Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Стихотворения (1924)

Маяковский Владимир Владимирович

Шрифт:

СЕЛЬКОР

Город растет, а в далекой деревне, в тихой глуши медвежья угла все еще стынет в дикости древней старый, косматый, звериный уклад. Дико в деревне, и только селькоры, жизнь подставляя смертельным рискам, смело долбят непорядков горы куцым своим карандашным огрызком. Ходит деревнею слух ухатый: «Ванька — писатель!» — Банда кулацкая, камни запрятав, таится у хаты, бродит, зубами по-волчьи лацкает. В темном лесу настигнут к ночи… «Ванька идет! Православные, тише!» Раз топором! А после гогочут: «Што? Теперь, небойсь, не напишет!» Труден и тяжек путь селькора. Но славят и чтут вас каждый день все, кто беден, все, кто в горе, все, кто в обиде, все, кто в нужде! Враг богат, изворотлив и ловок, но не носить нам его оков. Ваш карандаш вернее винтовок, бьет и пронзает лучше штыков.

НА ПОМОЩЬ

Рабочий! Проснись, вставай и пройди вверх и вниз по Цветному. В тебе омерзенье и страх родит этот немытый омут. Смотри и слушай: прогнивший смех, взгляд голодный и острый. Идут, расфуфырясь в собачий мех, жены, дочки и сестры. Не за червонец даже, за грош эта голодная масса по подворотням на грязи рогож распродает свое мясо. Сюда попробуй сунься, полезь! Здесь бьют пострашнее танков! Иссушит, сгрызет и свалит болезнь тебя, и детей, и правнуков! Идут — накрашены обе щеки — аллеей грязной и торной, а сбоку с червонцами покупщики, как будто — над падалью вороны. Я знаю: такое не вытравишь враз, века проституток калечат. Я знаю: десятки красивеньких фраз болезни веков не излечат. Рабочий, нужду учись понимать не той лишь, с которой венчанный. Своя ли, чужая ль жена или мать — рабочий, вниманье женщине!

ПОСМЕЕМСЯ!

СССР! Из глоток из всех, да так, чтоб врагу аж смяться, сегодня раструбливай радостный смех — нам можно теперь посмеяться! Шипели: «Погибнут через день, другой, в крайности — через две недели!» Мы гордо стоим, а они дугой изгибаются. Ливреи надели. Бились в границы Советской страны: «Не допустим и к первой годовщине!» Мы гордо стоим, а они — штаны в берлинских подвалах чинят. Ллойд-Джорджи ревели со своих постов: «Узурпаторы! Бандиты! Воришки!» Мы гордо стоим, а они — раз сто слетали, как еловые шишки! Они на наши голодные дни радовались, пожевывая пончики. До урожаев мы доживаем, а они последние дожевали мильончики! Злорадничали: «Коммунистам надежды нет: погибнут не в мае, так в июне». А мы, мы — стоим. Мы — на 7 лет ближе к мировой коммуне! Товарищи, во-всю из глоток из всех — да так, чтоб врагам аж смяться, сегодня раструбливайте радостный смех! Нам есть над чем посмеяться!

ФЛАГ

Ты пёр позавчера за громыханьем врангелевских ядер. Теперь в изумленьи юли! Вот мы — с пятьдесят — стоим на пяди Советской посольской земли. Товарищи, двое док таких, что им и небо пустяк, влезли и стали крепить на флагшток в серпе и молоте ситцевый стяг. Флажок тонковат, помедлил минутцу, кокетничал с ветром, и вдруг флажок развился в ветре и стал пламениться, зажег облака, поднебесье зажег. Париж отвернулся, Париж крепится, хранит солидность, годами вселённую. Но вот пошла разрастаться тряпица на весь Париж, на мир, на вселенную. Бурчат: «Флажок за долги? Не цена!» А тут — и этого еще не хватало! — Интернационал через забор махнул и пошел по кварталам. Факт — поют! Играют — факт! А трубы дулись, гремели. А флаг горит, разрастается флаг. Переполох на Гренелле. Полезла консьержка. Консьерж полез. Из всех из парадных окрест, из тысяч свистков «Аксион франсез» ревет кошачий оркестр. Орут: «Чем петь, гоните долги!» Мы жарим. Смолкают, выждав. И снова свистят, аж трещат потолки. Мы вновь запеваем — трижды. Я крикнуть хочу: «Извините, мусьи! Мы здесь пребываем по праву. Для этого мили Буденный месил, гоняя белых ораву. Орете не вы, а долги орут. Доели белые, знать. Бросали франки в них, как в дыру, пока догадались признать. В драках, чтоб песне этой распесниться, рубили нас белые в доски. Скажите, их пушки вашим ровесницы? Их пули вашинским тёзки? Спуститесь на землю! Мораль — облака. Сторгуемся, милые тети! У нас от нашествий, у нас от блокад ведь тоже трехверстный счетик. Мы стали тут и не двинемся с места. А свист — как горох об гранит. Мы мёрли, чтоб петь вот это вместо «Боже, буржуев храни».

Комментарии

9-е января. Впервые — газ. «Известия ЦИК», М., 1924, 22 января.

В прижизненных публикациях имело заглавия. «Долой прошения» и «9 января 1905».

Написано к годовщине Кровавого воскресенья.

Гапон Г. А. (1870–1906) — священник, провокатор, организовавший 9 января 1905 года шествие петербургских рабочих к Зимнему дворцу.

Киев. Впервые — газ. «Пролетарская Правда», Киев, 1924, 2 марта.

Написано во время пребывания в Киеве с 12 по 18 января 1924 года.

…Киевскую Русь оглядывал Перун. — Перун — бог древних славян, считавшийся покровителем земледелия. Согласно летописи, его статуя стояла в Киеве на возвышенном берегу Днепра. С введением христианства место Перуна в религиозном пантеоне занял Илья-громовержец.

Дир и Аскольд — первые киевские князья (2-я половина IX в.), о которых упоминают летописи.

…нас Владимир гонит в лавры… Плеть креста сжимает каменный святой. — Владимир Святославич (в народных легендах «Владимир Красное Солнышко») — киевский князь (ум. 1015 г.), правление которого было временем наивысшего могущества единой Киевской Руси. Стремясь усилить свою власть и объединить государство, в 988 (989) году ввел христианство в качестве государственной религии. В Киеве на Владимирской горке установлен памятник Владимиру, в котором он изображен несущим большой крест.

Лавры — крупные мужские монастыри, подчинявшиеся непосредственно высшей церковной власти. В их числе была и Киево-Печерская лавра.

Был убит и снова встал Столыпин… Снова был убит… — Столыпин П. А. (1862–1911) — реакционный политический деятель, в 1906–1911 годах председатель Совета министров и министр внутренних дел Российской империи. В 1911 году был убит в Киеве агентом царской охранки с провокационной целью. С именем Столыпина связана полоса жесточайшей политической реакции. В Киеве Столыпину был установлен памятник, снесенный после Великой Октябрьской революции.

…от пальбы двенадцати правительств. — Во время гражданской войны в Киеве происходили частые смены властей.

Подол — промышленный район в Киеве.

…земной Владимир… — Владимир Ильич Ленин.

Пуанкаре, Раймон (1860–1934) — президент Франции (1913–1920), один из организаторов интервенции и блокады Советской России.

«Даю-беру червонцы!» — зазывающий выкрик спекулянтов валютой. Когда в 1922–1924 годах Советское правительство осуществило денежную реформу, установив твердый денежный курс червонца, в обращении некоторое время находились и старые денежные знаки. Используя эту ситуацию, спекулянты покупали и перепродавали червонцы.

Будь готов! Впервые — газ. «Красная звезда», М., 1924, 13 января.

…нам не дело-де до Рура… Что, мол, Англия — за морем… — Имеются в виду ожесточенные споры между капиталистическими государствами из-за каменноугольного района Рура на территории Германии, обострившиеся в 1922–1923 гг.

Юз, Чарлз Эванс (1362–1949) — государственный секретарь США (1921–1925), выступал против Советского Союза.

Керзон, Джордж Натаниел (1859–1925) — министр иностранных дел Великобритании (1919–1924). Один из организаторов военной интервенции против Советской страны в годы гражданской войны.

Врангель П. Н. (1878–1928) — барон, ярый монархист, генерал, ставленник Антанты, один из главарей контрреволюции на юге России в 1918–1920 гг. После поражения 14 ноября 1920 года бежал за границу.

Ух, и весело! Впервые — журн. «Смехач», М., 1924, № 1, февраль.

О скуке на этом свете Гоголь говаривал много. — Ср. у Гоголя заключительные слова «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».

…на крохотном перегоне от Киева до Конотопа. — Этот перегон проделал сам Маяковский, возвращаясь в Москву из лекционной поездки по стране 18 января 1924 года.

…к Брынским лесам. — Брынские леса на берегах реки Брынь, упоминаемые в русском фольклоре.

Протестую! Впервые — журн. «Красная нива», М., 1924, № 3, 20 января.

В первоначальном варианте стихотворение имело более личный характер, чем в окончательном тексте, обращенном к конкретным проблемам современной литературной жизни. Ср. самый ранний из сохранившихся текстов — черновой автограф (ГММ) (Знаки препинания поставлены нами. — А. К.).

Поделиться с друзьями: