Чтение онлайн

Был без оков, и был таков:

"Чем дальше в лес, тем родней кров,

И наломаешь дров тяжелых".

Я говорил. В хмельной вуали

Она сидела у земли,

Крылатых мыслей журавли

Из головы не вылетали.

И вдруг я загадочно, как по-японски,

Сказал, возвышаясь в махровом халате:

Мол, туфли получишь ты в первом киоске,

В другом тебе выдадут белое платье.

Узнав, что не принц я в глазах ее светлых,

Сказал ей с обидой, но все-таки твердо:

Что третий ларек превратится в карету,

И можно поехать на танцы в четвертый.

Где снова окажется девственной плева,

Столом сервированным - водочный ящик,

Где примут тебя как и за королеву,

Но в полночь, наверно, придет настоящая.

И в восемь она уползла на корячках,

Пугаясь дворцовых мазурок и вальсов,

То зная, во что превратится жевачка,

То думая - вдруг я над ней посмеялся.

Очухался я, как портрет на обложке,

Вернее, случайно раскрытой странице:

Она возвращалась в одной босоножке,

Сказав, что вторая осталась у принца.

Всегда нет времени проверить,

Бросая сумрачный подвал,

И свет несется, и слова...

От фонаря - как от холеры.

Они ползли из-под кровати

И заползали на нее,

Срывая черное белье

И пуговицы на халатах;

Потом я вез их по домам,

Читая Блока и морали,

Но строчки в них не попадали,

Как почерк - в строчки телеграмм.

И вот они по миру бродят -

Кто в шубе, кто - без сапогов,

Проходят воду и огонь

В своеобычном женском роде,

Чтобы понять потом: увы,

Отжить - не значит отвертеться,

И легче пить вино от сердца,

Чем есть топор от головы.

ПОБЕГ

М. Тюмковой

Колючка трещала и с матом,

И с каждым сугробом вперед -

Был кипиш. Все было пиздато.

Казалось, никто не пасет,

За каждой моею спиною

Лучи между сосен совать -

Фонарь поскользнется по пояс

И вынырнет - вот голова.

То облака смятая туша,

То белые кости берез -

Разбитую голову кружит,

И вертит, и тошно до слез.

До смеха - ни ветра, ни боли,

Ни веры бежать - помолись,

А что там молиться за волю,

Скорее бы уж замели.

Какие-то домики мимо,

Заборы - Сибирь ли, Урал,

Бегу, улыбаюсь счастливо,

Бегу и ору, как дурак.

На горле давлю сухожилья,

А голос не внять, не унять -

Он справит лохматые крылья,

Расправит и справит опять.

Пинает, копытит ли душу,

И мстит, словно бог - на авось

За небо, дрожащее лужей,

За ноги, скользящие врозь.

Клинически белая трасса,

Кладбищенски-черный патруль -

Луна ли засветится басом,

Поманит и в пепел сотрут -

Заскалятся хачики скопом,

И фиксами будут сверкать,

И будут пинками под жопу

Засовывать в кузов зилка...

Туда, где деревья столбами,

Где воздуха желт парафин,

Да волки с тяжелыми лбами,

Да зона, да к черту, да блин -

Схватили и дернули сбоку -

Как снега ментов намело,

И бабы, как ружья из окон,

Смотрели и фыркали зло.

* * *

Любовь и ненависть, награда и наказание имеют к нему не большее касательство, чем, скажем, день и час.

Ф. С. Фицджеральд

Мне не оставить рухнувшие зданья

И фонари, заросшие травой.

Давно пора завязывать с собой

И с фактом своего существованья.

Всё чисто. Взгляды некуда бросать.

Общенья круг не делится на дольки.

Я существую - это факт, и только

Всплывает он, как тонут голоса.

Он весь плывёт, и, опытом окучен,

Не ищет лиц, что прячутся, ни тех

Мешочков, что, должно быть, в темноте

Замуровали боги для везучих.

И честь, с которой жили, кто хотел,

К нему придет, отдастся, и замучит.

Я прохожу пустые города:

Иду по льду и шаг пинаю шагом,

Как поезд, что опаздывает на год,

Плевал на всё. Такая ерунда -

Когда на небе кончится вода,

С него посыплется помятая бумага.

Шифровки во плоти, все шансы вряд,

Открытки в гости, в гости телеграммы:

Уже заходят - восемь, десять, дама,

И просят в них играть, и говорят -

"Твои до гроба", - что ж, не биты карты -

Отобраны все десять... Веселей

Амбиций прошлых разносить подарки,

Уйдя без трех

измятых и рублей.

Уже Луна способна не краснеть,

И неба не способна обезболить.

Билеты в рай с оборванным контролем

Летят себе, дешёвые, как снег.

Делите их, стыдливостью не мучась,

Сплетаясь даже судьбами в клубок

Один, пока меня не знает бог,

И не смогли постичь судьба и участь.

Какого черта должен побеждать

Я в этот раз? Пожертвуй сантименты,

Идущий в рай. Как жаль во мне клиента

Терять, мой Бог! Намерений не жаль.

А дуракам и смертникам везет -

Усну, и меня с водки пролитой

Автобус с лицом алкоголика

Обнюхает и увезет

Туда, где под серым цементом

Повесился куцый закат,

Где небо сожжет облака,

Как письма и все документы,

Туда, где я буду не нужен

Размашистым белым полям,

Где все мои тексты спалят,

И голого выпнут наружу.

ДЕЛО ТЕХНИКИ - 2

1992 - 1993