Чтение онлайн

7.

В темном промежуточном месте Эверард увидел тысячу адов, и в них миллионы жестокостей - бесчисленные сценарии, где трагедия, унижение и отчаяние могли бы быть настоящей передышкой от ужаса, где способность к уродству и необузданному злу была безгранична. Это могло бы свести его с ума, если бы это длилось дольше одного мгновения, если бы его оставили задерживаться на какое-то время в том месте, где несообразные геометрии перетекали из одного мира в другой, но он этого не сделал. Он появился в другом месте, с мимолетными эфемерами страха, как эхо, и разум Эверарда - по крайней мере, сознательная его часть - не сохранил ничего из этого.

Фактически, первое, что Эверард осознал, когда снова пришел в себя, была волна холода по его ногам и глухой, ритмичный рев в ушах.

Он открыл глаза. Над ним было пасмурное небо, тяжелое от угрозы дождя и запаха рыбы. Под ним земля была зернистой. Ноги были мокрыми.

Эверард сел.

Он оказался на пляже, волны отлива омывали его ноги и отвороты брюк. За ним высокие травы шептались и дрожали на унылом ветру. Перед ним темно-серый океан угрюмо прокладывал пути у береговой линии.

Примерно в четверти мили от берега, казалось, находилась какая-то рыбацкая деревня. Эверард мог видеть часть ее прямо в глубине острова - в основном разваливающиеся дома с обветшалыми крышами и фронтонами, сбитыми вместе. У нескольких были шпили, вершины которых обвалились, а в паре зияли черные пустые дыры. Большинство крыш домов, которые он мог видеть, полностью обрушились.

Эверард увидел несколько больших квадратных домов в георгианском стиле с куполами и огороженными "вдовьими дорожками" дальше в глубине острова.

"Они немного менее похожи на растопку, ожидающую возгорания", - предположил он.

Однако с его точки обзора бoльшая часть города, то, что от него осталось, разваливалась, и все, что он предлагал дальше от берега, было скрыто, включая жителей.

Бoльшая часть вида на пляж была на полуразрушенную набережную. Ее забитая песком гавань была окружена старым каменным волнорезом, внутри которого на относительно небольшом песчаном выступе стояли ветхие домики, пришвартованные лодки и разбросанные ловушки для омаров. Причалы простирались в воду на разную длину, в зависимости от того, насколько глубоко разрушение поглотило их концы. Каменные основания того, что когда-то могло быть маяком, возвышались немного выше; там, как показалось Эверарду, он увидел движение, но не смог разглядеть детали этих людей, вероятно, рыбаков, которые двигались. Небольшое здание с белой колокольней создавало ощущение промышленности, как будто это была фабрика, но никто, казалось, ничего не вносил и не выносил. Море и река, казалось, встречались там, омывая смесь старого и еще более старого, пассивно стоящих структур и активно разваливающихся.

Зловоние рыбы было невыносимым, настолько сильным, что Эверард начал искать источник. Сразу ничего не было видно, по крайней мере на пляже. Он взглянул на воду и увидел черную линию скалы примерно в полутора милях от нее.

И он узнал ее - и постепенно разлагающийся город, который стоял напротив нее, - но не из того места, где он когда-либо был. Однако Риф Дьявола выглядел так, как он всегда себе представлял.

– Черт возьми...
– пробормотал Эверард.
– Это плохо.

Иннсмут. Он был в Иннсмуте.

Он стоял на трясущихся ногах и беспокойно смотрел на воду. Соленые брызги били по его лицу, и прохладный бриз почти сразу же высушил его, сделав липким на его коже. Обычно Эверард любил пляж - песок, прибой, солнце, молодых женщин в купальниках, все это - но это... что-то было очень неправильным во всем этом: солнце и его скудный свет, вечно проглядывающий за облаками, настойчивое то, как песчинки и соль, переносимые водой, ударялись о мутно сине-серое, разбрызгивались и терлись об него, и зловонный бриз, который высушивал все это, словно пленчатую вторую кожу на его лице и руках... ему это не нравилось, совсем не нравилось.

Ветер изменил направление и ударил ему прямо в лицо нездоровым запахом гниющих на пляже вещей, и, вероятно, не все из них были рыбой...

Вдалеке тихо зазвонил колокол, и он обнаружил, что направляется на звук, даже не осознав, что делает это.

– Это будет плохо, - пробормотал он прибою.

Чудовищная штука на церковной колокольне была достаточной проблемой; целый город уродливых, чешуйчатых тварей, которые плескались, скользили и плыли за ним, намереваясь убить его или скормить какому-нибудь рыбному богу или заставить его трахнуть какую-нибудь глубоководную самку... он вздрогнул.

"Надо отдать тебе должное, ублюдок, это очень атмосферно, - подумал он.
– Слава Говарду Филлипсу Лавкрафту за действительно ужасающее дерьмо хотя бы в одной из его историй".

Он отвернулся от пляжа и вышел на дорогу, как только увидел ее. Ему не нравилось бродить по городу, но какая-то внутренняя часть его больше не могла выносить нахождения рядом с водой.

"Не то чтобы запах в самом городе стал лучше", - подумал он.

Среди разваливающихся зданий, провисающих на своих гниющих фундаментах, он никого не увидел, но чувствовал, что за ним наблюдают. Ставни на окнах наверху закрылись, прежде чем он успел мельком увидеть жителей за ними. На каждом углу кто-то - что-то - оборачивался и скрывался из виду прямо перед тем, как он мог их увидеть. Одежда висела на бельевых веревках, изношенная, растянутая и все еще как-то грязная, а детские игрушки - мяч, рогатки, странная уродливая кукла - появлялись на тротуарах или редких участках кустарниковой травы, которые, как он предполагал, служили газонами.

"Кто-то должен был там жить", - предположил он - он знал, конечно; он читал эту историю - но они оставались вдали от глаз.

Когда он шел, он наступил на что-то одновременно твердое и мягкое, и вздрогнул, думая:

"Это рука, рука, о БОЖЕ, я наступил на..."

Он посмотрел вниз и увидел, что это был большой мужской ботинок, подошва которого отваливалась. И свод, и каблук были растянуты, как будто какая-то другая нога пыталась надеть их силой... или носила их до тех пор, пока их трансформация не сделала обувь невозможной.

Эверард покачал головой. Ему не нравились мысли, которые это место внушило ему, как соль и песок въелись в его кожу. Эти мысли казались когтями, зудящими и царапающими мягкие части его мозга.

Его ноги (он был почти уверен, что это не его мозг принимал решения прямо сейчас) вели его вверх по травянистым обрывам и продуваемым ветром выступам, пока он не свернул на большую полукруглую каменную площадь, на которой стояло высокое здание с куполом и остатками желтой краски.

Над дверью висела вывеска, хотя краска и, в некоторой степени, само дерево стерли бoльшую часть букв. Тем не менее, Эверард знал это место.

Он нашел отель "Гилман Хаус".

8.

Эверард собирался войти в убогий многоэтажный отель, но потом передумал, вспомнив "Тень над Иннсмутом" Лавкрафта и то, что случилось с главным героем после того, как он забронировал там номер.

"К черту все это", - подумал он и зашагал в противоположном направлении.

Сумерки уже опускались на город, и в некоторых ветхих жилищах зажглись окна. Тени заполнили улицы, которые он мог видеть, и среди них, казалось, появлялись люди, просто группы по двое или трое, некоторые хромали или странно сутулились при ходьбе. Эверард обнаружил, что не может выбросить эту историю из головы; он знал, кем или чем были эти люди. Отойдя немного от отеля, он нашел скамейку, окруженную коричневыми кустами; он сел, чтобы обдумать свой следующий шаг.