Чтение онлайн

Возражать бесполезно. Матушка права. Пенелопа взглянула на лорда Гарри, тот лишь кивнул в ответ. Матушка взяла ее за руку и увела. Энтони, однако, уходить не собирался.

— А мы с вами, Честертон, обсудим эту тему, — сказал он.

— Разумеется, — согласился лорд Гарри. — Может, мне завтра утром приехать к вам домой?

— Нет, прямо сейчас.

— Но мне сейчас не совсем удобно.

— У вас другие планы?

— Да, на самом деле я…

— Измените их. У нас с вами есть дела, не требующие отлагательств.

Пенелопа попыталась ободряюще улыбнуться лорду Гарри. Представлялось немного несправедливым оставлять человека в такой момент наедине с ее разъяренным братом, но, похоже, выбора не было. Матушка тащила ее прочь. Одного взгляда на выражение ее лица хватило, чтобы понять, что спорить бесполезно. Кажется, на этот раз она зашла слишком далеко. Интересно, как лорд Гарри собирается все это уладить?

И еще она не могла не задаваться вопросом, — хоть это было и не ее дело, — какие планы имелись у него на вечер, которые Энтони просил отменить. Если думал встретиться с женщиной, то она не могла не порадоваться, что Энтони собирался их испортить. И еще очень надеялась, что ничего другого, кроме планов, брат у лорда Гарри не испортит.

— Вы в своем уме?

Гарриса не слишком волновал подтекст, но вопрос лорда Растмура он принял за риторический. Когда же выяснилось, что человек стоит и, гневно сверкая глазами, ждет от него ответа, он понял, что ошибся. Растмур спрашивал серьезно.

— По крайней мере мне об этом неизвестно, сэр, — ответил он. — Однако говорят, что в случае потери рассудка безумец узнает об этом последним.

— Шутить со мной не стоит. Как вы посмели вести себя с моей сестрой подобным образом?

— Я очень сожалею. И сознаю, что это демонстрирует отсутствие здравомыслия.

Отсутствие не только здравомыслия. О чем только он думал, когда позволил себе так увлечься? Проклятие, но женщина была такой доступной… такой соблазнительной, что он потерял над собой контроль. Нельзя было заходить так далеко, но он поддался искушению и повел себя, как скотина во время гона. Но что больше всего пугало — он не был уверен, что это больше не повторится, если представится случай, хоть полслучая. Мисс Растмур стала для него сладкой приманкой, и отказаться от нее было выше его сил.

— Проклятие, Честертон! — начал Растмур грубо. — Я понимаю, что значит быть помолвленным. Я не так стар и не так давно женился, чтобы забыть, что чувствовал тогда. Но, Боже милостивый, она моя сестра!

— Я понимаю, что вы огорчены, и это естественно, но…

— Поскольку вы утверждаете, что любите ее, я ожидал, что и относиться к ней будете с уважением.

— Вы совершенно правы, Растмур, — согласился Гаррис, склонив голову и демонстрируя раскаяние. — Я вел себя неподобающе для джентльмена, достойного такой награды.

Теперь пришло время Растмуру с ним согласиться. Что он непременно сделает, а затем с превеликой радостью потребует, чтобы Гаррис оставил всякую надежду когда-либо снова увидеть Пенелопу, не говоря уже о том, чтобы на ней жениться. Да, именно это и должно было произойти сейчас, чему он был невыразимо рад.

— Не могу не признать, что моя сестра — в определенном смысле неуправляемая, но заслуживает того, чтобы с ней обращались как с леди, — напыщенно заявил Растмур. — Черт бы вас подрал, Честертон, она и без вас постоянно попадает во всякие переделки и не нуждается, чтобы в этом ей еще и помогали.

— Я понимаю.

— Хорошо. Тогда мы оба знаем, что нужно сделать.

Он и вправду знал. Помолвку расторгнут. Гаррис уже чувствовал, как скрежещет зубами, как настоящий ухажер в ожидании услышать неминуемый приговор.

Растмур прочистил горло и продолжил:

— Мы должны назначить день свадьбы.

Было почти жаль, что… Минутку! Что это было?

Гаррис ожидал услышать что-то вроде: «никогда больше не приближайтесь к моей сестре» или «пистолеты на рассвете, подлый соблазнитель». Но не услышал. Услышал нечто другое. До него даже не сразу дошел смысл сказанного. День свадьбы?! Иноязычное понятие, для перевода которого потребовалась пауза.

— То есть вы не предлагаете отделить мою голову от туловища? Или погрузить меня на корабль, отправляющийся в Азию?

— Нет, черт подери! — воскликнул Растмур. — Я не оправдываю вашего поведения, но по всему видно, что моя сестра добровольная соучастница. Я не завидую вам в том, что вы взваливаете на свои плечи, Честертон, но, похоже, она этого хочет, и, насколько могу судить, для вас это тоже не является неприемлемым. Да и любовь не стоит сбрасывать со счета.

Любовь? Боже, что за вздор он несет?

— Я не встану на ее пути, — продолжал Растмур. — Итак, думаю, если в течение последующих двух недель вы сможете не набрасываться друг на друга в публичных местах, мы подготовимся к свадьбе скорее раньше, чем позже.

— Раньше, сэр?

— Раньше! Черт подери, Честертон, вы что, совсем не в состоянии владеть собой? Ладно, очень хорошо. Попробуем добиться специального разрешения, чтобы вас обвенчали в течение недели.

В течение недели? Обвенчали? Гаррис чуть не задохнулся от ужаса.

— Как к этому отнесется ваш дядя? Я слышал, что ему не терпится вас женить и сделать из вас приличного человека. В конце концов, у вас есть титул, о котором стоит подумать.

— Э-э-э, да… мой дядя был бы рад услышать об этом, но…

— Хорошо. Значит, решено. Вы оказались более сговорчивы, чем я ожидал.

— Да? — «Полагаю, это послужит мне уроком». — Ну уж не знаю. Если вы не уверены в том, что я тот, кто нужен вашей сестре, Растмур, я пойму, если вы захотите подождать немного…

— Глупости. Вы с Пенелопой дали ясно понять, чего хотите. Наша мать может воспротивиться такой спешке, но я уверен, что когда она получит возможность похвастаться перед подругами, что ее дочь вышла замуж по специальному разрешению, она останется довольна. Относительно того, как вы с моей сестрой решите отпраздновать это событие, я даже не хочу и слышать. Прошу лишь об одном — соблюдать приличия.

Проклятие! Вот, оказывается, чего стоила ему минутная слабость. Растмур похлопал его по спине и поздравил с принятием в семью. Интересно, как он из этого выпутается? Главное, как избежит гнева разъяренной Пенелопы, когда она узнает, что он наделал?