Чтение онлайн

— Кто как, а я заправился правильно! Непривычен уезжать из гостей с пустым баком… Мамаша меня с детства уму-разуму учила, мол, не обжирайся у чужих, а то, смотри, мать помрет. А мне что-то неохота за столом ложки считать!

Кудрин задумчиво протянул:

— Много еще у людей в умах всякой чертовщины. Пережитки всякие, поверья-суеверья… Со стороны посмотреть — вроде все как у людей, все в положенных рамках: газеты почитывают, радио слушают, о спутниках знают, а копни человека поглубже, о-го-го! сколько всяких нечистых сидит в нем! Старое с новым присоседилось, да так, что с кондачка не сразу разберешь, где одно, а где другое. Срослись пуповинами… Возьмите того же Самсонова. На собрании он, слышали, выступал почище какого-нибудь лектора, в доме у него, как в аптеке, кругом под лак! А довелись ненароком наступить ему на хвост, он тут же ощетинится, зубки покажет: не смей, дескать, не трожь, это мое! Формально он колхозник, не придерешься, а внутри у него прочно сидит единоличник, попробуй, вырви его оттуда клещами! Да-а, нешуточное это дело…

По пути домой Кудрин поинтересовался:

— Говоришь, дочка Самсонова замужем за Кабышевым?

— Точно, за Кабышевым. Два года, как поженились. Повезло человеку, все равно что слепому петуху подсыпали гороху: жена учительница, хорошую деньгу огребает… С такой жить можно: напоит, накормит да еще рядышком уложит!..

Васька Лешак еще некоторое время продолжал рассуждать, а Кудрин думал о своем: "Да-а, далеко пустил корни этот Самсонов, попробуй, выдерни их! Неизвестно, с какой стороны подступиться… Сам числится в колхозе, дочка учительствует, зять колхозный механик. Все законно… Да, он себе на уме, не станет палить из обреза, как в тридцатых годах кулаки… Конечно, будь его воля, съел бы нас со всеми потрохами. Интересно узнать, какие у них отношения с зятем?"

Почуяв чужого, лохматая овчарка пулей вылетела из конуры и кинулась навстречу непрошеному гостю. Проволока, к которой был прицеплен бегунок, с тугим звоном потянула собаку назад. Овчарка вздыбилась на задние ноги, задыхаясь в тугом ошейнике, глухо зарычала, оголив желтые клыки.

На лай собаки Зоя метнулась к окну, раздвинув занавеску, осторожно выглянула во двор. Двор был пуст, однако овчарка продолжала метаться по проволоке. "Кого носит шайтан? На своих не стала бы лаять… С тех пор как Олексана выбрали в правление, покоя нет, без конца ходят…"

Она второпях накинула платок и вышла на крыльцо. За воротами кто-то стоял, в подворотне виднелись запыленные сапоги.

— Лусьтро, пшел! — прикрикнула Зоя на собаку. Зверь притих, не спуская с чужого человека злобного взгляда, шерсть на загривке угрожающе щетинилась.

С опаской косясь на овчарку, к крыльцу пробрался Самсонов Григорий.

— Однако не собака, чистый волк, случись, сорвется — истинный бог, загрызет! — пробормотал он, пробравшись в безопасное место. — Все ли здоровы у вас, дорогая сватья?

При виде свата выражение на Зоином лице сделалось умильным, голос стал приторно-певучим:

— Э-э, вон кто пришел! А я, слепая ворона, сразу-то и не признала! Слава богу, все здоровы, сват Гирой. Проходи, проходи в дом, давно не бывали у нас, этак можно друг друга совсем забыть! Еще ладно, дорогу к нам не позабыли!

— Что ты, сватья, мы у вас частые гости. Того и гляди под порогом капкан для нас поставите!

Пройдя в дом впереди гостя, Зоя кинулась поправлять и без того аккуратно лежавшие половики, смахнула что-то тряпицей со стола и лишь после того присела на краешек стула.

— Осто, что же ты, сват, сел у самых дверей? Проходи ближе!

Пристроившись на скамейке возле печки, сват Гирой принялся крутить цигарку.

— Ничего, сватья, не беспокойся, здесь тоже не чужое. Покурю я…

— Осто, кури, кури, сват, не стесняйся! Когда в доме табаком пахнет, так и кажется, что хозяин жив… — Зоя скорбно вздохнула и после некоторого молчания продолжала: — Бедный Макар; бывало, тоже курил вот так, у порожка… А я, глупая башка, ворчала на него. Теперь жалею, да поздно. — В голосе ее послышались слезы, она и впрямь приложила к глазам краешек передника. — На этом свете всего раз живем и то не можем по-хорошему. Только и жить бы в любви да согласии…

— Истинная правда, сватьюшка! — отозвался Самсонов. — Да не дал господь знать людям, какую судьбу он им уготовил. Кому как на роду написано… Кабы знала, что со сватом Макаром такое случится, ты бы ему слова поперек не сказала, я думаю…

— Так, так, дорогой сват! — закивала Зоя. — Кабы знать, где упасть, постлала бы соломки… И зачем только я услала его тогда в лес! Показалось, что нижний ряд в конюшне изгнил, Макару говорю: сменить бы надо, пойди, заготовь бревен. Он и послушался меня, глупую. Готова бы душу свою отдать, лишь бы его воскресить, да где уж… не поднять его из могилки. Видно, судьба была человеку…

Внезапно, оборвав печальный разговор, она всплеснула руками:

— Господи, что же это я угощаю гостя сухими словами! Совсем памяти не стало… сейчас самовар поставлю!

— Не стоит, сватья, не беспокойся. На таких гостей, как я, не напасешься…

— Сиди, сиди, сват, последнее время редко стал захаживать. Чай мы недавно пили, остыл немножечко… Да он еще не совсем, чтобы холодный, тепленький пока… После скажешь, поди, что сватья холодным чаем напоила!

Она проворно водрузила на стол ослепительно сверкающий ведерный самовар, нарезала хлеба, слазила в подполье за медом. Сбегала в огород и принесла в подоле десяток свежих, прохладных — прямо с грядки — огурцов.

— Огурцов нынче мало, неурожай на них. Рано высадила, и цвели хорошо, а огурцов, поди ж ты, мало. Сплошь пустые цветы. При Макаре пчел восемь ульев держали, через них пустоцвета не бывало, а нынче вот… Присаживайся к столу, сват Гирой, попробуй нашего хлеба-соли. Не обессудь, что на столе ничего нет…

Зоя осведомилась о здоровье сватьи Авдотьи, на что сват Гирой ответил, что "слава богу, бегает помаленьку, по хозяйству справляется", и в свою очередь поинтересовался, отелилась ли нынче у них корова.

— Отелилась корова, сват, отелилась.

— Телочку или бычка принесла?

— Бычка принесла.

— A-а, значит, бычка?

— Бычка, бычка, сват. До осени думаем держать, а там, бог даст, на мясо прирежем. По нынешним временам долго кормить нет никакого расчету.

— Истинно говоришь, сватья. Раньше, бывало, полон двор скотины, и все равно корму хватало, а нынче, как говорится, курице нечего подсыпать…

Сват Гирой поставил свою чашку кверху дном, стал выбираться из-за стола. Зоя с сожалением сказала:

— Сидел бы еще, сват! Видно, брезгуешь, ничем не закусил.

— Спасибо, сватья, наелся досыта. Меду сколько поел…

Зоя принялась убирать со стола, между делом со скрытой тревогой думала: "Какая нужда привела свата Гироя? Не зря, должно быть, шел в такую даль… С самой весны не показывался, не иначе как по неотложной нужде пришел".

Сват Гирой снова примостился возле порога, задымил самокруткой. Будто между прочим спросил:

— Видно, по хозяйству забот хватает?

— Хватает, хватает. Известное дело: у женщины и после смерти на три дня работы остается… Олексан чуть свет бежит к своим тракторам, а Глаша — в школу. Недосуг им хозяйством заниматься.