Чтение онлайн

– А почему он вообще только сейчас выезжал?
– спросили сзади.

– Потому что круглый стол через полчаса. Сам пишет, сам выступает, готовился.

– Известная привычка?

– Известная.

– А это что такое?

– Дайте поближе и звук дайте. Техники!

– Нашу камеру снесло со столбом.

– Ну отберите ближайшую, чья она там ни будь!

Из мельтешения деталей, из дыма и суеты, милисовских жилетов и шлемов, из непонятного мигания и завывания, из прыжков по записям разных камер на углу 73-ей Б и 34-ой Б восстанавливалась еще не последовательность событий, но картинка.

Вот две машины с затемненными стеклами идут одна за другой, «нос в хвост». Президентскую, конечно, не угадаешь – пассажир может быть в любой на выбор, и определяется это уже во время выезда. И вдруг пара распадается – первая, ведущая машина так и летит вперед, а вторая разворачивается едва не на месте, вылетая на встречную… обрыв записи.

– Что у них там впереди случилось-то?

– Не видно пока.

– А тут что?

Переход на другую камеру, пониже. Блестящее и черное – разворот машины. Президентской? Охраны? Нечто, стремительно рушащееся наискосок экрана. Обрыв записи.

– А что это мигает в углу?

– Увеличь. И звук давай.

– Как?

– Фильтруй! Дай мне.

– Смерть пособникам атлантистов.
– сказал безликий мужской голос. И повторил, по-английски.
– Смерть... атлантистам и пособникам. И пособникам атлантистам. Смерть...

– Это еще...

– Это вот, вот, электроника тут - магазин, реклама. Робот у них.

Высотное здание, с поперечной – как такое может быть? – трещиной по фасаду... или это окна на всем этаже грохнуло? Какая-то вывеска, нервно мигающая электронная реклама, перекошенная фигура раза в полтора больше человеческой...

– Робот. Два робота.

– Один упал, другой разговаривает?

– От магазина или террористы научили?

– А иблис же... мог и от магазина, смотреть надо.

– А стекло почему?

– Теплица взорвалась - там по фасаду выше такая труба шла, большая, с розами, вот смотри, как было. Так что часть красного - это оттуда и не кровь.

– Эстееееты.

– Кто?

– Да все.

– Кому Тахир помешал?

Тахир... ну если покушение удачное и если это правда Бреннер, найду скалу и буду из нее воду выбивать. Пророк-недоучка. Хорошо хоть, свидетель есть – если он, конечно, к утру не забыл услышанное накануне.

– Кому помешал?
– вздыхают за спиной, - Тебе списком? Начиная с нас?

А Фариду, однако, недолго с четным номером ходить, заключает Амар, интуиция у мальчика золотая.

Фарид аль-Сольх, официальный наблюдатель

Радужное стеклянное крошево рассыпалось по черному асфальту, и падали, медленно кружась в воздухе, алые цветочные лепестки.

Очень красиво было. Противоестественно красиво и неправдоподобно, как на обложках китайской анимации. Хрустальные кубики, осколки витрины – и розы.

Чем дольше Фарид смотрел на картинку, тем больше его засасывало ее безумие. Покушения бывают красивыми только на экранах и в комиксах. В реальной жизни не бывают. В реальной жизни на месте взрыва разбрасывают листовки. Чертят лозунги. Рисуют символы боевых групп, в конце концов. А здесь кто-то крупно вложился в постановку кадра, который через полчаса растащит всемирная пресса, но забыл расписаться. Или не забыл?

– Кажется, - задумчиво заметил Штааль, а микрофоны честно и почти без добавок разнесли звук по залу, - термин "фотореализм" только что приобрел новое значение, кхм, да, - шеф поднял голову, обвел несколько осоловевших слушателей прозрачным взглядом, - а у господина Вуэ появился талантливый даже не подражатель, а продолжатель. Очень интересный для искусствоведа момент, зарождение нового направления – постановочный урбанистический терроризм, terrorisme nouveau?.. Впрочем, я полагаю, никто не будет возражать, если мы перенесем вопросы терминологии в следующую секцию, а сейчас объявим перерыв?

«Буду возражать, я буду...
– уже хотел сказать Фарид. – Это же всё Бреннер, арестуйте его, вот и Амар мне говорил…»

Потому что Амар и вправду говорил, вчера вечером, у себя дома. Но если Имран велел не пялиться на Бреннера, чтобы не скомпрометировать жайш, то получается… это наша операция, просто Шестнадцатому знать о таких делах не положено? Или нет, не получается все-таки?

На Бреннера смотрел теперь, не скрываясь, не только он – еще половина зала, а вторая пялилась на Штааля. Бреннер же смотрел на экран и скептически кривил губы, словно картинка была ему не по душе.

Встал, едва крышкой не хлопнул - и пошел к выходу. И на шефа по дороге посмотрел, вроде без всякого чувства, а все равно будто к ящику его примерял, такому, какой в Европе из 12 досок делают.

– Ты куда смотришь?
– проснулся Имран.
– Ты данные внес?

– Вношу, вношу, - отмахнулся Фарид, и понял – да, руки, оказывается, работали, и даже часть головы ими командовала. Не весь ресурс ушел на созерцание. Интересно, много ошибок в схеме получится? Или наоборот?

После ухода Бреннера в зале началось брожение, жужжание и кучкование. Делегации сгруппировались сначала по национальному признаку, потом на уровне союзов и взаимных интересов, образовав такую наглядную эконом-политическую карту, что хоть на семинар к Штаалю неси: о чем нашептывает представитель государства А представителю государства Б, глядя на офицера спецслужбы государства С, у которого в нагрудном кармане как раз завибрировал коммуникатор – и кто может звонить этому офицеру в столь неподходящий момент, учитывая, что это невежливо прерванный докладчик, господин Штааль?

– Чтоб ему...
– простонал за спиной Имран, - сейчас трубкой подавиться.

– Кому?

– Сейчас поймешь...
– и Фарид даже не поймал, что испугало его больше, тоскливый тон 23-го или отсутствие обычного пинка.
– Сейчас мы все поймем...

Шеф трубкой не давился, не кивал, сказал только:

– Да, конечно, эфенди.
– отключил комм и двинулся к ним.

Стало ясно, что подавиться телефоном уйгур желал, скорее всего, господину Кемалю Айнуру, начальнику контрразведки жайша. Фарид мысленно присоединился к пожеланию.

– Остаетесь до конца сегодняшнего дня. Никаких комментариев и заявлений, но следите, тут должно быть интересно.

Развернулся и пошел к двери. Участники конференции дружно уставились Шефу вослед и провожали его взглядами вплоть до самого выхода. Только по реакции зала Фарид понял, что отбытие вышло слишком уж демонстративным – так-то вроде бы все нормально: в городе теракт, покушение на президента Тахира, начальство затребовало подчиненных к себе. Получилось же как-то… неправильно. Напоказ. Как хрустальная крошка и цветы.

– И что мы должны понять?

– Мы какой отдел, - на лицо Имрана вернулось привычное омерзение.
– Не забыл еще? А нас сейчас пристроят расследовать этот неотерроризм в цветочек. Не тебя, конечно. В общем, сиди, любуйся. Все равно толку никакого.

«А хорошо было бы, - подумал Фарид, - вот прямо здесь, при всех свидетелях послать его к шайтану и дать крепкого пинка. Хорошо было бы, очень хорошо, только Шеф рассердится и выгонит. Ну ничего, ты у меня еще о каждом слове пожалеешь!» - и даже возражать не стал. Что на него слова тратить, на урода. Да трех дней не пройдет, а Имран от зависти сам себе волосы вырвет!