передёргивает. До сих пор ощущаю хватку болотника, который хотел полакомиться человечинкой. А ещё во снах часто приходит та трещина в реальности, которую мы видели в самом сердце леса. Разрез в пространстве, ведущий в мир безумия. Нет, туда соваться явно не стоит, даже если ты полностью неуязвим.

— Светозара, у тебя пчела в волосах, — замечает Никодим.

— Что? — удивлённо спрашивает девушка. — Убери её, только не убивай.

Светозара пытается стряхнуть запутавшуюся в волосах пчелу, но не может её найти. Никодиму приходится самому достать её.

— Мёртвая, — произносит парень. — Погоди-ка.

— Что там?

Аккуратно отодвинув волосы в сторону, Никодим достаёт на свет пчелиное жало.

— Понятно. Пчела тебя ужалила, а потом умерла.

— Всё правильно, — подтверждает Светозара. — Пчёлы не могут жить без жала, они его отрывают вместе со своими органами.

— В том, что она умерла, нет ничего странного. Запуталась в волосах, испугалась, бывает. Странно, что ты жало не почувствовала.

— Почувствовала, просто показалось, что за ветку зацепилась.

— Шутишь что ли? Пчелу с веткой никогда не спутаешь. Это как сравнивать брагу Тимофея и мочу Ярополка. Разные вещи.

— Ну спасибо, — говорю. — Отличное сравнение.

— Нет, я серьёзно. Как можно не заметить, что тебя пчела ужалила? Когда это произошло? Ты даже не вскрикнула.

— Я задумалась, — в голосе Светозары слышится виноватый тон.

— Ладно. А помнишь, как Баламут случайно тебе камнем в голову засадил, и ты этого тоже не заметила?

— Это всё от удивления.

— Никодим прав, — говорю. — Это на самом деле странно. Когда мы в Вещем сражались с черномасочными, тебя ранили в плечо, но ты этого не чувствовала.

— Ребята, чего вы начали? Я просто очень сильно пугаюсь в такие моменты. И не чувствую, когда меня что-то кусает, царапает, бьёт. Я слишком легко отвлекаюсь на другие вещи… Да и вообще… пчёлы слишком маленькие, чтобы их чувствовать.

— Ну здрасьте… — продолжает Никодим. — Все чувствуют, а ей — слишком маленькие.

— Меня больше их звон раздражает, когда над ухом летают.

Идём дальше.

Чтобы чуть-чуть поиздеваться, Никодим поднимает с земли сухую еловую иголку и тычет ей сзади в шею Светозары, имитируя укус комара. Однако девушка снова не проявляет никаких эмоций, даже не замечает касания.

Удивлённый Никодим смотрит на иголку, пытаясь понять, в чём дело. Даже прикладывает иголку к собственной шее, чтобы проверить, колется или нет. Судя по отдёрнувшейся руке — вполне ощущается. С задумчивым выражением лица Никодим снова подносит иголку к шее девушки, но та не реагирует.

— Ты совсем этого не ощущаешь?

— Чего?

Светозара оборачивается, видит иголку в руках у Никодима, и легонько бьёт ладонью по его макушке, чтобы не безобразничал. Только Никодима уже не остановить. Стоит нам двинуться дальше в поисках крупных камней, как он поднимает с земли небольшую сухую веточку. Прутик с обломанным концом, которым можно сильно уколоть, если надавить.

Мне бы стоило его остановить, но я сам оказался очень удивлён.

Сначала Никодим упирает ветку в спину идущей Светозары, пока та беззаботно шагает и насвистывает простенькую мелодию, имитируя пение птиц. Затем направляет прутик в её бок и толкает сильнее, но та снова не оборачивается. Тогда Никодим тычет прутом мне в рёбра: от внезапной резкой боли меня чуть не скрючило.

Мы с ним смотрим друг на друга, испуганные странным открытием.

Тут же вспомнилась история Никодима, что в деревне Тишай Светозару подстрелили из лука, но она даже не замедлила свой бег: так и продолжила мчаться со стрелой в спине.

Даже не знаю, чем можно объяснить неожиданную нечувствительность девушки к довольно сильной боли. Я слышал, конечно, что женщины могут легче переносить боль: они же всё-таки рожают, а это процесс не из приятных. Но чтобы настолько… в совершенно нормальной ситуации…

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — тихо спрашивает Никодим.

— Надеюсь, что нет.

Прямо сейчас я думаю о том, что Светозара — вовсе не человек. Перевёртыш или ещё какая тварь пострашнее. Если это окажется правдой, то это будет самой ужасной шуткой из возможных. Каждый раз, когда я надолго отлучался из села, Светозара встречала меня на окраине с копьём и спрашивала, как зовут моих родителей, поскольку перевёртыш возвращается вместо потерянного человека без его знаний. А теперь может оказаться, что всё это время она сама была перевёртышем.

И ладно если им. В соседнем селе мужчина оказался упырём, который тайно, по ночам, пил кровь своих близких.

Чёрт побери!

В тот день, когда к нам в село пришёл Остромир, чтобы расследовать исчезновение коня Фомы Сивовича и его свиты, Светозара прибежала к моему дому с рассказом о том, что Мелентий увидел мёртвого Федота в видениях о будущем. В тот момент она стояла на пороге и не могла войти, пока я её не пригласил.

Получается, я влюбился либо в упыря, либо в перевёртыша… А ведь есть твари пострашнее и этих… Она может оказаться ещё и кольцевиком, клубком змей, способным принимать человеческое обличье.

Пока мы с Никодим с тревогой смотрим друг на друга, Светозара продолжает:

— Мелентий говорит, что я слишком много вещей в голове держу, поэтому часто не замечаю происходящее. Это всё от недостатка ума.

— Брось, — говорю. — Никакая ты не дура. Уж дураков мы с вами повидали.

— Нет, на самом деле, — продолжает Светозара.

Кажется, она решила убедить нас, что у неё в голове пусто, но мы-то знаем, что это совсем не так. Она — одна из немногих людей, которые вечно что-то делают, куда-то ходят, и у неё всегда всё получается, за что бы она ни взялась. Как-то в детстве старик Цзимислав учил детей в селе играть на гуслях, так Светозара быстрее всех освоилась. Сначала на пятиструнных, а затем на двенадцатиструнных.