Чтение онлайн

Все билеты на концерт «Поп-Механики» были распроданы, хотя, подозреваю я, лишь небольшая часть публики отдавала себе отчет в том, на какое безумие они подписываются и в какие закоулки своего страстного исступленного сознания повергнет их Сергей Курёхин. Просто присутствовать при этом им не удастся. Их ожидает физически ощутимое, грубо телесное, мощнейшее и ярчайшее переживание.

Перед тем как писать эту главу, я разыскала старую видеозапись этого концерта, чтобы вспомнить нюансы и тонкости происходившего в зале. Даже просмотр записи оставил меня полностью истощенной и опустошенной. Напряжение в этом отчаянном и безудержном концерте не спадало ни на секунду, и я не думаю, что кто-то другой был бы в состоянии создать нечто подобное.

Началось все довольно спокойно: Сергей в своей любимой джинсовой куртке, инкрустированной на спине яркой надписью Captain, извлекает ангельской красоты мелодии из черно-белых клавиш своего синтезатора. К нему присоединяются флейтист [36] и человек с подвешенными через шею восточного вида барабанами [37] . На смену флейте пришел необычный духовой инструмент [38] , звук которого напоминал плач ребенка, уносимого поющими птицами. Вокруг них вдруг образовалась целая духовая секция с современными и старинными флейтами, дудочками, свистульками. С другой стороны на сцену с гортанным пением и причудливыми инструментами вышли кришнаиты. Сергей спокойно давал вступлению развернуться: дирижировать он еще даже не начал.

Появившаяся на сцене цыганка после завораживающего танца с тремя обвитыми вокруг шеи змеями передала двух из них Тимуру и Африке. Ребята спрыгнули с ними в зал, позволяя зрителям гладить рукой чешуйки и изгибы змеиных тел. Вслед за ними в зал спустились, не переставая петь и играть, и кришнаиты. Цыганка тем временем вышла с куда большей змеей – обвитым вокруг ее тела настоящим удавом. Юрий у нее за спиной на возвышении издавал на гитаре невероятный рев и скрежет. К тому времени Юрий стал ведущим гитаристом «Поп-Механики», работа с творческим гением Сергея сильно укрепила его как музыканта, и звук его гитары заполнил весь огромный зал. Появившийся трубач перемежал звуки трубы с изогнутым, задранным вверх раструбом с блюзовым пением [39] . Еще через мгновение к нему присоединился валторнист [40] . Женщина вынесла на руках, а потом стала выгуливать на поводке по сцене выряженную в платье и держащую в передних лапах корзинку цветов обезьянку. Затем обезьянка взгромоздилась на стоявший тут же самокат и, ведомая своей наставницей, укатила прочь. Сергей все это время безучастно наблюдал за происходящим, не переставая играть на двух синтезаторах Yamaha.

Тем временем авансцену заняла группа мужчин [41] , которые, сверяясь по бумажке с текстом и усиленно жестикулируя, недружно запели торжественно-бравурную песню [42] под непрекращающийся тягучий вой гитары Юрия, после чего так же недружно повалились на пол и на четвереньках уползли со сцены. Сергей заиграл лирическую арфоподобную мелодию, в которой вместе с перешедшей на роковый рифф гитарой слышалось уже что-то чарующе-обольстительное.

На пространство перед сценой внезапно выехали два старинных лимузина, вслед за которыми шел ведущий под уздцы пони Африка. Из лимузинов вышли несколько роскошного вида моделей в огромных пышных головных уборах и длинных черных платьях с открытыми плечами и блестками – нечто среднее между облачением православных священников и униформой садомазохистов. Сопровождали их солдаты с винтовками образца Первой мировой войны.

Африка взгромоздился на пони, с интересом наблюдая за тем, как некий странный человек в маске со свиным пятачком пытается ограбить одну из моделей, угрожая ей игрушечным пистолетом. Скрипач [43] , одетый как классический «скрипач на крыше» [44] , приплясывая, стал играть традиционную еврейскую мелодию. Еврейский танец с движениями, напоминающими наклон чайника, перед тем как налить в чашки чай, разросся, к нему подключились еще несколько человек. Глаза разбегались: никто, в том числе и я, уже не знал, куда смотреть. Сергей бросил свои клавиши и присоединился к танцующим.

– Рок-музыканты, пошли! – громко крикнул он за кулисы, продолжая танец.

– Рокеры, пошли, е…на мать! – несколько раз властно орал он, уже вернувшись к своим клавишам.

И наконец после команды «Поехали!» выстроившаяся у задника сцены шеренга гитаристов в составе Юрия Каспаряна, Виктора Цоя, Леши Вишни, Игоря Борисова, Игоря Тихомирова на басу и присоединившегося к ним Севы Гаккеля с виолончелью заиграла классический рифф «Поп-Механики». Когда на авансцене появилась группа духовых, Сергей бросил клавиши и начал дирижировать.

Тело его вертелось и извивалось во всех направлениях – голова дергалась, ноги прыгали, как будто не зависели от остального тела. Во всем этом была невероятная, нечеловеческая энергия. Десятки человек в разных уголках сцены безошибочно его понимали и мгновенно подчинялись каждому жесту, каждому его движению. Все пространство было заполнено странными персонажами в самодельных, но по-королевски величественных и апокалиптических костюмах. Все смешалось: рок, цирк, перформанс.

Затем на секунду звук обрушился, музыка прекратилась. Все замерли, не зная, чего ожидать дальше. К голове у меня прилила кровь, и под первые звуки моей песни Turn Away я пошла на сцену: в черном пиджаке, черных очках, даже в черном парике. Все черное, кроме ярко-синей губной помады. К гитарам присоединились духовые. Сергей постучал по микрофону и подбадривающе улыбнулся мне. Глаза его светились неистощимым лукавством и вместе с тем дружелюбием.

Перед последним куплетом я сорвала парик и распустила в свете прожекторов чересполосицу своих блондинисто-темных волос. Вот то, что мне нужно, – пронеслось в голове под грохот музыки и визги толпы, от которых, казалось, лопнут барабанные перепонки. Это то, что мне нужно. Очень скоро – слишком скоро! – песня моя закончилась, и я вернулась туда, откуда пришла, – за кулисы.

Отдышавшись и опять взглянув на сцену, я увидела, что Сергей ползет по полу, как раненый зверь. Лежа на спине, он начал дирижировать всеми четырьмя конечностями, разбрасывая их в разные стороны. Это было полное безумие: вывернутое наизнанку, как рубашка, человеческое тело с обнаженным для всеобщего обозрения хаосом. Я стояла не шелохнувшись, потрясенная, не в состоянии понять, как, откуда у него рождается все это. Он был, как ворвавшаяся в наше пространство откуда-то из Космоса и с бешенной скоростью вращающаяся в полете планета.

«Асса, е-е!» – вдруг прямо мне в ухо раздался истошный вопль Африки, мчавшегося мимо меня на сцену. Я отскочила в сторону – и как раз вовремя. Тимур и другие волокли на сцену тяжеленные металлические листы, по которым тут же стали из всех сил молотить железными прутьями и кувалдами. Постепенно фигуры их растворились в тумане, который накачивал на сцену спрятанный за кулисами специальный аппарат. Грохот и туман полностью поглотили их.

Ближе к концу наступил момент, ставший для меня одним из самых любимых на всех видимых мною концертах «Поп-Механики». Колотя в бубен, я стояла на возвышении вместе с гитаристами, как вдруг одна из моделей в черном платье подошла к нам и обвязала черной повязкой глаза Виктору, рот – Юрию и глаза – Тихомирову. Вскоре все прогрузилось в дым настолько, что мне показалось, будто и мне завязали глаза. Я не видела ничего, кроме смутных очертаний множества безумствовавших в дикой финальной пляске фигур. Но чувствовала я всех, всех до единого, всех вместе и каждого в отдельности, слышала, как они кричали и визжали в тотальной заключительной вакханалии. Последнее, что я увидела, – взметнувшееся ввысь в прыжке стройное тело Сергея, его расплывшуюся на все лицо улыбку, прежде чем он, скомандовав финальным аккордом, исчез со сцены.

Тогда я еще не знала, что это будет последний для меня концерт «Поп-Механики», но уже знала, что я несмотря ни на что со сцены не уйду. Я стояла, задыхаясь от возбуждения, среди груды разрушенных статуй, разбитого металла, сломанных инструментов и изможденных тел. Мы были творцами музыки, мечтателями грез. Ноги меня не держали, я валилась от усталости, но сердце мое летело ввысь.

– Сергей! – завопила я, бросившись ему в объятья, как только наткнулась на него за кулисами. – Ну, как тебе?!

– Ну, как тебе сказать, – произнес он, подмигнув и одарив меня своей лукавой улыбкой. – Я думаю, было нормально.

Впервые я уезжала из Ленинграда последней. Борис вновь улетел в Нью-Йорк на запись альбома, Африка мотался с выставками по всей Европе, а Виктор завершал съемки в Алма-Ате и по-прежнему все свободное время проводил с Наташей в Москве, хотя уже и снял квартиру в Ленинграде. Группа распрямила крылья, и каждого унес в разные стороны свой собственный ветер. Мне было грустно, я сидела в квартире с Юрием и смотрела на затянутое облаками небо и голые, без единого знакомого лица улицы. Но сердце мое по-прежнему колотилось радостно и счастливо. Пусть все и разъехались, но Юрий ехал в Америку со мной.