Чтение онлайн

– То есть, по моей, что ли? – разбуженный в половине седьмого утра и все еще страдающий от акклиматизации и смены часовых поясов Бреннер не стеснялся демонстрировать дурной характер, а заодно уже вовсю пытался выудить из собеседника побольше информации.

После вчерашнего разговора он практически сразу лег спать, отодвинув все дела по рецепту Скарлетт, и теперь нетерпеливо будил планшет: вдруг Вальтер уже скинул что-нибудь… сюжетообразующее, что непременно надо знать? Попутно в сотый раз устыдился: нехорошо рассчитывать на бедолагу Вальтера так, словно тот работает 25 часов в сутки и 8 дней в неделю…

При том, что даже Бог один день отдыхал.

– Скорее, по вине отдела, который к вам обратился. Ибо враги человеку - домашние его. Я полагаю, в свете той утечки, с которой они уже наверняка имели счастие познакомиться, мои новости прозвучали особенно уместно.

В списке на прочтение милисовская утечка стояла первой с маркером "немедленно". Содержание стоило того.

– Вы уже позавтракали? – отблагодарил за вопрос о пробуждении Бреннер, заодно намекая на необходимость личного продолжения беседы. – Нет? Чудесно. Встречаемся в ресторане через четверть часа.

И вот теперь пусть господин Ренье угадает, в каком из десяти хотя бы примерно защищенных ресторанов в этом здании они встречаются, организует там столик вместе с натуральным звуковым колпаком и при этом сумеет не очень опоздать.

Решение, найденное бегемотом, подкупало своей простотой и пленяло изяществом. Пока Бреннер – в наушнике информация, на планшете под носом информация, над ухом Вальтер с информацией, - завязывал перед зеркалом галстук, ему на комм уже упало любезное приглашение разделить трапезу на крыше левой башни отеля. Теперь опасаться стоило только низколетящих самолетов и ракетного обстрела со стороны залива. Ну, а на случай жучков на столиках и приборах есть портативный сканер.

– Я вам заказал овсяную кашу, - говорит гостеприимный хозяин.
– Представьте, у них есть. Очень полезно для желудка в это время дня.

Ренье сидит в той же позе, будто его переместили с креслом. Дополнительная противоветровая загородка прикрывает его сбоку. О том, что кто-то что-то прочтет по губам, можно не беспокоиться. О том, что кто-то что-то услышит – тоже. Ветер идет с моря и на этой высоте он гудит ровно и плотно, с авиационным присвистом огибает барьеры... так что снаружи кокона атмосфера в буквальном смысле не благоприятствует прослушке и, кстати, совсем не жарко.

– Здоровый образ жизни – это наше все… - Вылить бы ему овсянку на голову, да пока нельзя.

– В мои годы говорили – зеленый. Больше не говорят, - усмехается Ренье и обводит взглядом горизонт.

– Хотя как раз насчет правильного питания у здешних есть чему поучиться. Чего не скажешь о наших дорогих партнерах. Я так понимаю, вы им влили хорошую дозу слабительного?

– Некоторую, - Ренье погружает щупальца в салат.- Но я страшно огорчен тем, что недолговременную. Они побегают, покричат и обрадуются. И вероятно, совсем обрадовавшись, бросятся искать вас - им потребуются вещественные доказательства коварства и некомпетентности коллег, а не у них же самих просить?

Бреннер поднес ложку ко рту, проглотил... задумался. Отказавшее по-утреннему обоняние сыграло с ним добрую шутку. Овсянка была совсем нездоровой - на свежих сливках, с кусочками фруктов, орехами и корицей. С какой-то непонятной легкой кислинкой. Наверное, местный повар не смог бы сварить унылое серое правильное, даже если бы над ним стояли с огнеметом.

– Слушайте, я вас вчера верно понял – ваше крыло XCI изначально не было заинтересовано в силовых решениях и Усмани вы им рекомендовали именно в этом ключе?

Ренье кивнул, тщательно разжевал салатный листик, еще раз тщательно разжевал, в третий раз прожевал и проглотил.

– Не знаю, имеет ли смысл выходить с ним на связь, учитывая то, что во вчерашнем отчете он назвал взрыв непредвиденным эксцессом исполнителя. Так что я их даже где-то понимаю. Если заказываешь веган-пиццу, а тебе приносят… большую панду под бамбуковым соусом, и извиняются за то, что она слегка перетушена…

– Какие вы гадости говорите, господин председатель, - усмехнулся Бреннер. – Знаете, у меня плохо вяжется Усмани, его положение, возможности и амбиции – и тушеные панды. Даже перетушенные.

– Вернее, особенно перетушенные. Он не имеет к тому привычки и никогда не имел. И людей таких в окружении у него я не видел.

– У него весьма агрессивная служба безопасности.
– Бреннер не имел с ней дела, но информационное сито вытащило наверх довольно много и в этом многом как след из белых камушков угадывалась тенденция. Афрасиаб Усмани всегда был быстрым человеком - быстрым и осторожным. А в последние несколько лет стал очень быстрым, а его люди - более жесткими в защите. Будто клан Усмани приобрел ресурс, позволяющий лучше видеть и точечно бить, не рискуя.

– Агрессивная, - согласился Ренье. – Но вполне профессиональная. За последние лет пять у них не было промахов.

«Иначе я бы к ним не обратился», прочитал в мыслях бегемота Бреннер. Ренье не то чтобы выгораживает своего клиента, не то чтобы обосновывает свой выбор… но, конечно, слегка предвзят. Понятное дело. Значит, не стоит здесь и сейчас прокачивать версии предательства именно на уровне самого Усмани.

– Мог он положиться на некое третье лицо?

– Я, как вы понимаете, не специалист, - и правда не специалист, теоретик.
– но если бы мне пришлось реконструировать череп этого динозавра, я сказал бы, что Усмани действительно поручил дело третьему лицу, которому до того момента полностью доверял и от которого и сейчас очень сильно зависит. И вот это лицо в какой-то мере форсировало операцию. Вероятно, вовсе не в той, как хотел бы нам теперь представить Усмани, но все же в достаточно сильной. Убийства он от исполнителей не ждал, но вполне мог ждать, например, скандального неудачного покушения, якобы организованного "Вуцем" или непосредственно туранским правительством.

– А получил скандальное удачное покушение, якобы организованное «Вуцем». – Ренье не удивляется, а опять кивает, значит, и до него уже утечка добралась, до кого же она только не добралась, посмотреть бы в глаза тому неосторожному милисовцу… - Врагов у «Вуца» хватает, конечно… Нет, воля ваша, господин председатель, а выходит и впрямь чертовщина, и ладно бы только у американцев, но и у нас здесь тоже.

– Да, - решительно хрустит Ренье и кажется, что это трещат скелеты ископаемых рыб и панцири гигантских придонных червей.
– И главное, я совершенно не понимаю, кто бы эту путаницу мог организовать. Конечно, с нашими друзьями и стараться не надо, они сами запутаются в лучшем виде, но все же - чтобы оно получилось так неудачно и именно сейчас?

Вопрос риторический – за неимением достаточной информации. Да и время завтрака подошло к концу.

Ширин Усмани, дочь министра транспорта, несовершеннолетняя

Ширин Усмани любовалась собой в дамской комнате отеля «Симург». После трех часов, проведенных в косметическом салоне, было на что полюбоваться – кожа так и светится изнутри, глаза сияют, губы яркие… Любовалась по старинке, в зеркало: голограммы искажали оттенки, а слепками она никогда не пользовалась, хотя здесь, в отеле, и стояли наилучшие автоматы с полной передачей цвета и фактуры. Но тонкие пластинки, повторяющие рельеф и краски лица, всегда ее пугали. Однажды Ширин заставила себя задуматься – что страшного, чем ее ужасает возможность увидеть собственное лицо не в зеркале, а со стороны? – но мысли убрели неведомо куда, и ответ ускользнул. Осталось только смутное, тревожное чувство, что с каждым слепком с нее не сходил бы слой пластика, а отшелушивалась часть личности. Никто из знакомых ей людей не страдал подобной фобией. Для молодежи слепки были привычнее зеркал – удобно и макияж подобрать, и прическу, да и вообще легче оценить, как ты выглядишь; старшее поколение считало это баловством, но безобидным…