Чтение онлайн

Стоя над могилой, думает Константин.

МОНОЛОГ ТРОЯНСКОГО КОНЯ :

(СОВЕСТЬ НАПАДАЮЩЕГО ПОСЛЕ ОДИННАДЦАТИМЕТРОВОГО УДАРА)

Под грудью его волосатой сердце рвалося на части.

Гомер - Вересаев.

Майн Шлиманн! Ты ищешь за Трою? Пустое, поверь мне.

Не скоро найдешь, коль закладывать начал за галстук.

Спроси у меня. Я-то знаю... Тут греки намедни

Просили ответить, и очень, но я отказался.

В историю кружки не выльешь историю пива.

История Трои по горло наелась, и, кстати,

Удержит любую осаду. По личным мотивам

Елена мертва, а с истории этого хватит.

Нашелся же лекарь - застенчивый был, бородатый...

Все гладил меня и учил вычислению суммы...

А я ему - на про Елену - мол, жили когда-то,

Потом разбежались... Сплошное вранье, ты не думай.

А тут уж народу нашло - все цари или принцы

Пьянющие - то им дыра, то им пагубный климат...

Елену увидели. Звали гулять и жениться.

Сначала дрались, а потом воевали, мой Шлиманн!

Он сам перегрелся - мол, все перетрет, только где там -

Как начал втирать им - а там же сплошные герои...

Сперва извинялся, потом оказался поэтом.

Поэтом, Майн Шлиманн, Гомером. Ты в курсе за Трою?

Стояла осада. Елена! Я бил ей на жалость.

Античное дело, я думал - бывало, любили,

Так долго, что вплоть до кентавров... Она отказалась -

Мол, лошадь, и лошадь. Елена - тяжелое имя.

Шли годы. Сюжет развивался. Осада держалась.

Гомер - занимался со мной культуризмом порою;

И как-то с утра, сознавая, что делает гадость,

Сказал мне смущенно: "Братишка, давай это... Трою...".

Елена смотрела в упор. Я стоял на асфальте.

Елена ждала - мол, любила когда-то - да что там...

Гомер суетился и плакал. Все ждали пенальти.

И шел я одиннадцать метров к троянским воротам...

Повозкой назойливой сзади поехало время,

И тысячи скрещенных звезд поднялись на колени.

Мой голос влюбленный! Ты был беззащитен и светел.

Мои бессистемные руки пытались ответить.

Под кожею билось тяжелое имя чужое;

Троянцы из Трои сбегали по двое-по трое.

Троянцев ловили, и били, и били по яйцам.

С отбитыми яйцами быстро погибли троянцы.

Войска выносили квартиры и пили сухое.

Елена боялась солдат: десять лет, как в походе.

Парис притаился под деревом, аки масленок.

Елена теряла значенье. Запахло паленым.

Теряя контроль над собой и теряя надежду

Елена прикинула риск. Повернулась. Пыталась

На глаз оценить мою преданнось. Скалилась нежно.

Я ржал истерично. Теперь я показывал фаллос.

Она, пожимая плечами, скривила ебальце,

И я ей в лицо истекал своей спермой хорошей.

И птицы на небе разжали холодные пальцы,

И птицы на небе заржали в кривые ладоши.

...Записывай, Шлиманн. Лет тридцать. Жената. Еврейка

Скорее всего. Но царица - держаться умела.

А я не царица... Пиши - по утряне ефрейтор

Чего-то порылся, и - надо же - бросил мне тело.

Я шел через поле и имя тяжелое вором

Нашел и тащил, и глодал, и безокою птицей

Клевал и копытил его близорукое горло -

Как стая милиций, моих закадычных милиций...

Которая печь будет печь этот лакомый запах?

Когда это имя заведомо выпадет на пол?

Спина прохудилась тогда-то, причем он впивался -

Холодный трезубец его растопыренных пальцев.

...Майн Шлиманн! Ты все еще ищешь? Найдешь - ну и что же?

Такие, как ты, вечно ищут, и вечно находят -

А мне отвечать, и кругом эти пьяные рожи,

И всем надо в Трою... Послушай - давай о погоде?..

УДИВИТЕЛЬНО МАЛЕНЬКИЕ ТРАГЕДИИ

(О чем молчат ненавязчивые)

Моему другу и учителю Александру Пушкину

с любовью и уважением.

Сальери.
– Что ты принес?

Моцарт.
– Нет, так, безделицу. Намедни

Бессонница моя меня томила,

И в голову пришли мне две, три мысли.

Вчера я набросал их. Мне хотелось

Твое услышать мненье.

Сальери .- Говори.

Моцарт.
– Появляется Автор. Выгладит он молодо.

Тут же скручивает цигарку -

И где насобачился? Пока он стоит на остановке. Холодно.

Из-за Угла осторожно появляется Автобус. Прячется.

Угол умудрено прикидывает расклад.

И вдруг улыбается - жутко и невыносимо:

У Автора не выдерживают нервы. Он уходит, все послав,

И Автобус с хохотом проносится мимо.

Сальери.
– Ах, Моцарт! Как безделицу такую

Ты можешь вспоминать?

Моцарт. - Я поясняю

Что в тот же вечер, как будто назло -

В разгар веселья (с куревом, водка неплохая)

Автор взволнованно смотрит на потолок,

И выходит из комнаты, многозначительно вздыхая.

Все переглядываются. Оленька встает:

Она выпила, но пока еще слишком мало.

Оба журналиста поддерживают ее...

И потолок падает под звуки "Интернационала".

Сальери.
– И ты смеяться можешь?

Моцарт. - Ах, Сальери!

Ужель и сам ты не смеешься?

Сальери. - Нет!

Моцарт.
– Пойми Сальери - это было. Веришь?

Я прочитаю.

Сальери. - Быль?

Моцарт. - Скорей, сонет.

Эпицентр России. Похмельные ландшафты.

Железнодорожная станция, размером с трамвайную.

На рельсах с сумкой в руках спит Автор.