Чтение онлайн

Руби знала, что тетя и дядя ждут, когда она отправится в свою комнату, но вместо этого опустилась на пол рядом с Пи Джеем и, перебирая пальцами бахрому на шали, подняла глаза на тетю Энджи.

– Эту шаль носила моя бабушка.

– Я не знала. Извини, – ответила тетя Энджи, словно бы пытаясь защититься. – Просто это было первое, что я увидела в шкафу. Ковер достаточно жесткий, а мне хотелось, чтобы Пи Джей сидел на чем-то мягком.

– Все в порядке. Пусть сидит. Приятно видеть, что шалью до сих пор пользуются.

Руби пощекотала Пи Джея бахромой по щеке, отчего тот заливисто рассмеялся, и, наклонившись, вдохнула исходящий от ребенка аромат.

– От него так хорошо пахнет… Как мылом, только еще лучше.

– Похоже, Пи Джею нравится твоя компания, – заметила тетя Энджи.

Руби кивнула:

– Мы заберем шаль с собой в Висконсин, чтобы он мог играть на ней и там.

Тетя Энджи не отрываясь смотрела на племянницу. Возможно, ее удивило, что девочка сегодня так разговорчива.

– Нет, правда, – сказала Руби. – Положим ее в чемодан с остальными вещами. Мне будет приятно иметь какое-то напоминание о бабушке.

– Наверное, тебе стоит поехать за пиццей, – обратилась тетя Энджи к мужу.

– Это точно, – ответил он. – Тут неподалеку была пиццерия. Руби, Диннардо все еще работает?

Девочка кивнула и поднялась с ковра.

– Купить что-нибудь еще? – спросил Пол. – Чесночный хлеб или газировку?

– Я не слишком голодна. Купи что хочешь.

После ухода дяди Руби ждала, что тетя Энджи спросит, как все прошло в полицейском участке, но та молчала с озадаченным выражением лица, и девочка догадалась, что тетя видела фотографии в альбоме.

В этом не было ничего ужасного. Руби знала, что так и будет.

– Руби, я… – начала тетя Энджи, но прежде чем продолжила, девочка направилась в коридор.

– Вы с дядей Полом ешьте пиццу, а мне оставьте кусочек. Я съем его позже.

С этими словами она вошла в свою комнату и закрыла за собой дверь.

Я постучалась в комнату племянницы.

– Руби! Открой, пожалуйста.

Ответа не последовало. Я подергала за ручку, но тщетно. Судя по всему, Руби заперла дверь изнутри.

Я не знала, что делать. Догадалась ли Руби, что я заглядывала в альбом? Заподозрила ли в том, что я рылась в чужих вещах? Что, если она обнаружила пропажу письма Пола и чертежей? И если она искала их в шкафу, то на кого подумала – на меня или на полицию?

Что ж, в любом случае лучше дождаться, пока Руби сама решит поговорить со мной.

Я уложила малыша и вернулась в гостиную. Гроза миновала, но дождь по-прежнему лил как из ведра. Включив телевизор, я некоторое время рассеянно наблюдала за бейсбольным матчем: «Янки» из Нью-Йорка играли с бостонским «Ред Сокс». Судя по словам комментаторов, это была последняя игра в регулярном сезоне, прежде чем «Янки» начнут серию игр в ежегодном чемпионате США. Я не интересовалась бейсболом, а потому выключила телевизор и включила маленький транзисторный радиоприемник, стоявший на кухне. В «Новостях» передавали о задержании в Йонкерсе банды наркоторговцев, о которой упоминала Джин Келлерман. Арестовали пятерых мужчин, еще трое сумели скрыться и теперь находились в розыске. О сенаторе Кеннеди не было никаких известий. Очевидно, в выходные он не проводил предвыборную кампанию. При мысли о том, какое воодушевление я испытывала в предвкушении дебатов между ним и президентом Никсоном всего неделю назад, которая теперь казалась вечностью, меня охватила тоска. У нас с Полом не было телевизора, поэтому, чтобы наблюдать за дебатами, мы отправились к моим родителям. Я сидела на диване со спящим Пи Джеем на коленях и держала мужа за руку. Нас всех завораживал обаятельный, красивый сенатор из Массачусетса.

В тот вечер мой мир состоял из моей семьи – Пола и Пи Джея, но теперь все перевернулось с ног на голову.

Вернулся Пол и, поставив пиццу на барную стойку, принялся готовить напитки. Обычно мы не пили в такое время, но ведь теперь все было не так, как прежде.

– Где Руби?

– В своей комнате. Сказала, что поест позже.

Муж тяжело опустился на стул и сказал почти шепотом:

– Они хотели ее допросить, но ее ни в чем не обвинят. Я нанял адвоката и отпугнул их. На время. Однако адвокат говорит, будто копы считают, что… – Он закусил губу. – Они считают, что Силья убила Генри, и хотели знать, что Руби известно об этом.

Я прикрыла рот рукой. Только сейчас до меня дошел весь ужас произнесенных им слов. Судя по тем фотографиям, что я видела, Силья действительно была бы счастлива, если бы Генри исчез с лица земли. Но убить его? Возможно ли такое? И как Силья это сделала? И если она действительно это сделала, знала ли что-то ее дочь?

– А почему в полиции так думают? – спросила я. – Кажется, судебный медик пришел к выводу, что это самоубийство. Так что же вдруг изменилось? Что заставило полицейских изменить мнение?

– Не знаю. – Пол покачал головой. – Но, должно быть, кто-то подсказал им эту идею.

Что он имел в виду? Намекал на Джин Келлерман?

– А как насчет записки? Той, где Силья написала, что покидает семью. Как быть с ней?

Пол пожал плечами.

– По мнению адвоката, полицейские подозревают, что это обманный маневр. Силья спланировала все это, чтобы скрыться.

– А как же Руби? Не могла же Силья просто взять и бросить дочь на произвол судьбы после того, что совершила?

Пол снова пожал плечами.

– У меня нет на это ответов.

– А что говорит Руби? – не унималась я. – Что она сказала копам?

– Ничего. Адвокат – его зовут мистер Курц – посоветовал ей вообще ничего не говорить. Курц пытался уговорить ее приехать к нему в офис и открыть перед ним все карты, чтобы он мог подумать, что предпринять дальше, но Руби и слышать об этом не захотела. Предпочла вернуться домой.

Обдумав услышанное, я спросила:

– Пол, а что тут случилось, по твоему мнению? Ты думаешь, Силья… могла совершить нечто подобное?

Муж медленно поднял на меня глаза, в которых застыло недоумение, и тут я наконец увидела то, чего упорно не желала видеть все то время, что была с ним знакома: передо мной Пол надевал маску.

В эту минуту он сделал вид, что озадачен, хотя не был озадачен вовсе. У него давно сложилось свое мнение о том, что произошло в этом доме. Возможно даже, он располагал фактами, подкрепляющими это самое мнение, но не собирался делиться своими соображениями со мной.

Как часто Пол прибегал к подобным уловкам? Как часто изображал любовь, нежность и даже вожделение?

Как часто надевал маски, которые я упорно не желала замечать?

– Не знаю, Энджел, – ответил он. – Я в самом деле не знаю, что и думать.

Я поджала губы и ничего не сказала. Пол не собирался со мной откровенничать, это было ясно. Да и с какой стати? Господи, ведь он влюблен в собственную племянницу!

Руби может грозить опасность. Как и мне. Как и Пи Джею.

Мне необходимо время, чтобы подумать, как действовать дальше. И единственный способ обеспечить себе это время – играть по его правилам, то есть перестать быть собой.