Чтение онлайн

Он кладет мне в ладонь ключ от коттеджа, целует внутреннюю сторону запястья — и исчезает. Еще некоторое время я смотрю на дверь, улыбаясь до ушей. Потом одеваюсь — и выскакиваю на улицу.

Не знаю, куда деться от распирающего меня счастья. Выматываю себя прогулками по городу. На улице ярко, звонко — точно апрель, а не конец октября. Солнце повсюду: льется с ясного неба, отражается в лужах, окнах, витринах. Бликует на бамперах машин, звонках велосипедов, ручках дамских сумочек. Я то иду, поддевая сапогами лопнувшие каштаны, то кружусь под листопадом. То декламирую стихи, то пою песни, то разговариваю сама с собой…

Да, я люблю Графа.

Возвращаюсь домой с первыми сумерками. Открываю дверь своим ключом. Зажигаю повсюду свет — так меньше чувствуется одиночество.

Проверяю вайбер — и в этот момент получаю сообщение от Графа: он задерживается еще на час. Еще дополнительный час без него! Но печаль мгновенно сменяется азартом.

«Что поделаешь…», — пишу я в ответ — и поворачиваю кран в ванной.

«Достали!» — ругается мой любимый.

«Мне так жаль…», — открываю бутылочку с пеной и щедро лью ее содержимое под струю воды.

«Хочу к тебе», — и целая строчка точек.

Ставлю грустный смайлик.

«Не переживай, мой любимый писатель», — набираю я, доставая из холодильника бутылку шампанского.

Прихватываю с собой бокал. Закалываю волосы в небрежный пучок. Пока завершаю приготовления, ванная наполняется. Пенная шапка шуршит и нежно потрескивает. Головокружительно пахнет лавандой.

Открываю шампанское, наполняю полбокала. В другую руку беру мобильный и, обнаженная, залезаю в ванную. Делаю несколько откровенных снимков. Так, чтобы и поволока в глазах была видна, и затвердевшие соски словно случайно выглядывали из пены, и запотевший бокал попал в кадр. Сама облизываюсь на свое фото.

«Возле тебя сейчас кто-нибудь есть?», — спрашиваю.

«Нет. А что?»

— А вот что, — прикусив губу, мысленно отвечаю я, и сбрасываю по вайберу самый удачный снимок из последней фотосессии.

Ответное сообщение приходит мгновенно: «Никуда не уходи, жди меня там!!!»

Улыбаюсь, включаю на айподе «Roxette» и откидываю голову на бортик ванной. Я никуда не спешу, Граф.

Пью шампанское, наслаждаюсь музыкой, нежусь в пене — и пропускаю момент, когда Граф входит в ванную. Лежу с закрытыми глазами, напеваю песню — и вдруг ощущаю его присутствие. Как долго он вот так стоял и смотрел на меня?.. Едва сдерживаю улыбку — не хочу себя выдать.

Граф покашливает, чтобы обозначить свое присутствие. Я приподнимаю голову… А дальше все происходит стремительно. Он впивается в мои губы поцелуем. Его руки зарываются в мои мокрые волосы и оттягивают их назад. Мучительно-медленно, но очень настойчиво, Граф ласкает мою шею, покусывает, целует. Сейчас в его действиях мало нежности — лишь жажда обладания.

Он отрывается от меня только для того, чтобы залезть в воду, при этом забывает снять боксеры. Становится на колени между моих ног и целует мои плечи. Он так чувственно проводит языком по ключицам, что я едва не уплываю из реальности.

Вероятно, заметив это, Граф спрашивает охрипшим голосом:

— Мне притормозить?..

— Только попробуй… — прерывисто отвечаю я, затем беру его руку и кладу ее себе между ног, чтобы он почувствовал, как меня возбуждает то, что он делает.

Граф не слушается: сдерживает себя в движениях, стискивает зубы. Тогда я сама направляю его пальцы вовнутрь себя и за волосы притягиваю его голову к своей груди.

Он больше не сопротивляется. Втягивает в себя мой возбужденный сосок и начинает бить по нему языком в том же темпе, в котором двигается во мне. Я выгибаюсь, постанываю… Волны наслаждения уже накатывают на меня…

И вдруг Граф резко останавливается. Упирается лбом мне в плечо. Тяжело дышит.

— Что?.. Что случилось?!. — взволнованно спрашиваю я.

— Презервативы… В кармане куртки… — едва выговаривает он.

Я выдыхаю. Мысль еще не оформилась до конца, но мне почудилось что-то ужаснее забытого презерватива.

— Я сама, — целую Графа в запененный висок и, обвязав себя полотенцем, выскакиваю из ванной.

Шлепаю босиком в коридор, оставляя за собой мокрые лужицы. Засовываю руку в один карман куртки — пусто, в другой — и нащупываю упаковку презервативов. А вместе с ней — что-то еще. Вынимаю носовой платок…

Сердце быстрее меня почувствовало, что я увижу, — и стало больно ломиться вон из грудной клетки. Упаковка падает из рук.

«Почему именно сейчас?..», — проносится у меня в голове. Почему не через день? Через час?..

Все изменится.

Уже изменилось.

Мне холодно и страшно. Какое счастье, что Граф еще в той, прошлой, жизни. Лежит в пенной ванной, дожидаясь меня. Он еще ничего не знает…

В глазах на мгновение темнеет, когда я разворачиваю платок, — медленно, уголок за уголком. Пальцы дрожат.

Вот оно — кольцо. То самое, ради которого я пришла в этот дом.

То, с чего все началось.

То, что может вылечить моего отца.

Оборачиваюсь — Графа нет. Кажется, я слышу его голос в ванной.

Снова смотрю на кольцо — не могу отвести от него глаз.

Что мне делать?!

Прямо сейчас пойти к Графу и попросить его отдать мне кольцо?.. Я словно наяву вижу, как он выхватывает драгоценность у меня из рук, его лицо искажено гневом. «Воровка!» Разве я смогу объяснить ему свой поступок, не предав отца? А если не смогу, что произойдет? Хватит ли любви Графа, чтобы простить меня, или его оскорбленное самолюбие возьмет верх?

Может, забыть о кольце?.. И наблюдать, как медленно угасает папа?!

Я должна это сделать.

Поспешно заворачиваю кольцо в платок и перекладываю в карман своего пальто. Затем подхватываю с пола презервативы, разворачиваюсь — и едва не натыкаюсь на Графа.

Он стоит передо мной, в полотенце, обвязанном вокруг бедер, с волос стекает вода.

— Я-то думал, почему ты так долго… А потом вспомнил, что именно оставил в куртке… — Граф медленно обходит меня и вынимает кольцо из кармана. Рассматривает его, склонив голову. — Как хорошо, что я все-таки не стер отпечатки пальцев…

Я так много хочу ему сказать, что, в итоге, не говорю ни слова.

Не узнаю Графа. Его движения, мимика, взгляд… Передо мной — словно другой человек. Незнакомец.

— Оно мне очень нужно… — едва заставляю себя произнести.

Меня колотит от холода, а еще — от стыда и осознания того, что сейчас произойдет.

— Значит, все дело в кольце? — спокойно и вежливо интересуется Граф — такой же тон голоса был у него в самом начале нашего знакомства.

Мы будто снова стали чужими. Вернулись к отправной точке — я на стуле в форме горничной, с кольцом, зажатым в ладони. Будто между нами ничего не было.