Стеклянные крылья
Шрифт:
– Можно я возьму?
Малена Педерсен пожала плечами.
– Спасибо. – Йеппе посмотрел на Сару. – Вы кому-нибудь позвонили?
– Мама Малены уже едет. Она живет в Драгёре, скоро будет.
– Хорошо. – Он осторожно сжал руку Малены. – Моя коллега побудет у вас, пока ваша мама не приедет. Передадите ей имена родственников и друзей Николы. Хорошо?
Она спрятала лицо в ладони. Йеппе знал, что будет дальше, знал стадии шока, принятия, гнева и депрессии. Знал, что не сможет помочь, и вышел из квартиры с вполне привычным ощущением никчемности.
Пока он спускался по лестнице, зазвонил телефон. Имя на экране приподняло ему настроение.
– Вернер, ты без меня совсем не можешь?
– Нет, Кернер, я как прыщ на заднице – так просто не избавишься.
Йеппе заулыбался против собственной воли.
– Чего ты от меня хочешь, Анетта?
– Хочу узнать, что там со вторым убийством. Убили так же?
Он услышал, как вдалеке захныкал ребенок.
– Зачем это тебе? Скажи, мне попросить Свенна привязать тебя к креслу, чтобы ты отдохнула и насладилась декретным отпуском?
Йеппе дошел до двери и вышел на Амагерброгаде, к шуму двигателей и визгу тормозов.
– Отдохнуть? Это последнее, что можно сказать о декрете. Блин, вообще-то это тяжелый труд!
Она поправила телефон и переложила ребенка.
– Ну же, Йеппе, дай мне хоть что-нибудь! Сейчас в моей жизни мало что происходит, мне надо поразвлечься.
Йеппе шел к Норгесгаде, где припарковал машину.
– Поразвлечься? Да пожалуйста. Что ты хочешь узнать?
Ответила она быстро.
– Между убийствами есть связь?
Йеппе обошел группу подростков с мобильными телефонами.
– Анетта, я тебя знаю! Ты ведь не успокоишься, если влезешь в дело.
– Ну хватит! А что, по-твоему, я собираюсь делать? Катать коляску и вести свое расследование?
– Похоже на тебя!
Йеппе остановился и на секунду задумался.
– Ладно, дам тебе всего одно слово. Одно! Если захочешь еще поразвлечься, оформи подписку на «Нетфликс». Ясно?
– Да, черт возьми. Ну же!
Йеппе посмотрел на брошюру в руке.
– Ты услышишь от меня всего одно слово и ПООБЕЩАЕШЬ им не пользоваться, – «Бабочка». Интернат «Бабочка». Видишь, ты из меня вытянула два слова. А сейчас я еду на вскрытие. Передашь привет Свенну и малышке?
– Йеппе? Знаешь, о чем я думаю?
– Нет, и о чем же?
– Я думаю, ты по мне скучаешь.
Глава 7
Анетта Вернер отложила телефон и посмотрела на маленькую девочку, заснувшую у нее на груди. В первую половину дня ребенок делал это регулярнее всего – если о регулярном сне вообще можно говорить. Как правило, до обеда он спал час или два, и Анетта обычно ложилась в то же время, чтобы наверстать ночной сон. Надо бы и сейчас поступить так же.
Она осторожно вынула изо рта дочери свой чувствительный сосок и отнесла ее на тот край дивана, где лежали подушки и который она по какой-то причине предпочитала дорогой дизайнерской коляске.
Не дыша, она переложила ребенка на диван – все прошло гладко. Анетта застегнула бюстгальтер для кормления, поправила футболку и села за компьютер, стоявший на обеденном столе рядом с непрочитанными газетами и молокоотсосом. Она все быстренько прочитает, а потом ляжет.
«Бабочка». Судя по поиску в гугле, это название интерната для психически больных подростков, владелица и руководитель – некая Рита Вилкинс, а расположен он неподалеку от городка Гуннсёмангле. Значит, частный, не муниципальный, рассчитан на небольшую группу подростков с психическими заболеваниями, в частности специализируется на шизофрении и расстройстве личности. Сайт «Бабочки» не открывался, и дальнейший поиск показал, что интернат закрылся два года назад, но в архиве изображений гугла нашлись уютные комнаты для подростков, футбольное поле и живописные угодья с лесом и озером позади дома.
Подсказка Йеппе – намек на то, что жертвы связаны с этим местом. Беттина Хольте была соцработником – если не знать профессию новой жертвы, разумно предположить, что они там вместе работали.
Естественно, ей это было неинтересно. Анетта закрыла крышку ноутбука и легла на диван рядом с новорожденной дочерью, взяла подушку и одеяло и устроилась на боку, согнув одну ногу и положив голову на руку, – так, чтобы поменьше тревожить ноющую грудь. Она закрыла глаза и попыталась расслабиться, слушала легкое дыхание младенца, в голове бродили мысли.
Беттина Хольте, будь с ней рядом во время одного из первых неспокойных кормлений, успокаивала бы ее и отвлекала от боли в сосках. Говорила о трудностях родительства и том, что надо жить настоящим. Анетта без колебаний пропустила бы все это мимо ушей.
Она перевернулась на спину, сделала глубокий вдох уложила ступни. Приподняла голову и стала смотреть на подрагивающие веки младенца. Что ей снится? То, о чем она думает, когда не спит?
Кстати, ей самой надо отдохнуть. А она решила потратить скудный промежуток времени, предназначенный для сна, на то, чтобы думать о деле, над которым она и не обязана работать. Как будто Йеппе заразил ее разговорами об интуиции и шестом чувстве. Он нес всякую чушь о том, что шестое чувство откроется в момент родов. Космическое пробуждение.
Анетта выпрямилась. У нее от таких мыслей начиналась изжога. Расследование – это девяносто процентов тяжелого труда и десять процентов удачи, по-другому никак.
Она раздраженно откинула плед и встала с дивана. Раз заснуть не получается, можно и поработать. Она снова открыла крышку ноутбука и успела только записать на старом конверте адрес закрывшегося интерната, когда из кабинета вышел Свенн.
– Я думал, ты поспишь, когда Болтунья уснет. Разве не устала до смерти?
Свенн умеет давать прозвища. Одно из многих качеств мужа, которые она вообще-то любила, теперь стало раздражать.
– А нельзя просто звать ее младенцем, пока мы не дали ей имя?
Она со щелчком захлопнула ноутбук.
– Слушай, можно я сам решу, как называть собственную дочь? – Нахмурившись, он посмотрел на ноутбук. – Что делаешь?
– Ничего.
Анетта сунула конверт в карман спортивных штанов и встала – стул загремел.
Ребенок захныкал.
Свенн склонил голову набок. Обвиняюще.
– Да ладно, не так уж она и устала. Я ее возьму.
Анетта торопливо подошла к дочери и взяла на руки. Маленькая щечка оказалась горячей, на девочке слишком много одежды. По мнению Анетты, объективно оценить трудно; то слишком мало, то слишком много.
В самый раз – никогда.
– А обед мне готовить?
Обед? Ей едва удавалось удовлетворить обычные физические потребности – она вполне могла умереть.
– Да, спасибо, было бы здорово. Я пока попробую ребенка успокоить.
Свенн развернулся и прошел на кухню.
– Давай просто назовем ее Гудрун в честь твоей мамы? Гудрун – хорошее скандинавское имя. И передадим привет бабушке по материнской линии.
Они уже это обсуждали. Много раз. Анетта знала, что он признается ей в любви, предлагая назвать их дочь в честь ее покойной матери. Тем не менее это предложение ее почему-то жутко бесило.