Дрова припасены и постланы постели,Доиграна во сне алмазная игра,Альпийский перевал, нас доведя до цели,Мигает нам сквозь сон свеченьем серебра,На горном хрустале иголки хвой густеют,Здоровый этот сон ценнее всех наград,Приходит к нам во сне рой красочных шарад,Скользят по хрусталю завьюженные тени,Церковка мирно спит в зазубрине скалы,И солнечной смолой мигают нам стволы.Лесными духами зелёный склон храним,И глетчеры внизу ползут в свои озёра.Мы вспомним, оглядев орбиту кругозора:Подъём упорен был и шаг — неутомим.
3. «Подъём упорен был и шаг — неутомим…»
Подъём упорен был и шаг — неутомим,Озёра улыбались облаками,И лишь зеленоватый лёд лавинПилил формации, вгрызаясь в синий каменьЗамедленным движеньем вековым.Мы спали в хижине нас тешили спектакли,Нам подчинялись сны, и смолы сильно пахли,И розовым теплом нас согревал камин.Все сроки позабыв и словно бы нигде,Мы жили в хижине, как на чужой звезде,Капель звенела нам, как песня менестреля,А за стеклом прозревшего окнаАльпийская стояла тишина,Лишь сосны пегие навстречу нам пестрели.
4. «Лишь сосны пегие навстречу нам пестрели…»
Лишь сосны пегие навстречу нам пестрели,Нас укрывало хвойное крыло,И был рисунок хвои иголок льда острее,И камень нас хранил, нас облако вело.Зелёные светились акварели,И прелестью знакомого лицаВстречали нас все комнаты дворца,И нам хотелось всем преданьям верить.И высоко в горах бродило молоко,И в горных выщербах сияло рококо,Титан смеющийся тут власть распространил,И было так светло, что мы мгновенно слепли,И резал нам глаза хрусталь альпийский, снег ли,И розовый очаг нас в хижину манил.
5. «И розовый очаг нас в хижину манил…»
И розовый очаг нас в хижину манилХрустальной ясностью страницы дневниковой,Скупым узором голубых чернил,Движеньем оскульптуренного словаИ лирикой весёлых пантомим.В глубоком, наплывающем уютеМы жили благодарностью минуте,В тени лесов, как бы под сенью крыл.Улыбкой нас встречал обед и ужин,И новый день сиянием жемчужинБлестя на солнце, жмурился меж хвой,И жили мы без адреса и срока,И охранял нас, как зеницу ока,В уютной хижине австрийский домовой.
6. «В уютной хижине австрийский домовой…»
В уютной хижине австрийский домовойПугал тебя беспамятством метелиИ трещиной лавины гробовой,И угловатой резкостью расселин,И великаном с острой головой.За стёклами клубился сумрак белый,А в хижине зола порозовела,И в очаге душистой синевойВился дымок, и искорки алели,И крепости янтарные горели.За хижиной громадный спал конвой,Несущий бремя облачного крова,И домовой, наш сторож несуровый,Ходил по чердаку у нас над головой.
7. «Ходил по чердаку у нас над головой…»
Ходил по чердаку у нас над головойНаш добрый сон и тяжелил нам веки,И в острых трещинах альпийской синевойОскаливался лёд. Нетленные навекиЛежали там снега Авророй огневой,Там высились хребты огромней, чем всегда,В громадных ссадинах дичающего льдаГремучие внизу светились реки,Стремился вниз поток с лесистого седла,Разбившись по пути на два больших крыла:Они стремглав по камню полетели,Поскальзываясь на уступах скал,И синеватый ледяной кристаллПугал нас страхами до сладкой дрожи в теле.
8. «Пугал нас страхами до сладкой дрожи в теле…»
Пугал нас страхами до сладкой дрожи в теле,Домой нас загонял и под защиту бралОт вьюги ноющей, от свищущей метелиСкрывал под тенью ледяных забрал.Снега капелью солнечной потели,Наш милый сказочник, наш добрый домовойХранил нас от лавины голубой,Верней барометра предсказывал обвал,Среди камней указывал нам тропыНа ледяной водораздел Европы.Мы принимали солнечный парад,Наш умный домовой, наш сказочник немецкийНас тешил радугой, манил игрушкой детской,Творя под веками цветистый маскарад.
9. «Творя под веками цветистый маскарад…»
Творя под веками цветистый маскарад,Он время отменял, вычёркивал пространствоОн магом был сюрпризов и шарадИ ворожил над картой наших странствий.И проводя меж каменных преград,Он нас манил альпийским бубенцом,И возникал сосулькой над крыльцом,И был по-детски нашим играм рад,Затеям нашим в этом зимнем блеске,И голова вертелась в красной феске.Хрусталь заманчив был, как виноград,И рококо над хижиной светилось,И домовой, наш повелитель милыйСюжет придумывал, своей находке рад.
10. «Сюжет придумывал, своей находке рад…»
Сюжет придумывал, своей находке рад,Пока туманы на камнях лежали,Пока мерцали звёзды у оградИ облака к альпийским склонам жалисьВ лучах алмаза в миллион карат.И было нас под солнцем только двое,И пахло в доме подожжённой хвоей.Тугим кольцом нас горы окружали,Суровый Ибсен брезжил сединой,И Вацман шёл зазубренной спиной:Он был неукротимым, как пират,Но умный домовой был издавна с ним дружен,Наш домовой, нам приготовив ужин,Смотрел, как горы дальние горят.
11. «Смотрел, как горы дальние горят…»
Смотрел, как горы дальние горят.Готовил утро нам и праздник нам готовил,Крутил метели пять ночей подряд,Гремя задвижками, в печной трубе злословил,То солнцем тешил нас, то стлал в долину град.В тени лесов, на этих горных седлахНам так уютен был альпийский этот отдых.Титан тут мирозданье славословилИ нас весёлым будущим манил,И легкое беспамятство хранил,И охранял от влажного обвала.Курился снег на сморщенной скале,И пропадая в каменном седле,Над хижиной вилась тропинка перевала.
12. «Над хижиной вилась тропинка перевала…»
Над хижиной вилась тропинка перевала,По склону снег над хижиной бежал,Алмазное сиянье овевалоУпрямый лес в еловых этажах.Хрустальная резьба окошко оковала,И было нам так радостно вдвоёмБолтать о пустяках — и каждый — о своём.Всё было празднично — как в сказке — небывало:О том, что может быть, чего и быть не может,Что в окнах светится, что по ночам тревожитМы совещались в радужном кругу,Варила кофе ты и чайник кипятила,Неделя между тем прозрачная катилась,По ней бежали сны, играя на бегу.