Ты помнишь ли, как мы на празднике ночном, Уже веселые и шумные вином, Уже певучие и светлые, кругами Сидели у стола, построенного нами? Уже в торжественный и дружеский наш хор Порой заносчивый врывался разговор; Уже, осушены за Русь и сходки наши, Высоко над столом состукивались чаши, И, разом кинуты всей силою плеча, Скакали по полу, дробяся и бренча; Восторг, приветы, спор, и крик, и рукожатья! Разгуливались мы, товарищи и братья! Вдруг — осветило нас; тревожные встаем; Так, это не заря! Восток не там! Идем. Картина пышная и грозная пред нами: Под громоносными ночными облаками, Полнеба заревом багровым обхватив, Шумел и выл огня блистательный разлив. В тот час, дрожащая на резком ветре ночи, Она, красавица — лазоревые очи — Чье имя уж давно, по стогнам и садам, В припевах удалых сопутствовало нам, — Глядела, как ее светлицу охраняя, Друг Другу хладную волну передавая, Усердно юноши работали. В тот час Могущество любви познал я в первый раз. Как быстро все мои надежды закипели! Как весело мечты взвились и полетели, Младые, вольные, бог ведает куда! О! будь пленительна и радостна всегда Та, чей небесный взор меня во дни былые Соблазнами любви очаровал впервые! Как прежде, будь ясна лазурь ее очей! Как прежде, белизну возвышенных грудей Струями, локоны, златыми осыпайте! Ланиты и уста, цветите и пылайте! Пусть девственник ее полюбит молодой, Цветущий здравием, и силой, и красой — И нежная падет могучему в объятья, И всех забудет нас, товарищи и братья!..
ПОЭТ
Радушно рабствует поэту Животворящая мечта; Его любовному привету Не веруй, дева-красота! — Раздумье лени или скуки, Пустую смесь обычных снов Он рядит в сладостные звуки, — В музыку мыслей и стихов; — А ты, мой чистый ангел рая, Ты примешь, очи потупляя, Их гармоническую ложь; Поверишь слепо чувствам ясным, И сердца трепетом прекрасным Сердечный голос ты поймешь. Как мило взор его смиренный Дичится взора твоего; Кипят, тобою вдохновенны, Восторги нежные его! Уже давно под небесами Ночная тень и тишина. Не спишь, красавица! — Мечтами Ты беспокойными полна: Чуть видны блестки огневые Твоих лазоревых очей, Блуждают кудри золотые По скатам девственных грудей, Ланиты рдеют пурпуровы, Упали жаркие покровы С младого стана и колен… Вот день — и бледная ты встала… Ты не спала, ты все мечтала… А он, таинственник Камен? Им не играли грезы ночи И бодр и свеж проснулся он, И про любовь и черны очи Уже выдумывает сон.
ПОЭТУ
Когда с тобой сроднилось вдохновенье, И сильно им твоя трепещет грудь, И видишь ты свое предназначенье, И знаешь свой благословенный путь; Когда тебе на подвиг все готово, В чем на земле небесный явен дар, Могучей мысли свет и жар И огнедышущее слово: Иди ты в мир: да слышит он пророка, Но в мире будь величествен и свят: Не лобызай сахарных уст порока, И не проси и не бери наград. Приветно ли сияет багряница? Ужасен ли венчанный произвол? Невинен будь, как голубица, Смел и отважен, как орел! И стройные, и сладостные звуки Поднимутся с гремящих струн твоих: В тех звуках раб свои забудет муки, И царь Саул заслушается их; И жизнию торжественно-высокой Ты процветешь — и будет век светло Твое открытое чело, — И зорко пламенное око! Но если ты похвал и наслаждений Исполнился желанием земным: Не собирай богатых приношений На жертвенник пред господом твоим: Он на тебя немилосердно взглянет, Не примет жертв лукавых; дым и гром Размечут их — и жрец отпрянет; Дрожащий страхом и стыдом!
С. С. ТЕПЛОВОЙ
"Я знаю вас: младые ваши лета"
Я знаю вас: младые ваши лета Счастливою звездой озарены; Вы любите великий мир поэта И гармонические сны; Вам весело им вовсе предаваться, Их обновлять роскошней и полней, И медленно и долго забываться В обманах памяти своей; Вы знаете, как в хоры сладкогласны, Созвучные сливаются слова, И чем они могучи и прекрасны, И чем поэзия жива. Умеете вы мыслию своею Чужую мысль далеко увлекать И, праведно господствуя над нею, Ее смирять и возвышать. Я знаю вас; но этими стихами Приносится вам жертва не моя; Я чувствую, смутился б я пред вами: Душой и сердцем робок я; Но пламенно я музу обожаю, Доступен мне возвышенный Парнас, И наизусть лишь то вам повторяю, Что говорится там про вас.
СТАНСЫ
"В час, как деву молодую"
В час, как деву молодую Я зову на ложе сна, И ночному поцелую Не противится она, Грусть нежданно! о сомненья Вдруг находит на меня — И боюсь я пробужденья И божественного дня. Он сияет, день прекрасный, В блеске розовых лучей; В сенях леса сладкогласный Свищет песню соловей; Резвым плеском льются воды, И цветут ковры долин… То любовница природы, То красавица годин. О! счастлив, чья грудь младая Силой чувств еще полна; Жизнь ведет его, играя, Как влюбленная, нежна; И веселая ласкает, И, пристрастная к нему, И дарит и обещает Все красавцу своему! Есть любовь и наслажденья, Небо есть и на земле; Но могущество мгновенья, Но грядущее во мгле. О! друзья, что наша младость? Чарка славного вина; А забывчивая радость Сразу пьет ее до дна!
УТРО
Пурпурово-золотое На лазурный неба свод Солнце в царственном покое Лучезарно восстает; Ночь сняла свои туманы С пробудившейся земли; Блеском утренним поляны, Лес и холмы расцвели. Чу! как ярко и проворно, Вон за этою рекой, Повторяет отзыв горной Звук волынки полевой! Чу! скрыпят уж воротами, Выезжая из села, И дробится над водами Плеск рыбачьего весла. Ранний свет луча дневного Озарил мой тайный путь; Сладко воздуха лесного Холод мне струится в грудь: Молодая трепетала, Новым пламенем полна Нежно, быстро замирала — Утомилася она! Скоро ль в царственном покое За далекий синий лес Пурпурово-золотое Солнце скатится с небес? Серебристыми лучами Изукрасит их луна, И в селе, и над водами Снова тень и тишина!
В АЛЬБОМ МАРКЕВИЧУ
Украины, некогда свободной, И поэтически живой — Цевницы хитрою игрой Вы предаете дух народной; Как чуден новый ваш рассказ, Как просты древние напевы! Но в наши дни поймут ли вас Украины юноши и девы? Так, не к пленительным мечтам Меня будили вы, и втайне Хотя завидовал я вам, Но не завидовал Украине!
В. А. ЕЛАГИНУ
"Светло блестит на глади неба ясной"
Светло блестит на глади неба ясной Живая ткань лазури и огня, Символ души проснувшейся прекрасно, Заря безоблачного дня; Так ты мечту мне сладкую внушаешь; Пленителен, завиден твой удел: Среди наук ты гордо возмужаешь Для стройных дум и светлых дел; От ранних лет полюбишь наслажденья Привольные и добрые всегда: Деятельный покой уединенья И независимость труда; Младая грудь надежно укрепится Волненьем чувств свободных и святых, И весело, высоко разгорится Отвага помыслов твоих, И, гражданин торжественного мира, Где не слышна земная суета, Где ни оков, ни злата, ни кумира, Душа открыта и чиста; Где в тишине растут ее созданья, Которым нет простора меж людей, — Ты совершишь заветные желанья Счастливой юности твоей. О! вспомни ты в те сладостные лета, Что я твою судьбу предугадал, И слепо верь в пророчества поэта И в правоту его похвал!
ВЕСЕННЯЯ НОЧЬ
(Татьяне Дмитриевне)
В прозрачной мгле безмолвствует столица; Лишь изредка на шум и глас ночной Откликнется дремавший часовой, Иль топнет конь, и быстро колесница Продребезжит по звонкой мостовой. Как я люблю приют мой одинокий! Как здесь мила весенняя луна: Сребристыми узорами она Рассыпалась на пол его широкий Во весь объем трехрамного окна! Сей лунный свет, таинственный и нежный, Сей полумрак, лелеющий мечты, Исполнены соблазнов… Где же ты, Как поцелуй насильный и мятежный, Разгульная и чудо красоты? Во мне душа трепещет и пылает, Когда, к тебе склоняясь головой, Я слушаю, как дивный голос твой, Томительный, журчит и замирает, Как он кипит, веселый и живой! Или когда твои родные звуки Тебя зовут — и, буйная, летишь, Крутишь главой, сверкаешь и дрожишь, И прыгаешь, и вскидываешь руки, И топаешь, и свищешь, и визжишь! Приди! Тебя улыбкой задушевной, Объятьями восторга встречу я, Желанная и добрая моя, Мой лучший сон, мой ангел сладкопевной, Поэзия московского житья! Приди, утешь мое уединенье, Счастливою рукой благослови Труды и дни грядущие мои На светлое, святое вдохновенье, На праздники и шалости любви!
ВИНО
Голосистая, живая Чародейка молодая, Удалая красота, Как вино, вольнолюбива, Как вино, она игрива И блистательно чиста; Как вино, ее люблю я, Прославляемое мной: Умиляя и волнуя Душу, полную тоской, Всю тоску она отгонит И меня на ложе склонит Беззаботной головой; Сладки песни распевает О былых, веселых днях, И стихи мои читает, И блестит в моих очах!
ВОСПОМИНАНИЕ ОБ А. А. ВОЕЙКОВОЙ
Ее уж нет, но рай воспоминаний Священных мне оставила она: Вон чуждый брег и мирный храм познаний Каменами любимая страна; Там, смелый гость свободы просвещенной, Певец вина и дружбы и прохлад, Настроил я, младый и вдохновенный, Мои стихи на самобытный лад — И вторились напевы удалые При говоре фиалов круговых! Там грудь моя наполнилась впервые Волненьем чувств заветных и живых, И трепетом, томительным и страстным, Божественной и сладостной любви. Я счастлив был: мелькали дни мои Летучим сном, заманчивым и ясным. А вы, певца внимательные други, Товарищи, как думаете вы? Для вас я пел немецкие досуги, Спесивый хмель ученой головы, И праздник тот, шумящий ежегодно, Там у пруда, на бархате лугов, Где обогнул залив голубоводной Зеленый скат лесистых берегов? Луна взошла, древа благоухали, Зефир весны струил ночную тень, Костер пылал — мы долго пировали И бурные приветствовали день! Товарищи! не правда ли, на пире Не рознил вам лирический поэт? А этот пир не наобум воспет, И вы моей порадовались лире! Нет, не для вас! — Она меня хвалила, Ей нравились: разгульный мой венок, И младости заносчивая сила, И пламенных восторгов кипяток. Когда она игривыми мечтами, Радушная, преследовала их; Когда она веселыми устами, Мой счастливый произносила стих — Торжественна, полна очарованья, Свежа, и где была душа моя! О! прочь мои грядущие созданья, О! горе мне, когда забуду я Огонь ее приветливого взора, И на челе избыток стройных дум, И сладкий звук речей, и светлый ум В лиющемся кристалле разговора. Ее уж нет! Все было в ней прекрасно! И тайна в ней великая жила, Что юношу стремило самовластно На видный путь и чистые дела; Он чувствовал: возвышенные блага Есть на земле! Есть целый мир труда И в нем — надежд и помыслов отвага, И бытие привольное всегда! Блажен, кого любовь ее ласкала, Кто пел ее под небом лучших лет… Она всего поэта понимала — И горд, и тих, и трепетен, поэт Ей приносил свое боготворенье; И радостно во имя божества Сбирались в хор созвучные слова: Как фимиам, горело вдохновенье.