День рождения лейтенанта милиции в ресторане «Берлин»
Побудьте день вы в милицейской шкуре —Вам жизнь покажется наоборот.Давайте выпьем за тех, кто в МУРе, —За тех, кто в МУРе никто не пьет.А за соседним столом – компания,А за соседним столом – веселие, —А она на меня – ноль внимания,Ей сосед ее шпарит Есенина.Побудьте день вы в милицейской шкуре —Вам жизнь покажется наоборот.Давайте выпьем за тех, кто в МУРе, —За тех, кто в МУРе никто не пьет.Понимаю я, что в Тамаре – ум,Что у ей – диплом и стремления, —И я вылил водку в аквариум:Пейте, рыбы, за мой день рождения!Побудьте день вы в милицейской шкуре —Вам жизнь покажется наоборот.Давайте ж выпьем за тех, кто в МУРе, —За тех, кто в МУРе никто не пьет…1965
«Перед выездом в загранку…»
Перед выездом в загранкуЗаполняешь кучу бланков —Это еще не беда,Но в составе делегацийС вами едет личность в штатском —Просто завсегда.А за месяц до вояжаИнструктаж проходишь даже —Как там проводить все дни:Чтоб поменьше безобразий,А потусторонних связейЧтобы – ни-ни-ни!…Личность в штатском – парень рыжий —Мне представился в Париже:«Будем с вами жить, я – Никодим.Вел нагрузки, жил в Бобруйске,Папа – русский, сам я – русский,Даже не судим».Исполнительный на редкость,Соблюдал свою секретностьИ во всем старался мне помочь:Он теперь по роду службыДорожил моею дружбойПросто день и ночь.На экскурсию по РимуЯ решил – без Никодиму:Он всю ночь писал – и вот уснул, —Но личность в штатском, оказалось,Раньше боксом увлекалась —Так что – не рискнул.Со мной он завтракал, обедал,И везде – за мною следом, —Будто у него нет дел.Я однажды для порядкуЗаглянул в его тетрадку —Просто обалдел!Он писал – такая стерьва! —Что в Париже я на мэраС кулаками нападал,Что я к женщинам несдержанИ влияниям подверженБудто Запада…Значит, личность может дажеЗаподозрить в шпионаже!..Вы прикиньте – что тогда?Это значит – не увижуЯ ни Риму, ни ПарижуБольше никогда!..1965
«Есть на земле предостаточно рас…»
Есть на земле предостаточно рас —Просто цветная палитра, —Воздуха каждый вдыхает за разДва с половиною литра!Если так дальше, так – полный привет —Скоро конец нашей эры:Эти китайцы за несколько летЗемлю лишат атмосферы!Сон мне тут снился неделю подряд —Сон с пробужденьем кошмарным:Будто – я в дом, а на кухне сидятМао Цзедун с Ли Сын Маном!И что – разделился наш маленький шарНа три огромные части,Нас – миллиард, их – миллиард,А остальное – китайцы.И что – подают мне какой-то листок:На, мол, подписывай – ну же, —Очень нам нужен ваш Дальний Восток —Ах, как ужасно нам нужен!..Только об этом я сне вспоминал,Только о нем я и думал, —Я сослуживца недавно назвалМао – простите – Цзедуном!Но вскорости мы на Луну полетим, —И что нам с Америкой драться:Левую – нам, правую – им,А остальное – китайцам.1965
Песня о сумасшедшем доме
Сказал себе я: брось писать, —но руки сами просятся.Ох, мама моя родная, друзья любимые!Лежу в палате – косятся,не сплю: боюсь – набросятся, —Ведь рядом – психи тихие, неизлечимые.Бывают психи разные —не буйные, но грязные, —Их лечат, морят голодом, их санитары бьют.И вот что удивительно:все ходят без смирительныхИ то, что мне приносится, все психи эти жрут.Куда там Достоевскомус «Записками» известными, —Увидел бы, покойничек, как бьют об двери лбы!И рассказать бы Гоголюпро нашу жизнь убогую, —Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы.Вот это мука, – плюй на них! —они же ведь, суки, буйные:Все норовят меня лизнуть, – ей-богу, нету сил!Вчера в палате номер семьодин свихнулся насовсем —Кричал: «Даешь Америку!» – и санитаров бил.Я не желаю славы, ипока я в полном здравии —Рассудок не померк еще, но это впереди, —Вот главврачиха – женщина —пусть тихо, но помешана, —Я говорю: «Сойду с ума!» – она мне: «Подожди!»Я жду, но чувствую – ужехожу по лезвию ноже:Забыл алфавит, падежей припомнил только два…И я прошу моих друзья,чтоб кто бы их бы ни был я,Забрать его, ему, меня отсюдова!1965
Про черта
У меня запой от одиночества —По ночам я слышу голоса…Слышу – вдруг зовут меня по отчеству, —Глянул – черт, – вот это чудеса!Черт мне корчил рожи и моргал,А я ему тихонечко сказал:«Я, брат, коньяком напился вот уж как!Ну, ты, наверно, пьешь денатурат…Слушай, черт-чертяка-чертик-чертушка,Сядь со мной – я очень буду рад…Да неужели, черт возьми, ты трус?!Слезь с плеча, а то перекрещусь!»Черт сказал, что он знаком с Борисовым —Это наш запойный управдом, —Черт за обе щеки хлеб уписывал,Брезговать не стал и коньяком.Кончился коньяк – не пропадем, —Съездим к трем вокзалам и возьмем.Я устал, к вокзалам черт мой съездил сам…Просыпаюсь – снова черт, – боюсь:Или он по новой мне пригрезился,Или это я ему кажусь.Черт ругнулся матом, а потомЦеловаться лез, вилял хвостом.Насмеялся я над ним до коликовИ спросил: «Как там у вас в адуОтношение к нашим алкоголикам —Говорят, их жарят на спирту?!»Черт опять ругнулся и сказал:«И там не тот товарищ правит бал!»…Все кончилось, светлее стало в комнате, —Черта я хотел опохмелять,Но растворился черт как будто в омуте…Я все жду – когда придет опять…Я не то чтоб чокнутый какой,Но лучше – с чертом, чем с самим собой.1965
Песня о сентиментальном боксере
Удар, удар… Еще удар…Опять удар – и вотБорис Буткеев (Краснодар)Проводит апперкот.Вот он прижал меня в углу,Вот я едва ушел…Вот апперкот – я на полуИ мне нехорошо!И думал Буткеев, мне челюсть кроша:И жить хорошо, и жизнь хороша!При счете семь я все лежу —Рыдают землячки.Встаю, ныряю, ухожу —И мне идут очки.Неправда, будто бы к концуЯ силы берегу, —Бить человека по лицуЯ с детства не могу.Но думал Буткеев, мне ребра круша:И жить хорошо, и жизнь хороша!В трибунах свист, в трибунах вой:«Ату его, он трус!»Буткеев лезет в ближний бой —А я к канатам жмусь.Но он пролез – он сибиряк,Настырные они, —И я сказал ему: «Чудак!Устал ведь – отдохни!»Но он не услышал – он думал, дыша:Что жить хорошо, и жизнь хорошаА он все бьет – здоровый, черт! —Я вижу – быть беде.Ведь бокс не драка – это спортОтважных и т. д.Вот он ударил – раз, два, три —И… сам лишился сил, —Мне руку поднял рефери,Которой я не бил.Лежал он и думал, что жизнь хороша,Кому хороша, а кому – ни шиша!1966
Песня космических негодяев
Вы мне не поверите и просто не поймете:В космосе страшней, чем даже в дантовском аду, —По пространству-времени мы прем на звездолете,Как с горы на собственном заду.Но от Земли до Беты – восемь ден,Ну а до планеты Эпсилон —Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.Вечность и тоска – ох, влипли как!Наизусть читаем Киплинга,А вокруг – космическая тьма.На земле читали в фантастических романахПро возможность встречи с иноземным существом, —Мы на Земле забыли десять заповедей рваных,Нам все встречи с ближним нипочем!Но от Земли до Беты – восемь ден,Ну а до планеты Эпсилон —Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.Вечность и тоска – ох, влипли как!Наизусть читаем Киплинга,А вокруг – космическая тьма.Нам прививки сделаны от слез и грез дешевых,От дурных болезней и от бешеных зверей, —Нам плевать из космоса на взрывы всех сверхновых —На Земле бывало веселей!Но от Земли до Беты – восемь ден,Ну а до планеты Эпсилон —Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.Вечность и тоска – ох, влипли как!Наизусть читаем Киплинга,А вокруг – космическая тьма.Прежнего, земного не увидим небосклона,Если верить россказням ученых чудаков, —То, когда вернемся мы, по всем по их законамНа Земле пройдет семьсот веков!То-то есть смеяться отчего:На Земле бояться нечего —На Земле нет больше тюрем и дворцов.На Бога уповали бедного,Но теперь узнали: нет его —Ныне, присно и во век веков!1966
В далеком созвездии Тау Кита
В далеком созвездии Тау КитаВсе стало для нас непонятно, —Сигнал посылаем: «Вы что это там?» —А нас посылают обратно.На Тау КитеЖивут в тесноте —Живут, между прочим, по-разному —Товарищи наши по разуму.Вот, двигаясь по световому лучуБез помощи, но при посредстве,Я к Тау Кита этой самой лечу,Чтоб с ней разобраться на месте.На Тау КитаЧегой-то не так —Там таукитайская братияСвихнулась, – по нашим понятиям.Покамест я в анабиозе лежу,Те таукитяне буянят, —Все реже я с ними на связь выхожу:Уж очень они хулиганят.У таукитовВ алфавите слов —Немного, и строй – буржуазный,И юмор у них – безобразный.Корабль посадил я как собственный зад,Слегка покривив отражатель.Я крикнул по-таукитянски: «Виват!» —Что значит по-нашему – «Здрасьте!».У таукитянВся внешность – обман, —Тут с ними нельзя состязаться:То явятся, то растворятся…Мне таукитянин – как вам папуас, —Мне вкратце об них намекнули.Я крикнул: «Галактике стыдно за вас!» —В ответ они чем-то мигнули.На Тау КитеУсловья не те:Тут нет атмосферы, тут душно, —Но таукитяне радушны.В запале я крикнул им: мать вашу, мол!..Но кибернетический гид мойНастолько буквально меня перевел,Что мне за себя стало стыдно.Но таукиты —Такие скоты —Наверно, успели набраться:То явятся, то растворятся…«Вы, братья по полу, – кричу, – мужики!Ну что…» – тут мой голос сорвался, —Я таукитянку схватил за грудки:«А ну, – говорю, – признавайся!..»Она мне: «Уйди!» —Мол, мы впереди —Не хочем с мужчинами знаться, —А будем теперь почковаться!Не помню, как поднял я свой звездолет, —Лечу в настроенье питейном:Земля ведь ушла лет на триста вперед,По гнусной теории Эйнштейна!Что, если и там,Как на Тау Кита,Ужасно повысилось знанье, —Что, если и там – почкованье?!1966
Про дикого вепря
В королевстве, где все тихо и складно,Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь,Появился дикий вепрь огромадный —То ли буйвол, то ли бык, то ли тур.Сам король страдал желудком и астмой,Только кашлем сильный страх наводил, —А тем временем зверюга ужасныйКоих ел, а коих в лес волочил.И король тотчас издал три декрета:«Зверя надо одолеть наконец!Вот кто отчается на это, на это,Тот принцессу поведет под венец».А в отчаявшемся том государстве —Как войдешь, так прямо наискосок —В бесшабашной жил тоске и гусарствеБывший лучший, но опальный стрелок.На полу лежали люди и шкуры,Пели песни, пили меды – и тутПротрубили во дворце трубадуры,Хвать стрелка – и во дворец волокут.И король ему прокашлял: «Не будуЯ читать тебе морали, юнец, —Но если завтра победишь чуду-юду,То принцессу поведешь под венец».А стрелок: «Да это что за награда?!Мне бы – выкатить портвейна бадью!»Мол, принцессу мне и даром не надо, —Чуду-юду я и так победю!А король: «Возьмешь принцессу – и точка!А не то тебя раз-два – и в тюрьму!Ведь это все же королевская дочка!..»А стрелок: «Ну хоть убей – не возьму!»И пока король с ним так препирался,Съел уже почти всех женщин и курИ возле самого дворца ошивалсяЭтот самый то ли бык, то ли тур.Делать нечего – портвейн он отспорил, —Чуду-юду уложил – и убег…Вот так принцессу с королем опозорилБывший лучший, но опальный стрелок.1966
«При всякой погоде…»
При всякой погоде —Раз надо, так надо —Мы в море уходимНе на день, не на два.А на суше – ромашка и клевер,А на суше – поля залило, —Но и птицы летят на Север,Если им надоест тепло.Не заходим мы в порты —Раз надо, так надо, —Не увидишь Босфор ты,Не увидишь Канады.Море бурное режет наш сейнер,И подчас без земли тяжело, —Но и птицы летят на Север,Если им надоест тепло.По дому скучаешь —Не надо, не надо, —Зачем уплываешьНе на день, не на два!Ведь на суше – ромашка и клевер,Ведь на суше – поля залило…Но и птицы летят на Север,Если им надоест тепло.1966
«Один музыкант объяснил мне пространно…»
Один музыкант объяснил мне пространно,Что будто гитара свой век отжила, —Заменят гитару электроорганы,Элекророяль и электропила…Гитара опятьНе хочет молчать —Поет ночами лунными,Как в юность мою,Своими семьюСеребряными струнами!..Я слышал вчера – кто-то пел на бульваре:Был голос уверен, был голос красив, —Но кажется мне – надоело гитареЗвенеть под его залихватский мотив.И все же опятьНе хочет молчать —Поет ночами лунными,Как в юность мою,Своими семьюСеребряными струнами!..Электророяль мне, конечно, не пара —Другие появятся с песней другой, —Но кажется мне – не уйдем мы с гитаройВ заслуженный и нежеланный покой.Гитара опятьНе хочет молчать —Поет ночами лунными,Как в юность мою,Своими семьюСеребряными струнами!..