Страсть принцессы Будур
Шрифт:
– Я не боюсь, чародей. Но я прошу тебя, не рассказывать мне сейчас о моей судьбе. Лучше расскажи сначала о стране на островах…
И не успел Дахнаш раскрыть рот, чтобы подсказать принцу название страны, как услышал:
– …о стране Канагава. Я должен ступить на ее берег, зная все, что только способен узнать человек.
– Повинуюсь, принц Кемаль. Думаю, для твоего визиря в моем рассказе не будет ничего нового, но все же я начну. Знай же, сын царя Шахрамана, что страна Канагава лежит посреди теплого моря под теплым солнцем. Правит ею древний род Фудзивара, а нынешний император Такэтори – четырнадцатый правитель из этого рода.
– Ты разрешишь задать вопрос, маг?
– С удовольствием отвечу, благородный визирь.
– А не тот ли это Такэтори, что взял в жены женщину из простолюдинок?
– Да, мудрый Ризван, это он… Два года он был в изгнании, добивался, чтобы его отец смилостивился, но жениться смог только после того, как сам стал императором… Он по-прежнему влюблен в императрицу Комати. А их дочь, раз уж мы заговорили об этом семействе, удивительная девушка. Она умна и сдержанна, как и полагается наследнице императорского рода, необычайно хороша собой, но и необычайно горда. Онако при этом верит в сказки о прекрасных принцах. И в то, что есть на свете один-единственный мужчина, назначенный судьбой только ей…
«Неужели и теперь ты не услышишь того, что предназначено именно для твоих ушей, дитя рода человеческого? Но больше я ничего не могу тебе сказать…»
– Наверное, такая девушка существует лишь в сказке…
«Да, принц! И эту сказку создали мы с моей прекрасной возлюбленной, Маймуной, дочерью царя Димирьята. Создали для вас двоих: для тебя и для малышки Будур!»
– Быть может, принц, быть может…
– А чем еще известна эта страна? – визирь понял, что должен задавать вопросы сам, ведь Кемаля интересовало только одно. Вернее, только одна…
– Это страна утонченных, замечательных поэтов и художников, страна, где музыка значит так же много, как и приказ владыки, а люди привыкли ценить каждое слово на вес золота. Страна Канагава плывет через столетия неторопливо и достойно. Точно так же, как достойно и милосердно правит ею род Фудзивара…
– Благодарю тебя, маг. – Визирь готов был поклясться, что этот черный маг чего-то не договаривает.
– И я благодарю тебя, мудрый Дахнаш! Наверное, ты рассказал мне самое главное, а в остальном я попытаюсь разобраться с помощью Аллаха всемилостивейшего и милосердного. Да еще и руководствуясь мудрыми советами благородного Ризвана.
– Ты забыл, юный Кемаль, что в этой стране чтят иных богов… – улыбнулся Дахнаш.
– Ну что ж, – принц Кемаль светло улыбнулся в ответ, – тогда пусть они мне тоже помогут!
И сын царя Шахрамана сложил руки в намасте – знаке привета и благодарности. Длинные рукава его одеяния чуть обнажили кисти, и в жарком свете садящегося солнца блеснула темно-золотая лента амулета Нага-повелителя.
Дахнаш впился взглядом в эту ленту.
– Что с тобой, чародей?
Но Дахнаш молчал. Нельзя сказать, что он испугался при виде амулета, но теперь ифрит понял, что два юных человечка перестали быть игрушками в руках детей магического народа. Что принца с запада и принцессу с востока охраняют силы не менее могущественные, чем те, которыми обладают дети Иблиса.
– Почему ты замолчал, звездочет?
– Я подумал, о принц, что ответил на все твои вопросы. И теперь могу удалиться в башню делать необходимые вычисления, дабы дать вам возможность поразмыслить о моих словах… Я же постараюсь получше разглядеть, что предвещают вам светила… А теперь я должен с вами проститься…
Со всей возможной для его положения поспешностью Дахнаш покинул покои, где остались весьма удивленные его поведением визирь и принц Кемаль.
– Странный все же чародей у магараджи…
– Очень странный. Мне показалось, мой принц, что он заторопился после того, как увидел амулет, который подарил тебе Наг…
– Но это же просто кусок змеиной кожи… Чего он испугался?
– Думаю, Кемаль, он испугался силы, равной его силе…
– Но почему он должен чего-то пугаться, ведь он же простой звездочет!
Визирь отрицательно покачал головой.
– Нет, мой принц… Простой звездочет, который не отбрасывает тени, а ведь солнце садится, и его лучи пронизывают этот зал насквозь… Простой звездочет, который не приминает ворса ковров, а ведь у нас под ногами драгоценные хорасанские шелковые ковры, ворс которых может склониться и от дуновения ветерка…. Маг Дахнаш вовсе не «простой звездочет»…
– Но кто же он тогда?
– Я думаю, что нам этого знать не следует. Уверен, что на нашем пути нет ничего случайного. И появление Дахнаша тоже не случайно. Но он указал нам путь, и теперь мы может продолжить странствие, зная не только, куда мы должны попасть, но и имя твоей мечты…
– Ты уверен, что эта неизвестная принцесса Будур – девушка из моего сна?
– Да, принц. Я уверен в этом точно так же, как и в том, что цель наших странствий близка и достижима.
– Но тогда, мудрый визирь, не отправить ли нам скорохода к отцу? Пусть узнает о наших планах!
– Согласен, мальчик. Я воспользуюсь гостеприимством магараджи, раз уж за него так щедро заплачено. Гонец отправится к твоему отцу. Но письмо ему я напишу сам. И так, что никто, кроме повелителя, царя Шахрамана, не прочтет его…
Жаркий летний вечер превратился в теплую ночь. Грезил во сне о прекрасной девушке принц, составлял тайное послание царю благородный Ризван. Готовились к далекому переходу караванщики…
А в древней башне, где снова не было людей, ифрит Дахнаш рассказывал джиннии Маймуне о том, какими могущественными защитниками обзавелся теперь принц Кемаль. Тот, кого джинния сочла самым черствым, самым бесчувственным юношей в мире.
Макама восемнадцатая
Необыкновенно жарким выдалось лето в прекрасной стране Канагава. В знойном мареве утопал даже императорский дворец. В саду поникли цветы, а нежные деревца начали сбрасывать листву, чтобы хоть так защититься от испепеляющего жара. Принцесса Будур вместе с подругами и придворными дамами теперь все время проводила не в столице, иссыхающей от жары, а на берегу моря в летнем домике. Положение не позволяло дочери императора, словно простой охотнице за жемчугом, ама, целыми днями нырять и плавать в соленых водах. Но Будур придумала, как обмануть суровых нянь, в чьи обязанности входило следить за юной принцессой. Она приказала перенести как можно ближе к воде свою плетеную беседку. И как только глаза нянюшек смыкались в старческой дреме, она мигом сбрасывала с себя многослойное одеяние и погружалась в воду.
Ныряние, охота за раковинами-жемчужницами и долгие беседы у костра с девушками ама стали для Будур такой же радостью, как поэзия. В добыче драгоценных жемчужин и в создании танка она видела много общего, чувствовала, что долгие поиски того самого, единственно верного слова сродни многим часам, проведенным под водой ради единственной неповторимо-прекрасной жемчужины.
У костра девушки болтали о том, о чем болтают все девушки мира – о любви и изменах, о парнях и дальних странах, где живется лучше, богаче и вольготнее. А когда приближался самый темный час ночи, наступало время страшных рассказов. Но девушки ама никогда не рассказывали о призраках, безмолвно скользящих в тишине ночных садов, о пионовом фонаре, что освещает оба мира и призывает духов пробираться из своего мира в мир живых… Всегда это были рассказы о подводных чудовищах – о спрутах-монстрах, что могут обвить своими щупальцами не только джонку, но и шхуну, и вместе с моряками увлечь ее в морскую пучину; о чудовищных драконах, что живут на полуденных островах. Крики их будто бы похожи на рев медведя, а лапы толщиной со ствол древнего дерева.