Я отыщу тот крест смиренный, Под коим, меж чужих гробов, Твой прах улегся, изнуренный Трудом и бременем годов. Ты не умрешь в воспоминаньях О светлой юности моей, И в поучительных преданьях Про жизнь поэтов наших дней. Там, где на дол с горы отлогой Разнообразно сходит бор В виду реки и двух озер И нив с извилистой дорогой, Где, древним садом окружен, Господский дом уединенный Дряхлеет, памятник почтенный Елисаветиных времен, — Нас, полных юности и вольных, Там было трое: два певца, И он, краса ночей застольных, Кипевший силами бойца; Он, после кинувший забавы, Себе избравший ратный путь, И освятивший в поле славы Свою студенческую грудь. Вон там — обоями худыми Где-где прикрытая стена, Пол нечиненный, два окна И дверь стеклянная меж ними; Диван под образом в углу, Да пара стульев; стол украшен Богатством вин и сельских брашен, И ты, пришедшая к столу! Мы пировали. Не дичилась Ты нашей доли — и порой К своей весне переносилась Разгоряченною мечтой; Любила слушать наши хоры, Живые звуки чуждых стран, Речей напоры и отпоры, И звон стакана об стакан! Уж гасит ночь свои светила, Зарей алеет небосклон; Я помню, что-то нам про сон Давным-давно ты говорила. Напрасно! Взял свое Токай, Шумней удалая пирушка. Садись-ка, добрая старушка, И с нами бражничать давай! Ты расскажи нам: в дни былые, Не правда ль, не на эту стать Твои бояре молодые Любили ночи коротать? Не так бывало! Славу богу, Земля вертится. У людей Все коловратно; понемногу Все мудреней и мудреней. И мы… Как детство шаловлива, Как наша молодость вольна, Как полнолетие умна, И как вино красноречива, Со мной беседовала ты, Влекла мое воображенье… И вот тебе поминовенье, На гроб твой свежие цветы! Я отыщу тот крест смиренный, Под коим, меж чужих гробов, Твой прах улегся, изнуренный Трудом и бременем годов. Пред ним печальной головою Склонюся; много вспомню я — И умиленною мечтою Душа разнежится моя!
ПОДРАЖАНИЕ ПСАЛМУ CXXXVI
В дни плена, полные печали На Вавилонских берегах, Среди врагов мы восседали В молчанье горьком и слезах; Там вопрошали нас тираны, Почто мы плачем и грустим. "Возьмите гусли и тимпаны И пойте ваш Ерусалим". Нет! свято нам воспоминанье О славной родине своей; Мы не дадим на посмеянье Высоких песен прошлых дней! Твои, Сион, они прекрасны! В них ум и звук любимых стран! Порвитесь струны сладкогласны, Разбейся звонкий мой тимпан! Окаменей язык лукавый, Когда забуду грусть мою, И песнь отечественной славы Ее губителям спою. А ты, среди огней и грома Нам даровавший свой закон, Напомяни сынам Эдока День, опозоривший Сион, Когда они в весельи диком Убийства, шумные вином. Нас оглушали грозным криком: "Все истребим, всех поженем!" Блажен, кто смелою десницей Оковы плена сокрушит, Кто плач Израиля сторицей На притеснителях отмстит! Кто в дом тирана меч и пламень И смерть ужасную внесет! И с ярким хохотом о камень Его младенцев разобьет!
ПОДРАЖАНИЕ ПСАЛМУ XIV
Кому, о господи, доступны Твои Сионски высоты? Тому, чьи мысли неподкупны, Чьи целомудренны мечты; Кто дел своих ценою злата Не взвешивал, не продавал, Не ухищрялся против брата И на врага не клеветал; Но верой в бога укреплялся, Но сердцем чистым и живым Ему со страхом покланялся, С любовью плакал перед ним! И свят, о боже, твой избранник! Мечом ли руку ополчит? Великий господа посланник, Он исполины сокрушит! В венце ли он: его народы Возлюбят правду; весь и град Взыграют радостью свободы И нивы златом закипят! Возьмет ли арфу: дивной силой Дух преисполнится его, И, как орел ширококрылой, Взлетит до неба твоего!
РАССВЕТ
Не полон наш разгул, не кончен пир ночной; Не всех нас обошел звук песни круговой, Не всем поднесены приветственные чаши; Смелей и радостней заблещут взоры наши, Смелей и радостней воспламенится ум; Шумнее закипят избытком чувств и дум И разбушуются живые наши речи. Но вот, златого дня воздушные предтечи, Краснеют облаков прозрачные струи. Покинем шум сует, товарищи мои, Прервем бренчанье чаш и песни удалые! Туда, где небеса просторней голубые, И солнечный восход пышнее из-за гор Над скатами лесов и купами озер, Туда, на высь холма! Там, утренней прохлады В живительных волнах омоем наши взгляды; Горячие уста и груди освежим. Пойдем, товарищи! Оттоле мы узрим, Как с розовым лицом, с веселыми очами, Перед широкими своими зеркалами, Восточной роскошью и негой убрана, Красуется земля, восставшая от сна.
" Вам нравится обычай амазонской, "
Вам нравится обычай амазонской, Наполнив грудь отвагою мужской, Коня смирять надежною рукой И бойко по полям носиться прытью конской. Предвижу я — придет веселый час, Как вы, пустив бразды наудалую, Обгоните подругу молодую И утомите взор, преследующий вас; Как сладостно, усталы от ристанья, Умерив ход послушного коня, Вы будете мерцающего дня Прохладные в себя вдыхать благоуханья. О да хранят властители небес Вас, едущих в раздолье думы тихой, Вас, по долам рисующихся лихо, Вас, гордо скачущих с утеса на утес! И этот хлыст — символ самодержавья — Примите вы — пускай его удар Дает коню ретивый бег и жар, И разом ставит их в границы благонравья!
ВОДОПАД
Море блеска, гул, удары, И земля потрясена; То стеклянная стена О скалы раздроблена, То бегут чрез крутояры Многоводной Ниагары Ширина и глубина! Вон пловец! Его от брега Быстриною унесло; В синий сумрак водобега, Упирает он весло… Тщетно! Бурную стремнину Он не силен оттолкнуть; Далеко его в пучину Бросит каменная круть! Мирно гибели послушной, Убрал он свое весло; Он потупил равнодушно Безнадежное чело; Он глядит спокойным оком… И к пучине волн и скал Роковым своим потоком Водопад его помчал. Море блеска, гул, удары, И земля потрясена; То стеклянная стена О скалы раздроблена, То бегут чрез крутояры Многоводной Ниагары Ширина и глубина!
ЭЛЕГИЯ
"Мне ль позабыть огонь и живость"
Мне ль позабыть огонь и живость Твоих лазоревых очей, Златистый шелк твоих кудрей И беззаботную игривость Души лирической твоей? Всегда красой воспоминаний, Предметом грусти, сладких снов И гармонических стихов Мне будет жар твоих лобзаний И странный смысл прощальных слов. Но я поэт — благоговею Пред этим именем святым. Пусть буду век тобой любим, Пусть я зову тебя своею; Ты назови меня своим!
[ЭПИГРАММА]
"Готовяся прилично выдать в свет"
Готовяся прилично выдать в свет Двенадцать важных книг — плоды ума и лени — Послушайся меня, Селивановской! Не покупай для них бумаги петергофской! Но знаешь ли? Потешь читающий наш мир, Будь друг общественного блага! Купи-ка ты для них: есть cлaвнaя бумага И называется у немцев: Arschpapier!
А. А. ФУКС
"Завиден жребий ваш: от обольщений света,"
Завиден жребий ваш: от обольщений света, От суетных забав, бездушных дел и слов На волю вы ушли, в священный мир поэта, В мир гармонических трудов. Божественным огнем красноречив и ясен Пленительный ваш взор, трепещет ваша грудь, И вдохновенными заботами прекрасен Открытый жизненный ваш путь! Всегда цветущие мечты и наслажденья, Свободу и покой дарует вам Парнас. Примите ж мой привет: я ваши песнопенья Люблю: я понимаю вас. Люблю тоску души задумчивой и милой, Волнение надежд и помыслов живых, И страстные стихи, и говор их унылой, И бога движущего их!
А. Н. ВУЛЬФУ
"Прошли младые наши годы!"
Прошли младые наши годы! Ты, проповедник и герой Академической свободы, И я — давно мы жребий свой, Немецки-шумный и живой, Переменили на иной: Тебя звала надежда славы Под гром войны, в поля кровавы; И вдруг оставил ты меня, Ученый быт, беседы наши, Застольны песни, пенны чаши, И вспрянул гордо на коня! А я — студенческому миру Сказав задумчиво: прощай, Я перенес разгульну лиру На Русь, в отечественный край — И там, в Москве первопрестольной. Питомец жизни своевольной, Беспечно-ветреный поэт, Терялся я в толпе сует, Чужд вдохновенных наслаждений И поэтических забот, Да пил бездействия и лени Снотворно действующий мед; Но вот хвала и слава богу! На православную дорогу, Я вышел: мил мне божий свет! Прими ж привет, страна родная, Моя прекрасная, святая, Глубокий, полный мой привет! Отныне вся моя судьбина Тебе; люби же и ласкай И береги меня, как сына. А как раба не угнетай! Даруй певцу приют смиренной В виду отеческих лесов, Жить самобытно, неизменно Для дум заветных и стихов! Крепка нескованная дума, Блестящ и звонок вольный стих! Здесь не слыхать градского шума, Здесь не видать сует градских: Здесь, в сей глуши, всегда спокойной, К большим трудам и к жизни стройной Легко мне душу приучить; Легко навечно разлюбить Уста и очи дев-красавиц, Приветы гордых молодиц, И песни пламенных певиц, И пляски пламенных плясавиц! Поклон вам, прежние мои… Пляшите, пойте, процветайте, Великолепно оживляйте Ночные шалости любви! Довольно чувств и вдохновений Я прогулял, — и мне пора Познать себя, вкусить добра, Небуйных, трезвых наслаждений! Мой друг, поздравь же ты меня С восходом счастливого дня, С давно желанной, мирной долей, С веселым сердцем, вольной волей, С живым трудом наедине! Я руки в боки упираю И вдохновенно восклицаю: Здесь дома я, здесь лучше мне!.. Вот так-то мы остепенились; Но сладко вспомнить нам под час Далекой град, где мы учились, Где мы привольно веселились, Где мы любили в первый раз… Возьми ж, ему в воспоминанье, Вот это пестрое собранье Моих рифмованных проказ: Тут, как вино в хрустальной чаше, Знаток, насквозь увидишь ты Все думы, чувства и мечты, Игру и блеск свободы нашей, — Красу минувшего житья! Храни стихи мои, как я Храню фуражку удалую С моей студентской головы, Да кудрю темно-золотую Одной красавицы, — увы, Когда-то милой мне, когда-то На свежем воздухе полей В тени ракитовых ветвей… Храню торжественно и свято Трофеи младости моей!
А. П. ЕЛАГИНОЙ
(При поднесении ей своего портрета)
Таков я был в минувши лета, В той знаменитой стороне, Где развивалися во мне Две добродетели поэта: Хмель и свобода. Слава им! Их чудотворной благодати, Их вдохновеньям удалым Обязан я житьем лихим Среди товарищей и братий, И неподкупностью трудов, И независимостью лени, И чистым буйством помышлений, И молодечеством стихов. Как шум и звон пирушки вольной, Как про любовь счастливый сон, Волшебный шум, волшебный звон, Сон упоительно-раздольной, — Моя беспечная весна Промчалась — чувствую и знаю; Не целомудренна она Была — и радостно встречаю Мои другие времена! Но святы мне лета былые! Доселе блещут силой их Мои восторги веселые, Звучит заносчивый мой стих… И вот на память и храпенье, В виду России и Москвы, Я вам дарю изображенье Моей студентской головы!