Чтение онлайн

–Мери, неужели ты?! Сколько мы не виделись? Почти месяц.

–Я почти не выхожу из дома. Кстати, это Майк, мой старый знакомый. Майк у нас известный астроном или что-то там связанное, – в это время Мери посмотрела на Майка и улыбнулась, – не обижайтесь, Майк, вы знаете, что я достаточно далека от науки космоса.

–Майк, – воскликнула Сара, – как здорово, что вы пришли. Я слышала о вас, но никак не могла познакомиться. А что касается космоса, то мы с Мери шутим, что Джим космический ребенок. Он не изучает все эти формулы, но на небо смотрит часто.

В этот момент, пока Мери не перешагнула за порог, он посмотрел на небо. Звезды, которые меняли яркость, планеты и, конечно, луна. Никто никогда не мог понять, куда именно он смотрит. Что он видит в небе, которое, с одной стороны, является такой большой загадкой, и с другой – не представляет ничего магического. Люди часто боялись поздороваться с ним в те моменты, когда его взор был направлен в космос. Что он видел в необъятности? Почему мысли его занимала фантастика вместо реальности? На эти вопросы возможно не мог ответить и сам Майк.

–Я и сказала Майку, – вмешалась Мери, – что у них с Джимом может сложиться занятный разговор.

–Это потрясающая идея, Майк, я уверена, вы можете попробовать завести с ним диалог. Джим очень открытый мальчик, но с незнакомыми максимально молчалив.

–Прямо, как и Майк, – пошутила Мери и быстро замолчала от неловкой фразы.

–Что же, я очень рада с вами познакомиться. Вообще, по правде говоря, мне всегда было интересно пообщаться с людьми науки. Мы живем не в том городе для всего этого, но это мой шанс.

–Что же, буду очень рад, – радостно ответил Майк.

Майк любил разговаривать про науку с людьми, которые были от нее далеки. Это очень увлекательное занятие, ведь люди просто обожают фантазировать, не опираясь на научное. Вполне вероятно, что это феномен 21 века – выдумывать невозможное и верить в это. А когда этому невозможному находят научное объяснение, противиться этому до последнего. В молодости Майк терпеть не мог эти доводы, которые основывались на абсолютных глупостях, а вот в старости, наоборот, любил пообсуждать с людьми темы про пришельцев, эволюцию и искусственный интеллект, который поработит человечество. Но больше всего он любил обсуждать звезды, те маленькие точки на небе, в которых скрывается целая эпоха, если не вся жизнь. Он смотрел на небо будто маленький мальчик, который в фантазиях садился в огромную лодку и разгребая веслом море звездной пыли проплывал мимо планет и туманностей. Он прекрасно понимал, что с точки зрения физики, до любой планеты лететь несколько лет. Но в его фантазиях, за несколько минут он мог проплыть пол Вселенной. Как только он задумался над своими фантазиями, их моментом прервал громкий голос Сары.

–Джими, иди сюда, к нам пришли гости.

По лестнице со второго этажа быстро спустился, и Джим и очень обрадовался Мери. А с другой стороны, как же не обрадоваться такой радушной милой женщине. Она всегда баловала его приятными подарками и заводила душевные разговоры. Она никогда не смеялась и даже порой поддерживала его безумные и разумеется, не совсем понятные, для Мери фантазии.

–Здравствуйте, Мери.

–Здравствуй, Джим. Как же ты вырос.

–Да я же совсем не изменился.

–Это только так кажется, на самом деле все меняются, просто со стороны это заметнее. Кстати, это мой хороший знакомый Майк, он работал в NASA почти всю жизнь.

Тут Мери сильно задумалась. “Почти всю жизнь” – ведь возможно он и еще где-то работал, просто биография об этом умалчивала. Вообще жизнь стала очень удобной, придумать биографию куда интереснее, чем рассказать обычную.

–Правда? Вы космонавт? – с удивлением спросил Джим.

–Нет, я занимаюсь расчётами и моделированием.

–Наверное, не так интересно, как быть космонавтом? – чуть потеряв интерес, спросил Джим.

–Возможно, но точно не менее ответственно.

Джим посидел чуть-чуть за столом, выпил чаю, а затем отправился в комнату. Его в отличие от многих других детей совершенно не интересовали разговоры взрослых. Он не видел в них чего-то особенного, но прекрасно понимал, что придет время и он будет также, как старый Майк, сидеть за столом и обсуждать сплетни, написанные в газетах, или еще хуже, придуманные соседями. Все когда-то такими становятся. Джим прекрасно понимал эволюцию общества, от которой и зависит эволюция отдельных личностей. Какими бы индивидами ни были люди, а жизненный путь всегда можно проследить всего через призму нескольких событий прошлого. Но сейчас его интересовало другое. Вот только что, было не совсем понятно. После небольшого разговора “ни о чем”, Мери вежливо посмотрела на Майка, а потом перевела взгляд на Сару. Сара сразу же все поняла.

–Ты думаешь, стоит? – спросила она.

–Почему бы и нет? Пусть пообщаются! – ответила Мери, – Майк вы не против или у вас нет желания?

–Поговорить с Джимом? Почему бы и нет? К тому же он не показался мне молчаливым, скорее тем, кому некому высказаться.

–Очень может быть! Я никогда его полностью не понимала, но уверена, что все может измениться, если вы сможете это сделать, – ответила Сара.

Майк встал из-за стола и поблагодарил Сару за прекрасно накрытый стол. Ему предвещал странный разговор. С одной стороны, он очень любил детей и всегда прекрасно с ними общался. С другой, Джим был совершенно незнакомым ребенком для него и к тому же несколько странным. По крайней мере так говорили Мери и Сара. Он подошел к двери и долго думал, стоит ли заходить в неё или сначала нужно постучать. Но на самом деле, он размышлял совершенно о другом. Он думал, стоит ли вообще заходить в комнату к Джиму. Ведь зачем трогать людей, которые сторонятся общества. Это совершенно необязательно. А потом Майк вдруг вспомнил, что ни Сара, ни Мери, да и может даже ровесники не совсем понимали Джима. А ведь это так важно, просто найти единомышленников, людей, которые не просто выслушают, а поймут и заинтересуются. И Майк, как человек, который понимал, что возможно он и является этим единомышленником быстро отбросил все сомнения. Он громко постучал в дверь к Джиму и чуть-чуть её приоткрыл.

–О, это вы Майк, мне даже приятно, что вы зашли.

–Почему ты ушел из-за стола?

–Вы знаете, мне совершенно не интересны эти разговоры, которые в основном обсуждаются за столом. Мне кажется, в них теряется настоящая собственная жизнь.

–Что ты имеешь в виду? – настороженно спросил Майк.

–Ну как же? Разве вы сами себя не слышите? Взрослые постоянно обсуждают других людей. Сначала знакомых, а когда знакомые заканчиваются, начинают говорить о совершенно неизвестных. Приводят в пример звезд кино, журналистов, политиков. А когда и эти заканчиваются, обычно переходят к событиям. Говорить причем любят больше о плохом. А вот, если спросишь, с чего начать: с хорошей новости или плохой?

–Если мне задают такой вопрос, я всегда прошу с хорошей, чтобы хоть как-то разбавить весь мрак реальной жизни.

–На самом деле, совершенно не важно, с какой новости вы просите начать, намного важнее, какая новость вам более интересна, и, если бы у людей был выбор только одного из этих двух, уверен, все бы выбирали плохую. Про хорошее, конечно, тоже говорят, просто потому что невозможно жить в постоянной тьме. Но в итоге все разговоры превращаются в жизнь за других. Странно, но почти все предпочитают обсудить состояние какого-то миллиардера, чем поговорить о своем, обсудить новости шоу бизнеса, чем обсудить свои.

–Но говорить о себе несколько скучнее, ведь наша жизнь, на самом деле, это сплошная рутина, – начал Майк, – что я могу рассказать о себе? Я целыми днями работаю или читаю книги, делаю зарядку. И если из этой скукоты можно сделать один рассказ, то про что говорить потом? Ведь я занимаюсь этим каждый день.

–Вот именно, вам кажется, что ваша жизнь рутина, но вы совершенно не предполагаете, что жизнь одинакова у всех. Взять, к примеру, актеров. Вы думаете, что они живут во много раз интереснее? Но ведь вся их жизнь – это кино! Кино, которое становится такой же рутинной работой, как и ваша. А вся их жизнь, она кажется такой интересной, пока вы не знаете их, пока вы не являетесь ими, но как только подойдете поближе, вы поймете, что они точно такие же, как и вы, а может даже более скучные. Какая бы красивая обертка ни была у бутылки вина, все-таки важнее, что внутри.