Чтение онлайн

– Иван Аркадьевич! Где ключ?

Зинчук весь сжался и повернулся ко мне:

– Я не знаю.

– Что?!

– Не знаю, где сейф, – обреченно повторил он.

Вот оно что! Теперь загадка разрешилась. Понятно, почему Иван Аркадьевич так хотел попасть сюда в одиночку – ему нужно было разыскать ключ так, чтобы никто не узнал правду: профессор никогда в жизни не был в этой комнате!

Несколько дней назад, когда их группа шла в лабораторию, военные егеря оставили его и ассистента у входа, а сюда пошли без них. Чтобы взять здесь ключ, не нужен ни голос, ни ДНК профессора. Иван Аркадьевич соврал Урюку, чтобы тот оставил его в живых.

– Сергей Борисович… Бедуин… Я все объясню вам, если позволите, – виновато заговорил Зинчук.

– Да уж, будьте любезны. Только очень прошу, давайте на этот раз без вранья.

– Я врал, потому что хочу жить! Очень… – Голос профессора сорвался. Иван Аркадьевич всхлипнул, поспешно стянул с себя перчатки, низко наклонил голову и принялся неумело тереть пальцами глаза.

Да он никак плачет! Все, мой ученый «поплыл». Вот ведь не вовремя.

Я тоже снял шлем, открывая лицо, подошел вплотную к профессору и бесцеремонно обхватил ладонями его голову, заставив посмотреть мне в глаза.

– Иван Аркадьевич, послушайте меня внимательно. Клянусь вам самым дорогим для меня – жизнью Потапа, вы выйдете отсюда живым. Я выведу вас не только из «доменной печи», но и вообще из диких земель. Доставлю в Ванавару. Живым и невредимым. Клянусь.

Моя речь прозвучала проникновенно и патетично. На самом деле я терпеть не могу таких ситуаций и подобных фраз, но сейчас было необходимо вселить в профессора уверенность, а люди, как ни странно, весьма охотно верят во всякие клятвы и тому подобную чушь, не понимая, что значение нужно предавать не словам, а делам.

– Иван Аркадьевич, поверьте, уже через несколько дней вы будете сидеть в кабаке Ванавары, попивать коньячок и хвастать своими приключениями перед дамами.

Зинчук заулыбался, прельстившись нарисованной мною картинкой, а потом спохватился:

– А Урюк? Он явно не собирается отпускать меня живым.

– Можно подумать, его кто-то будет спрашивать. – Я фыркнул и весело подмигнул профессору. – Он один, а нас трое, ведь так?

– Так. – Иван Аркадьевич заметно воспрянул духом, а потом внезапно замялся, сказал осторожно: – Сергей, а вы… э… хорошо знаете… хм… вашего напарника?

– Марека? Насколько один человек вообще может знать другого. А что?

– Да так… Просто… Те образцы, что лежат в лаборатории, как я понял, очень дорого стоят. А когда речь заходит о деньгах – таких деньгах! – люди меняются, причем не в лучшую сторону. И тому есть множество примеров. Вспомним хотя бы «Короля Лира» великого Шекспира. Там дочери, дорвавшись до денег и власти, предали самого близкого и родного человека…

– Только две из трех, – поправил я.

– А, так вы читали «Короля Лира»? – обрадовался профессор.

– А как же. Можно сказать, это моя настольная книга, – пошутил я. – Не расстаюсь с ней, даже когда иду на маршрут. Да и в этот раз она была со мной, пока Витек не отобрал… вместе со всем снаряжением заодно. Тоже, небось, захотел почитать…

Иван Аркадьевич хмыкнул, представив, как Витек в перерыве между истязанием профессоров и мародерскими вылазками с упоением читает Шекспира.

Так, похоже, боевой дух личного состава восстановлен. Теперь можно наконец заняться делом – попытаться разыскать сейф, если он здесь действительно есть.

– Он здесь, – заверил Зинчук. – Только там не совсем ключ… скорее, очередной регистратор… Меня инструктировали, как обращаться с ним.

– Разберемся. Для начала его нужно найти… Кстати, Иван Аркадьевич, а в самой лаборатории вы бывали? Только честно.

– Естественно, бывал, молодой человек! Я же проводил эксперимент по зомбированию и последующему восстановлению человеческой личности.

– А где тайник с хабаром… с образцами знаете? Или военные егеря прятали его без вас?

– Знаю. Он как раз в лаборатории… – Ученый подробно и обстоятельно объяснил, где лежит сокровище. Попутно рассказал, как устроена лаборатория, какие в ней приборы, и снова свернул на свой эксперимент по зомбированию. Чувствовалось, это его любимое детище.

Я вполуха слушал многословное объяснение Ивана Аркадьевича и внимательно осматривал стены. В свое время меня обучали проводить обыски и выискивать всякого рода тайники, поэтому с такой маленькой комнаткой, как эта, я справился в два счета – быстро обнаружил кирпич, на котором остались неотчетливые следы измазанных сажей пальцев. Я снял перчатки, попытался как можно точнее положить руку поверх отпечатков и надавил. Щелкнуло, звякнуло, несколько кирпичей выехало вперед, открывая нишу. Там действительно оказалось вмонтированное в стену устройство…

Знакомая штучка. Известно, для чего она предназначена…

Не удержавшись, я бросил взгляд на профессора. Ай да Иван Аркадьевич! Ну и артист! Как же ловко до сих пор он водил нас всех за нос!

Тот кусочек пластика, который мы с боем взяли в административном здании, вовсе не являлся ключом, как все решили. Никаких замков он открыть не мог. До сих пор не мог. Чтобы превратить его в полноценный ключ, требовалось зарегистрировать его в этом самом устройстве. Причем зарегистрировать на абсолютно любого человека, не обязательно профессора. Тот, чьи параметры – сетчатку глаза, голос и прочее – сейчас зафиксирует этот прибор, станет единственным «открывателем дверей», причем не только в лабораторию, но и в сейф с хабаром.

Вот почему Иван Аркадьевич так рвался сюда один. Узнай Урюк правду о ключе и регистраторе, Зинчук тотчас получил бы пулю в лоб.

Кстати, я запросто сейчас могу зарегистрировать ключ на себя, и тогда ни профессор, ни Марек и уж тем более Урюк мне не будут нужны. Конечно, придется повозиться, решая проблему, как заставить Витька снять с меня взрывчатку, но я решу ее – силой или хитростью. Весь хабар из лаборатории заберу себе. И жало, и пыльцу смерти. Смогу вылечить Потапа, оплачу операцию для себя, рвану из АТРИ и всего этого дерьма куда подальше, буду жить долго и счастливо.

А профессор и Марек пусть выкарабкиваются сами. Если они не встанут у меня на пути, я не буду сам их кончать. Просто брошу здесь, среди аномалий и мутантов. Впрочем, Марек – опытный бродяга. Он наверняка выберется из ЦИРИ. Вот захочет ли вытаскивать профессора? А, плевать! Пусть сами разбираются, я им не нянька. Здесь, в АТРИ, каждый сам за себя…

Мое лицо закаменело, взгляд потяжелел, превращаясь в фирменный взгляд хуги.

Профессор безошибочно понял, что сейчас творится в моей душе. Он издал хриплый звук, отшатнулся, сделал отчаянное движение в сторону дверного проема, за которым метались «живчики», а потом сник и обреченно протянул мне пластиковый прямоугольник: