Чтение онлайн

– Как ты можешь, в такой момент, об этом говорить? – возмутилась Петрова.

– Так ведь, моя ваза! – акушерка вновь сунула жирную ладошку под нос Карине Львовне, та ничего не соображала, ничего не слышала. Известие поразило Карину Львовну до глубины души. Этого не может быть! Просто не может быть! Это быстро всё пройдёт. Докторша, хоть и ка эм эн, а ничего не соображает! Настоящие специалисты посмотрят дочку, дадут ей успокоительного, и всё станет хорошо.

– Закрой рот и выйди! – рявкнула Петрова на акушерку. Гульнара Мухтаровна упрямо стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу.

– Во-о-он!

Акушерка вздрогнула и выскочила из кабинета.

Бригада прибыла довольно быстро. Спецсанитары раскрыли двери кабинета. Им было безразлично, что тут произошло несколько минут назад. Перевёрнутые столы, разорванные в клочья плакаты, осколки неоплаченной вазы, изорванные и залитые водой журналы медицинской документации и даже опрокинутое гинекологическое кресло, – всё это было привычным для санитаров психбольницы. Огромные жлобы зычно приказали всем остаться в коридоре, не взирая на белые халаты присутствующих. Они мгновенно скрутили Орлеанскую деву и уволокли в машину. Карина Львовна хотела поехать с ними.

– Не положено! – рявкнул санитар и захлопнул перед её носом дверцы машины.

Она подбежала к кабине и бешено заколотила в стекло дверцы водителя.

– Ну? – не понял шофёр. Сумасшедшая, что ли, вырвалась?

– Куда вы везёте мою дочь?

– В психушку! Куда ещё?!

– А почему меня не взяли?

– Садитесь в кабину! – пригласил водитель, но тут же спохватился.

– А вы кто?

– Я же мать её!

– Садитесь.

Санмобиль, выпустив облачко дыма, рванул с места и исчез за поворотом.

Словно машина времени, он пересёк какую-то черту, за которой начиналась совершенно иная жизнь.

– Рим Николаевич, её в «нулёвку»? – спросили санитары.

– Погодите пока, – попридержал их Рим и обратился к Карине Львовне: – Что произошло?

– Она начала все крушить, всех бить и… вообще.

– Она при этом что-нибудь говорила?

– Не знаю, – всё вылетело из головы Липутиной.

– В спецпалату! – распорядился Рим.

– А Сажин?

– Выписать сегодня же! Пусть побудет в коридоре несколько минут.

Эвелину отвели в палату.

– Доктор, сколько она у вас пробудет?

– Мы её госпитализировали.

– А что с ней?

– Пока не могу сказать. Вот, если бы вы мне помогли.

– Я конечно, конечно, чем могу, – с готовностью согласилась Карина Львовна.

– От вас потребуется вспомнить всё, что предшествовало срыву.

Карина Львовна начала сбивчиво рассказывать. Липутиной казалось, что несёт она какую-то околесицу, доктор кивал в ответ и задавал наводящие вопросы. Липутина вконец запуталась и, по существу, ничего путного не сказала. Вдруг она вспомнила!

– Она сказала, что у неё задержка месячных – двадцать два месяца, что её зовут Жанна, что она девственница, так оно и оказалось, кстати. А ещё она спрашивала меня какую-то чушь.

– Что именно?

– Можно ли ехать на лошади в женском платье? Как вы думаете, доктор, с ней это серьёзно?

– Я вам всё расскажу завтра, а пока вы выпейте вот это, – Рим подал Липутиной жёлтую таблетку и стакан воды.

Карина Львовна покорно выпила и получила ещё одну беленькую таблеточку, которую следовало выпить дома.

– Я хоть смогу её посещать? – с ужасом в голосе спросила Карина Львовна. Вдруг она полностью осознала, в каком заведении сказалась. Душераздирающий крик из глубины коридора заставил её содрогнуться.

– Приходите завтра. Тогда мы поговорим.

– А можно ей что-нибудь принести?

– Пока ничего не надо. У нас все необходимое есть, – доктор встал из-за стола, показывая, что беседа окончена.

Карина Львовна с тяжёлым сердцем покинула клинику и понуро поплелась до автобусной остановки.

Эвелину зафиксировали простынями к кровати, и Рим отправился в её палату.

– Слушай, мне сказали, что выписали? – остановил его в коридоре Сажа.

– Да.

– Я могу уже вызвать машину?

– Конечно.

– Слушай, Рим Николаевич, спасибо тебе! И дай нам Бог, больше никогда не встречаться!

– Дай Бог.

Эвелина лежала молча и ни на что не реагировала, лишь застывшая слеза на щеке свидетельствовала о том, что пациентка что-то глубоко переживает. Рим понятия не имел, с чего начать сеанс интровертной психотерапии. Мозг пациентки оказался совершенно недоступным.

– А если, загрузить её для начала? – предложил заведующий отделением.

– Нив коем случае! – крайне отрицательно отреагировал Рим.

– Хорошо, хорошо, как знаешь.

Рим с первого взгляда определил крайнюю тяжесть психоза, но рассказы матери пациентки мало о чём говорили. Необходимо выяснить, кто общался с больной в последние дни перед срывом, поскольку сама Эвелина или Жанна полностью замкнулась в себе. Рим начал соображать, каким образом это устроить и побыстрее, времени терять не хотелось. Карину Львовну он узнал сразу же, даже ожидал от неё нечто, вроде обращения: «Доктор-подонок»! Но, похоже, Карина Львовна, в состоянии аффекта ничего не помнила и не заподозрила в Любимове того подонка из аэропорта. Что ж, тем лучше для всех.

Кажется, Липутина что-то говорила о вечере встречи Нового года с какими-то выпускниками физмата? Что это даёт? Где искать участников вечера? Рим не знал. Немного поразмыслив, он решил обратиться к Вике. Вот уж кто сумеет всё раскопать!

Виктория как будто прочла его мысли и, по мановению волшебной палочки, появилась в кабинете.

– Привет! Не виделись целую вечность! А чем опечален мой Римушка?

– Работа, – уклончиво ответил Рим. Его немножко раздражало появление Вики, а уж спрашивать её, как сумела проникнуть через множество замкнутых дверей, вовсе не хотелось. Вероятно, у Вики с первого же посещения Дома скорби, как она называла клинику, имеется собственный ключ-отмычка.

– Работа, работа! А знаешь, у меня тоже есть одна работёнка!

– Какая? – для приличия спросил Рим.

– Тебе интересно?

– А почему, нет?

– Так, одна шабашка, потом расскажу. Вот тебе кое-что на ночь, чтобы с голоду не протянул ноги, а мне пора! – она чмокнула Рима в губы и мгновенно испарилась.

Как появилась, так и исчезла. Рим не успел её о чём-то спросить, а хотел же! Известие о работёнке-шабашке как-то вышибло его из колеи. Какая ещё работёнка? Где?

Рим заметил, что ему это вовсе не безразлично. Он ревнует? Странно, конечно, но не невозможно. В самом деле, почему бы и нет? Всё-таки Вика его супруга! И уже совсем не та, какой была ещё три дня назад!