Чтение онлайн

— Я в восторге, что ты вообще смог раздобыть кровь. Как ты добыл ее? Есть ли какие-нибудь планы касательное ее применения?

Он поднял брови:

— Некоторые источники предполагают, что она обладает мощным восстанавливающим эффектом. До меня дошло сообщение, что герцог Калсиды приказал всем имеющимся в его распоряжении людям добыть этот пузырек. Он верил, что это восстановит его здоровье и вернет жизнеспособность. В течение многих лет я проявлял большой интерес к здоровью герцога, — слабая, но очень торжественная улыбка мелькнула у него на лице. — Пузырек крови был на пути в Калсиду, когда его... перенаправили. Вместо этого он попал ко мне, — Чейд подождал, пока эта мысль проникнет в мой разум, а затем добавил: — Дракон уже был мертв. Отказ в покупке крови не вернул бы его к жизни. Перенаправление его от герцога Калсиды, возможно, спасло жизни, — снова мелькнула улыбка. — Или, возможно, неполучение посылки закончило жизнь герцога.

— Я слышал, что он умер, когда драконы обрушились на его замок. Если это так, то в этом есть некоторая ирония, не находишь? Существа, на которых он охотился, чтобы сохранить свою жизнь, нашли его и убили.

— Ирония. Или судьба. Но о судьбе ты должен спрашивать своего Белого Пророка.

Он шутил. Возможно. Я ответил на это серьезно:

— После того как я вернул его из мертвых, он потерял способность видеть будущее. Он живет изо дня в день в настоящем времени, также, как и мы на ощупь пробираемся к своему будущему.

Чейд покачал головой.

— Нет пути в будущее, Фитц. Путь — это настоящее. Настоящее — это все, что есть или когда-либо будет. Ты можешь изменить, возможно, ближайшие десять вдохов своей жизни. Но после этого случайность снова захватывает тебя в свои зубы. Дерево падает на тебя, паук кусает лодыжку, и все грандиозные планы победы в битве пропали втуне. Настоящее — это то, что мы имеем, Фитц, настоящее — это то, где мы будем действовать, чтобы остаться в живых.

Эта волчья мысль заставила меня замолчать.

Чейд перевел дыхание, резко вздохнул и посмотрел на меня. Его глаза сияли. Я ждал.

— Есть кое-что еще, что ты должен знать. Я сомневаюсь, что это может помочь нам вернуть наших дочерей, но ты должен знать, при случае это может пригодится, — он был почти недоволен необходимостью поделиться своим секретом, каким бы он ни был. Я ждал.

— Шайн обладает Скиллом. И очень сильным.

— Что? — Мое изумление понравилось ему. Он улыбнулся:

— Да. Странно говорить, но талант, который у меня так слаб, что я до сих пор должен прилагать усилия, используя Скилл, расцвел в ней в юном возрасте. Кровь Видящих сильна в ее жилах.

— Как ты узнал это?

— Когда она была очень маленькой, она потянулась ко мне. У меня был сон маленькой девочки, дергающей меня за рукав. Называющей меня папой и умоляющей забрать ее, — гордая улыбка стала шире. — Она сильна в нем, Фитц. Достаточна сильна, чтобы найти меня.

— Я думал, она не знала, что ты ее отец.

— Она и не знает. Мать оставила ее на воспитание бабушке и дедушке, людям по-своему хорошим. Я признавал это, даже когда они выпрашивали у меня деньги. Очевидно, что они не любили меня, но они были верны их собственной крови. Она, бесспорно, была их внучкой, и они растили ее, как внучку. С тем же самым беспорядочным воспитанием они вернули ее матери, как ни грустно говорить это. Добрая, но не особо умная. Оберегать ребенка от беды — не то же самое, что воспитывать его в одиночку, — он покачал головой, сделав кислую мину. — Ее мать презирала ее с самого начала, и даже маленьким ребенком Шайн знала это. Но она также знала, что у нее где-то есть отец, и мечтала о нем. В своих снах она следовала этому желанию. И наши умы соприкоснулись.

Нехарактерно нежная улыбка на его лице рассказала мне, что это его настоящий секрет. Его дочь дотянулась и коснулась его разума. И он гордился ею и гордился ее Скиллом. Он жалел, что не в состоянии быть рядом с ней и придать форму врожденной сообразительности, которую разгадал в ней. Возможно, если бы он был с дочерью с начала, она могла бы унаследовать его роль. Теперь слишком поздно, подумал я. Мысли в моей голове мелькали как молнии, но мои собственные заботы перевешивали.

— Чейд, я считаю весьма вероятным то, что ты на самом деле прикоснулся к ней Скиллом первым. Как это сделал я с Неттл и Дьютифулом, даже не понимая, что делаю. И тогда она дотянулась до тебя. Значит, ты можешь связаться с ней, она скажет нам, где находится, и мы можем вернуть их! Чейд, почему мы не сделали это сразу?!

Улыбка исчезла, как будто ее никогда и не было.

— Не суди меня строго за это, — предупредил он меня. — Я запечатал ее. Для всех, кроме меня, еще в то время, когда она была маленькой. Задолго до того, как привести ее к тебе, я запечатал ее Скилл, чтобы защитить ее.

Я почувствовал себя плохо от разочарования, но рациональная часть моего разума собрала факты в аккуратно согласованную последовательность.

— Запечатал Скилл. Вот почему она была способна бороться со Служителями, когда все остальное стали послушными, как коровы в ожидании бойни.

Он согласно склонил голову.

— Разве ты не можешь дотянуться и распечатать ее? Передать через Скилл ключевое слово и открыть ее разум?

— Я пробовал. Не выходит.

— Почему? — мой голос сорвался от гнева и страха из-за того, что мы упустили эту возможность.

— Наверное, мой навык недостаточно сильный.

— Позволь тогда, я помогу. Или Олух. Держу пари, Олух может пробить любую стену.

Он стрельнул в меня взглядом.

— Пробить. Не лучшее слово, чтобы уговорить меня на эксперимент. Но я полагаю, нам придется сделать это, когда Олух прибудет сюда. Тем не менее я сомневаюсь, что это сработает. Я думаю, она поставила собственные стены, и они могут быть еще крепче моих.

— Разве ты научил ее их ставить?

— Мне не пришлось. Она, как и ты, некоторые вещи делает инстинктивно. Ты не помнишь, что сказал Верити про тебя? Что обычно он мог легко достигнуть тебя, но как только ты впадал в боевой раж, он терял с тобой связь.

Это было правдой, и, по-видимому, так было до сих пор.

— Но она не в бою. Они схвачены несколько дней назад…

— Шайн — прекрасная молодая женщина в руках калсидийских скотов, — Чейд повысил голос. — Я трус, Фитц. Я отказываюсь представлять, во что превратилась ее жизнь после того, как ее схватили. Она вполне может держать ум в состояние боевой готовности каждый миг каждого дня.

Не думай об этом, предупредил я себя. Страх был всепоглощающим, как туман в Ивовом Лесу. Я отогнал прочь колкие предположения о том, как могут обращаться с нашими дочерями. Но они относились к Пчелке, как к ценному призу. Конечно они будут защищать ее! Какое же грязное утешение предложил я себе, думая, что моя девочка может быть в безопасности от всего, что угрожает дочери Чейда. Ком сдавил горло.

Чейд тихо произнес:

— Оставь эмоции и подумай. Подумай и составь план, — он поднял руку, морщась от боли, и потер лоб. — Шайн смогла противостоять магии, потому что она была изолирована от Скилла. Это можно использовать как броню, когда мы выступим против них.

— Но она не была единственной, кто сопротивлялся. Ревел отбивался. И Лант.

Голос Чейд был глубоким:

— Пока они не применили магию. Вспомни, что сказал Лант. Он пытался держать дверь, а потом вдруг перестал, и захватчики смеялись над ним и проходили мимо него. Однако они оплели этой магией весь Ивовый Лес, но ее не было, когда они начали атаку. Почему? Они должны быть ближе к своим жертвам, чтобы она сработала? То, что Шайн, защищенная от любого влияния Скилла, была единственным человеком, способным продолжать сопротивление, намекает на то, что, если они не и используют Скилл самостоятельно, их магия тесно связана с ним. — Он сделал паузу и указал костлявым пальцем на меня. — Так. Что это говорит нам, Фитц?