Чтение онлайн

— А с чего вы взяли, что этот человек работал на моего клиента? — удивился адвокат. — Скорее уж он был в сговоре с вашим протеже, который, кажется, его и убил, видимо, чтобы замести следы.

— Для начала хочу сказать, что господин Буянов новый человек в нашем городе и едва ли у него имелись такие знакомые. И тем паче имелся повод для подобных действий, — отрезала Анна. — Что же касается связи убийцы с господином Морозовым, то прямых доказательств у нас нет, но они обязательно появятся.

— Вот когда появятся, тогда и поговорим, — рыкнул Морозов, не сдержавшись.

Лихорубов поморщился.

— Как у вас тут всё сложно, — пожаловался он, — и говорить никто не желает, и виноватых не сыскать, и даже фото не показатель, что ж, я обращался к вам по-человечески, надеясь на вашу сознательность, но раз этого не происходит, обращусь иначе. Положите руки на стол, господин Морозов.

Фёдор Романович скривился, словно унюхал помои, и покачал головой:

— Не дождётесь.

— Господа, — обратился прокурор к стоящим у дверей городовым. — Помогите господину Морозову выполнить мою простую просьбу.

— Вы не имеете права без согласия человека, я… Я буду жаловаться! — воскликнул Фурманов, теряя самообладание.

— В деле о многократном душегубстве я имею право на всё, — охладил его пыл Лихорубов и ухватил дёргающегося Морозова за запястье. — Рассказывайте, — приказал он.

Тот скрипнул зубами, как бы силясь смолчать, но тут же заговорил. Бегло и торопливо, как бы боясь не успеть поведать всего.

— Она, она во всем виновата, Анна, отца не послушала, меня дураком выставила. Жила бы, как у господа за пазухой, а тут… Ненавижу её. Вот и искал таких же тварей бабского рода. А после увозил и играл с ними. — Морозов облизнул губы. — Ножичком. Скальпелем. Тумаками. Чтоб орали, молили, рыдали, гадины, да только я не из тех, кто прощает! Смотрел, как они подыхают и легче на сердце становилось. А потом снова накатывало и так раз за разом!

— Скольких женщин вы убили?

— Не считал, тринадцать, может больше.

— Они все есть на фото?

— Нет, не все, я не сразу до этого додумался, что можно потом пересматривать. Вспоминать. Нервы успокаивать.

— Где они похоронены?

— Все там, голубушки, вокруг домика в лесу. Охрана там постоянно бывала, пока этот хмырь Буянов что-то не пронюхал, жаль его не добили мои ребята. Ну так пришлось постараться, чтоб его со свету сжить.

— Подробнее.

— Мой человек убрал и шлюху, и аурографа вашего за то, что ко мне в дом сунулись. С Буяновым только заминочка вышла, ну так ничего, его свои схватили, я подстраховался. Правда он везучий бес и в тюрьме выжил, да ещё и сбежал. Найду, убью! — рычал Морозов, брызжа слюной и дрожа всем телом.

— Вам кто-то помогал в полиции? — холодно спросил Лихорубов, хотя Анна заметила, что у того на лбу выступила испарина, он явно слабел.

— Васька, чёрт прикормленный, что скажешь, то и поёт.

— Зачем вы убили библиотекаря? — подала голос Анна.

— Это не я, не я! Ничего о старике не знаю, кроме того, что соглядатаи донесли.

— Где дочка губернатора?

— Да черт её знает! Не трогал я девицу Шмит! — прохрипел Фёдор Романович, сползая со стула.

— Пожалуй, хватит, — выдохнул прокурор, отпуская руку душегуба. Пальцы его мелко дожали, а на шее вздулась жилка. — Мы услышали достаточно, так ведь, господин Фурманов?

Адвокат лишь молча кивнул и поднявшись из-за стола спросил:

— Можно перевести моего клиента в камеру? Ему требуется отдых.

— Всем требуется, — согласился Лихорубов и дождавшись, когда адвокат и городовые тащащие под руки обессиленного Морозова покинут комнату, повернувшись к Анне добавил: — ну вот, дело считайте раскрыто, так что сообщите своему протеже чтобы возвращался на службу.

— Простите, я не знаю где он, — спокойно ответила Анна.

— Госпожа Воронцова, мне не всегда надобно держать человека за руку чтобы знать, когда он лукавит, — прокурор поднялся и ту же пошатнулся, но Анна успела придержать его под локоть. — Премного благодарен, — вздохнул тот, смахивая платком пот со лба. — Мне бы отдохнуть часок, да отобедать.

— Организую в лучшем виде, — заверила Анна, стараясь не встречаться с прокурором взглядом.

Обустроив Лихорубова в своём кабинете и велев Кузьме Макаровичу добыть всего, что гость пожелает, Анна направилась к губернатору.

Из головы не выходили слова Морозова про месть ей. Вот как выходит, что одно решение стоило жизни стольким людям?

Анна гнала прочь мрачные мысли, пытаясь сосредоточиться на похищении Елизаветы, но те с завидным упорством вновь лезли в голову. Это злило. Нет чтоб радоваться тому, что лиходей схвачен, что признание получено и он не уйдёт от ответа. Тому, что Глеб оправдан и может вернуться на работу, а не прятаться в унылой каморке.

А вот же, чувство вины съедало сильнее радости.

Господин Шмит уже ждал её. Стоял у окна кабинета и едва она вошла, кинулся с вопросами:

— Где Лизонька! Нашли, жива?

Анна выдержала натиск и, стараясь сохранять спокойствие, ответила:

— Мне очень жаль, Михаил Германович, но господин Морозов отрицает свою причастность к похищению вашей дочери. Так же он заявляет, что не ведает о её местонахождении, и я склонна ему верить.

— Ему, верить? Да вы белены объелись, любезная! — заорал губернатор, теряя самообладание и отшатываясь от Анны, как от прокаженной.

— Ничуть. Его допрашивал вызванный вами прокурор Лихорубов, я думаю, вы не зря позвали именно его. С учётом способностей данного господина не остаётся никаких сомнений в том, что Морозов говорит правду.

— Правду?! Да чёрта с два! Он может сам и не знает, где Елизавета, а его подручные сейчас её на куски режут!

— Господин Шмит, я напоминаю, Морозов под воздействием магии сообщил, что непричастен к похищению вашей дочери, то есть никого не просил и заказа не давал. Понимаете?

— Всё зря, всё зря, — забормотал губернатор, возвращаясь к окну. — Я напрасно вам доверился и помог зря, никакого результата нет!

— Как это нет? — удивилась Анна. — Мы поймали преступника, душегуба, у которого руки по локоть в крови, а душа черней самой тёмной ночи! А вы говорите, всё зря? Можете вновь открывать шахту и продолжать разработки, а вашу дочь мы найдём.

— Не найдёте, — отмахнулся губернатор. — И шахту я открывать не стану, мало ли, может кто из его подельников только этого и ждёт, а от вас, госпожа Воронцова, проку ноль.