Чтение онлайн

Любил. Подавал себя: подан.

Щелкал зубами - не разнообразнее компостера,

Мучался, как дьявол, минетом зачатый:

Шел на Голгофу, а приходил в гости.

Искал лазейку, а находил перчатку.

Все знал и выжидал. Питал надежду

Комбикормами - жалко не залупой -

Когда в подруг или подружек между

Коротких слов вворачивал шурупы.

Исполнен страстью прямо как по нотам

По жизни пусть, и пусть дышу на ладан.

Умение казаться идиотом

Влечет к себе по прежнему, и ладно.

Еще не смерть, не вышли мясорубы.

Господь пусть отвернется: я стесняюсь.

Не рай я открывал, а рот беззубый:

Кладите хуй, мадам! Сеньор, кладите палец!

Где ваши ставки - нате их обратно:

Моя душа не вынесла ремонта.

Я вас любил - так нежно, так бесплатно,

Так беспонту. Так вы любили с понтом.

Вы так любили, чтобы россыпь мата,

Чтоб дверь снести, не дожидаясь "кто там",

Лицо чтоб искаженное цитатой,

И чтоб смеяться с полуоборота,

Бежать по стеклам солнышком с икотой.

Всходить на трон. Что трон?
– со стула падать.

Я больше не хочу казаться идиотом.

Мне этого теперь уже не надо.

Мне не нужна карьера наркомана.

Мне нужно денег полные карманы.

Я больше не хочу казаться странным.

Я меньше не хочу казаться странным.

Недурственна моя дурная слава.

Хитрющая, как Ротшильд в телогрейке:

За каждою моей душой - облава,

За каждою душою - ни копейки.

Душой не постигать, душою ерзать -

Так говорил, переходя на мат

Исус Христос в костюме паровоза

Сошедший с рельсов, неба и ума.

Америку открыть и перекрыть -

Какой светильник разума не видел?

Кругом метель - зима приходит сидя.

Не клады откопать - так хоть собак зарыть.

ПОЭМА О КИНЕМАТОГРАФЕ

ЭЙЗЕНШТЕЙНУ Посвящается...

Все самолеты возвращаются на аэродром,

Все капитаны отчетливо видят землю.

Р. Р. Рождественский

и И. Бродский:

Подарите мне книгу со счастливым концом.

Назым Хикмет.

Скромный кинотеатр под названием "Мудак".

Фильм социальный, героиня - аппаратчица.

На экране - прерия. Ползет удав.

Заяц пока за кадром. Он прячется.

Рушится жизнь советской семьи.

Проплывают титры, под музыку заикаясь.

Министр встает с символической скамьи

Подсудимых. И тут появляется заяц.

В зале уже накурено и напержено,

А заяц из-за кадра появляется и прячется...

И вот: вызывает хохот изображение Брежнева,

Исполняющее пасквиль голосом Караченцева.

Экстрасенс вызывает дух коммунизма. Очко

Опускается. Вот экстрасенс под конвоем.

В апофеозе сгорает дача. Гребенщиков

Выносит из пламени мертвого Цоя.

Падает рубль, снег и громкость.

Автомобиль промчал обезумевшего Ленина,

И Никита Михалков, испытывая неловкость,

Ебет мозги вместо Анны Карениной.

Анка оскорбляется на слово "попс",

А Чапаев уплывает с невозмутимостью мопса.

"Баста", - кричит фараон Хеопс,

И встает из гробницы хуй Хеопса.

Скачут верблюды. Песок на зубах.

Мелькают ковбои, звезды и полоски.

И вдруг все стихает. Играет Бах.

Знобит человека. Это - Тарковский.

Всех винтят, крутят и заворачивают.

Холодно. Синеет одинокий парус.

Извращенца наводит на мысль о безбрачии

Танец с фаллосами в исполнении Ротару.

Моцарт перед смертью изобретает минор,

Шопен давится от зависти и падает, синий,

И Винни Пух рассуждает о кризисе в кино,

Неожиданно для себя пародируя Буратино.

Факты тасуются в руках заокеанского шулера:

Выходит так, что нападение инсценировано.

Штирлиц хитрит на глазах у Мюллера,

Мюллер хереет: это не запланировано.

Оператор орет ассистенту - "Останови, кацо!"

Режиссер видит муху и отмахивается невольно

Вот и муху прихлопнули книгой со счастливым концом.

Вот и книгу продали за эти четыре сольдо.

КОНСТАНТИН УВАРОВ

Моему другу и полному тезке, а так же

мировой общественности посвящаю.

1.

Пусто в городе. Без базара

Поздно уже. Оборачиваются многие.

По улице идет Константин Уваров.

Это - уже патология.

Все стороны раздвигаются независимыми домами,

Переулки приобретают некоммерческий вид.

У Константина Уварова отключается память:

Он размашист, нелеп и небрит.

Солнце светит свысока и сбоку:

Оно уверено в завтрашнем дне.

Воздух разрумянился. Константину плохо:

Сейчас он предпочел бы снег.

На его туловище ретранслируется жизнь,

Абстинентный синдром атонален и самодоволен,

Но Константин проклинает тоталитарный режим,

И правительство не приостанавливает действие алкоголя.

Константин подходит к женщине, чтобы поцеловать,

Но незнакомая женщина - плохой собеседник;

А в Стране Константина раскалывается голова

Легко и просто, как орех в соседних.

Константин Уваров надеется сдуру,

Но его враги улыбаются скупо:

Господь Бог уже настраивает аппаратуру

Задумчиво, как начинающая рок-группа.

Какие-то ребятки достают ножи.

"Ну что там у вас, все?" - кричит Господь хмуро им.

Вот он морщится сильнее и сильнее дрожит,