Чтение онлайн

Глеб подумал, что ботаник лукавит. Сложно было представить, чтобы этот юнец когда-то напивался и проигрывался так, что жить не хотелось, но спорить не стал. Выпив залпом стакан, Глеб наполнил его еще раз и, теперь уже смакуя воду, спросил:

— Вы мне лучше разъясните, что тут вообще отмечать надо и как?

— Ну как что, — растерялся очкарик, — уровень атмана. Силу свечения. Время исчезновения и следы чужого вмешательства.

— Атман, — Глеб словно попробовал слово на вкус. — Про атман я уже слышал, только не особо понял, что это.

— А вы где магии учились? — нахмурился Андрей. — Ведь это же основы.

— А я самоучка, — хмыкнул Глеб. — Так что, если не сложно, объясните, что к чему.

— Раз так, то, пожалуй, давайте начнём с азов, — Андрей выпрямился и заложив руки за спину принялся говорить, шагая из угла в угол, видимо, пародируя чью-то манеру преподавания. — Атман есть единица духа. Само по себе слово пришло к нам из Индии, но прижилось в русском языке. Мало кто исчисляет жизненную силу в духах, чаще в атманах. Так вот, у каждого человека имеется определённое количество атман, в среднем это тридцать шесть или тридцать семь единиц.

— Как температура, — подсказал Глеб.

— Почти, но нет, — покачал головой ботаник. — Атман может быть и сорок единиц и тридцать, это уже особенности человека. Но именно атман влияет на силу мага.

— У кого больше, тот сильнее? — понял Глеб.

— Не только сильнее, но и выносливее, — Андрей важно поднял указательный палец. — Ведь без риска для здоровья маг может потратить десять, реже пятнадцать единиц духа, но после должен покушать и отдохнуть.

— А если двадцать? — спросил Глеб.

— О, тогда отдых будет не менее суток или потребуется прием стимуляторов, на основе кристаллического порошка из некролитов, которые пагубно влияют на человека, вызывая привыкание. Но ими пользуются в случаях острой необходимости.

— Интересно, а вот чтение аур или стрельба, сколько забирают?

— Одна аура не больше единицы, с аппаратом меньше, стрельба так же один пульсар — одна единица, так что станете защищаться, помните, десяток выстрелов и хватит.

— Маловато, — вздохнул Глеб. — Я-то думал магия это сплошные возможности, а выходит одни ограничения.

— Что есть, то есть, привыкнете. Ауры как считываете?

— Да никак, — отмахнулся Глеб, — не выходит у меня это дело.

— Вы, наверное, смотрите не верно. У меня был прекрасный профессор, который объяснил основную ошибку новичка. Сейчас я вам расскажу его секрет, — пообещал Андрей и принялся за дело.

Следующие пару часов аурографист показывал Глебу стёкла со снимками аур. А потом заставлял их запоминать и воспроизводить. Кроме этого он объяснил, как настроиться на ауру, чтобы её увидеть. Через час безуспешных попыток Глебу удалось разглядеть мутное свечение вокруг Андрея, а еще через два часа Глеб сумел поделиться им с ботаником.

К обеду Глеб чувствовал себя выжатым, как лимон. Зато Андрей просто светился от счастья, что всё получилось.

— Видите, видите, как это просто? Вы привыкнете, станет лучше моего получаться, — утверждал, он потрясая очередным стеклом с аурой.

— Да уж вряд ли, — вздохнул Глеб и покосился на пустой графин. — А что, у вас тут столовая имеется? Я что-то есть хочу, сил нет.

— Это потому, что вы атман потратили, — напомнил очкарик. — Идёмте-ка отобедаем. А то до вечера не так уж далеко, а мы еще к бумагам не приступили.

Глеб молча кивнул. Хотя от мысли о бумажной работе у него сводило скулы, но не помочь этому искреннему пареньку он не мог. Значит, рабочий день будет длинным.

Казённый обед не радовал разносолами, зато оказался бесплатным, что дало надежду Глебу от голода не помереть. Впрочем, и жаловаться было грех, котлета по-киевски оказалась вкуснейший из котлет, что он ел в жизни, а тушёный картофель с перцем составил ей неплохую партию. Про себя Глеб отметил, что начал подхватывать местные словечки. Как сленг в своём мире. Еще чуток и заговорит прямо как местные.

Запив все чаем с кренделем, Глеб послушно вернулся в кабинет Андрея и принялся помогать ему с описанием аур. Один лист сменял другой. Аурографист вглядывался в отпечаток, затем листал толстый альбом. Или звенел стекляшками в закутке, примыкающему к кабинету, и давал пояснения:

— Уровень атмана — ноль.

— Сила свечения — нулевая.

— Время исчезновения — около десяти утра.

— Следы чужого вмешательства — имеются в области запястий.

Это было описание библиотекаря. Или например:

— Уровень атмана — тридцать шесть.

— Сила свечения — средняя.

— Время исчезновения — тут прочерк.

— Следы чужого вмешательства — отсутствуют.

— Это мы кого описываем? — уточнил Глеб, делая карандашом пометки на листах бумаги с условным изображением контура тела.

— Минуточку, мой друг. — Андрей Егорович вновь убежал в подсобку и вернувшись объявил: — Шмид Елизавета Михайловна.

— Что? — Глеб с удивлением посмотрел на ботаника.

— Шмид Елизавета Михайловна, дочь губернатора. Видимо находилась там ранее, не думаю, что причастная.

— Да-да, конечно, — кивнул Глеб, вспоминая их предыдущую встречу с Елизаветой всё в той же злосчастной библиотеке.

— Продолжим, а то у меня ауры с еще нескольких происшествий имеются, — заявил Андрей и снова начал сыпать цифрами, так что Глебу только и оставалось отмечать и подписывать.

К концу дня он натёр мозоль от карандаша, а голос аурографиста казался ему назойливым жужжанием. Когда последний лист лёг в стопку, Глеб попрощался с ботаником и покинув его кабинет направился к Воронцовой.

У двери он как мог поправил одежду, пригладил волосы и решил во что бы то ни стало просить пощады, ну в смысле чтобы его избавили от этих бумажек, уж лучше он все трупы в морге перещупает.

Постучав и дождавшись разрешения войти, Глеб шагнул в кабинет Анны.

Большой стол с зелёным сукном, пара стульев. Шкаф с документами, вешалка, вот и всё, что предстало его глазам. Минимализм в интерьере его не удивил, куда больше бы его ошарашили рамочки с фото, керамические слоники, или ещё какая чушь.