Чтение онлайн

– Международной?

– Когда как, – уклончиво ответила Вика.

– А языки?

– Честно тебе сказать?

– Желательно.

– Достаточно изучить основы: один из латинских, один из тюркских и, конечно, славянских. А лотом всё гораздо проще!

– Так ты, Вика, международная журналистка?

– Ох, если бы ты знал хоть чуточку об этой кухне, никогда бы не задал такого вопроса! – нервно заявила она.

Рим решил поменять тему, всё-таки это не психотерапия. Даже если и нуждается в помощи Виктория, то нельзя сразу и так много! А по существу, как пациентка, она неинтересна. Таких, как Вика, великое множество. Сплошь и рядом, в разной степени выраженности. Она выставляет всё напоказ, другие – держат в тайне. Тем более Рим не уверен, как поменяется её настроение, скажем, через две недели. Изменится гормональный состав, а значит и общий тонус организма. Ещё с пятого курса Рим хорошенько запомнил фразу из лекции доцента гинекологии: «Прежде чем приступать к лечению женщины, определитесь с фазой её цикла»! Это более относилось к терапевтам, но оказалось необходимым и ему. Потому как, то, что назначается в первую фазу, не должно использоваться во вторую. Эффект противоположный – врачи хватаются за голову, а понять не могут, почему?

– У тебя нет братьев, сестёр?

– Никого. Даже сродных нет. У мамы получилось только один раз. Значит, был отчим, спросишь? Отвечу, был. Неплохой мужичок. Многому меня научил, но после смерти мамы удрал в неизвестном направлении. А знаешь что? Не морочь-ка мне голову, вижу, спешишь куда-то. Говори сразу, будешь меня лечить?

– От чего?

– Вопрос некорректен, Римушка! Не от чего, а почему? Да потому что, тебе без меня просто не обойтись. Подумай секунду и сообрази!

– Викушка! Я не понимаю, в каком направлении мне думать?

– Ха! – фыркнула Вика. – Тогда я стану думать за тебя! Заберёшь ты переводы и куда с ними сунешься? А? На почту? Тогда, в лучшем случае, их прочтут через год.

– Да? – растеряно произнёс Рим. Ему и в голову не приходил такой расклад. Казалось, всё произойдёт очень быстро. Он мигом накатал статьи, перевела Вика за три часа, через неделю придут отзывы.

– В интернет?

– Почему, нет?

– Быстро, выгодно и… – Вика выдержала эффектную паузу. – Ненадёжно! Точнее, безнадёжно!

– Отчего же?

– Вот, я тебе объясняю прописные истины, не стыдно?

– Есть немного, – согласился Рим. Он чувствовал себя обескураженным, как альпинист, добравшийся до вершины, и с ужасом обнаруживший, что оказался у самого дна ущелья.

– Твоё электронное письмо становится доступным, угадай, скольким миллионам человек? А автор, никому неизвестный. Никто не подтвердил, точнее, не визировал твои работы. Где разрешение научного руководителя, ректора? А тебе, как я поняла, не хочется к ним обращаться. Так вот!

– И что теперь, всё напрасно?

– Стала бы я напрасно переводить провальные труды! Нет. Конечно, я помогу тебе, не знаю зачем, но помогу. Однако будет условие.

– Я не понимаю, чем ты поможешь?

– А я бы лучше спросила об условии!

– Что за условие? – не стал возражать Рим.

– Ты будешь жить у меня, – буднично и просто сказала Вика.

– В качестве квартиранта?

– В качестве мужа.

– Прямо с сегодняшнего дня?

– Ошибаешься! С этой минуты. Но не пугайся, приставать не стану! Мне нужен муж, вот и всё.

– Официальный?

– Почти.

– Хорошо, пусть так, я соглашусь. И на сколько контракт?

– Ну, ты наглец!!! Тебе ещё деньги за это платить?

– Вика! Ты не поняла, я о временных рамках!

– Желательно, навсегда! – с серьёзной миной выдала Вика.

– И никакого пути к отступлению?

– Почти. Так, согласен или нет?

– Согласен.

– Вот и ладненько! Больше ни один заказчик не переступит порога этого дома! А теперь слушай, как мы с тобой поступим…

Они прошли в зал, и Вика начала посвящать новорождённого супруга в тонкости своего безупречного плана. Рим слушал и внимал. С каждой новой фразой он всё более убеждался в своём невежестве. Оказалось, что за обычной научной работой по психиатрии стоит не только и, не столько, математика, но и дипломатия, политика и прочие общественные институты!

Действительно, нельзя человеку, даже отшельнику-учёному, жить в обществе и быть вне этого общества, не подчиняться его законам и не вступать в общественные взаимоотношения.

Целиком философский вопрос, и пришлось Риму Николаевичу стать философом.

Эвелина знала, что после какого-нибудь события начинаются обычные будни.

Уехала мама, неизвестно насколько, Лина осталась одна.

Исчез Алик.

Появилась Алина с женихом Владимиром.

События кончились, а будни остались: надо учиться, необходимо выполнять свой распорядок дня. Но в мире существуют вещи более глобальные, и все мелочи жизни отступают перед ними.

Быт, суета, автоматические движения, – зачем это всё? Разве человеку жизнь дана для того, чтобы он погрузился в заурядную повседневность?

На занятиях в институте одно и то же. Одно и то же. Как бедные преподы живут с этим? Ведь тоска смертельнейшая: из года в год те же самые студенты, те же самые программы. Изредка поступают свежие разработки. Они подобны камням, брошенным в реку с медленным размеренным течением: на миг взбаламутят водную поверхность, пойдут круги в разные стороны, появится общественный резонанс своеобразным звуковым эффектом. Б-льк или бу-у-ульк, в зависимости от глубины реки. А затем всё станет по-прежнему. Конечно, жизнь не стоит на месте: в одну и ту же реку нельзя войти дважды. А если не входить? Если сидеть на берегу? Тогда и сегодня, и завтра, и через год эта река останется этой же рекой.

Эвелина не ощущала времени, мысли постоянно мешали сосредоточиться, внезапные порывы, вытекающие в наведение порядка в квартире, перестали посещать её. Мир стал ещё более силуэтным и контурным. Изредка появлялась болтушка-Люська, несла несусветную чушь и как-то растворялась. Звонили только с кафедры мамы, сообщали новости, которые по существу являлись отсутствием всяких новостей.

Спалось отвратительно, аппетит куда-то пропал. Эвелина по-прежнему жила и жила, подобно автомату. Институт – дом – занятия – магазин и сны.

В снах Эвелина чувствовала себя иначе. Не веселее, конечно, зато отступало куда-то чувство щемящей тоски. Жаль, только ни один не запоминался. Хотелось позвонить бабушке, но куда-то исчезла записная книжка. Эвелина искала её повсюду, но безуспешно. Наконец, уставши, она присела в кресло и задремала.

Резкий, требовательный звонок заставил её вздрогнуть.

– Алло?

– Лина?

– Слушаю.

– Это я! – радостно сообщил женский голос.

– Ну и что? – недовольно спросила Эвелина.

– Да как же? Алина Кудрина вас беспокоит! – с деланной официальностью сообщила тёзка.

– Помню, что нужно? – сухо отозвалась Лина.

– А знаешь что? Я сейчас к тебе приеду!

– Давай, – устало согласилась Эвелина и положила трубку, а затем вовсе отключила телефон. Устала она проводить время в бестолковой болтовне. В странном оцепенении она сидела и смотрела вглубь темнеющей на глазах комнаты.

Позвонили в дверь. Что делать? Эвелина поднялась и впустила подругу.

– Я одна! Владимир занимается своей работой! Представляешь, настолько увлечён, что ничего вокруг не замечает! Иногда исчезает куда-то из дому, кому-то звонит, а затем опять сидит и работает, работает.