Чтение онлайн

Слово ФАНАТ, произнесенное старейшим участником форума, многое означает. За этим постом последовало еще несколько подобных. После чего люди на форуме стали возмущаться:

Марк, я бы не стал говорить так категорично. Тер-Ованесов достаточно известный фотограф в мире искусства. Банально — набери в поисковике его фамилию, и проверь по картинкам и по ссылкам.

Марк, я во многом с Тобой согласна, но в этом случае нет. Григорий Тер-Ованесов был известным артистом-фото-художником намного раньше, чем взошла звезда славы Высоцкого. И я не ищу его фамилии в поисковике, а с удовольствием узнаю, что автором известных фото кинозвезд польского кино: Барбары Брыльской, Люцины Винницкой, Беаты Тышкевич, является именно Тер-Ованесов. Для Владимира Высоцкого попасть в 60-е годы на пленку этого фотохудожника значило попасть в мир звезд кино. Конечно, это были съемки по заказу, рекламные фотографии. И когда мы читаем, как трудно было Высоцкому найти себе место на этом Олимпе, фотографии Тер-Ованесова для него были пропуском в мир всемирного кино. Я так думаю… И горжусь, что в раннее, очень трудное для Высоцкого время, он пришел в мастерскую Тер-Ованесова, даже если этот знаменитый художник не помнит его.

Я не стал выяснять отношений. Вернее, стал. Но понял, что это бесполезно и только усугубит и без того напряженную обстановку на форуме. Поэтому все свои посты я убрал. И выдал на форуме следующее:

Жорж, (так он сам любит себя называть и только так называют его друзья), Тер-Ованесов рассказал мне свою историю знакомства и общения с Высоцким. Наверное, те, кто знает биографию ВВ лучше этого человека, смогут внести какие-то коррективы в столь неравнодушный рассказ. Следует, видимо, учесть, что Георгию Макаровичу сейчас 82 года. Поэтому его монолог, как мне кажется, несколько сумбурен и порой слишком субъективен. Но, может, тем и хорош. Так критически оцениваю его я сам. Хотя, старался не мешать старому, мудрому человеку оставаться самим собой. Не влезал с глупыми вопросами типа «что, где, когда»? По крайней мере, старался так делать. Но как без этого обойтись? Кстати, спасибо некоторым дотошным форум-чанам, которые в электронке в очень корректной форме навели меня на сугубо прагматичные вопросы о ВВ. Иначе, я бы весь разговор со стариком перевел в плоскость своего и его чувственного отношения к ВВ. То, чего многие из ВАС не сильно любят. А зря. Именно через подобные вопросы и раскрываются души человеческие. Не уверен, что меня все поймут правильно.

Старик Тер сам давно стал легендой. Мы дружим с ним довольно давно. Это совсем не значит, что я себя к нему приравниваю. Просто, когда два мужика, независимо от возраста, находят друг с другом общий язык, это здорово. Конечно, мы относимся друг к другу в соответствии со значительной разницей в возрасте по-дружески, то есть сложнотерпимо. Но знаю одно — таких человеков больше нет. Их реально уже не существует. Они все давно вымерли. Тера я просто люблю. В гостях у него бываю частенько. Не станет его, некому будет позвонить, спросить что-то об актерах советского кино, просто посоветоваться в каком-то личном, сложном жизненном вопросе. При всей неоднозначности его характера, он остается очень значимым для меня человеком. Иногда я задаю вопрос своим коллегам — почему нельзя взять интервью, например, у своей матери или дедушки? Я бы, например, не смог. Потому что считаю это верхом кощунства. Со стариком мне также трудно было беседовать, как с каким-то родным человеком. Поймите меня правильно. Правда, после истории со звонками отдельных форумчан, отношения наши с Тером не могли не испортиться. Интересно не это, а то, что результата у этих звонков все равно не было. Эмоционально меня вся эта история, надо признать, очень «прибила». Интервью с любым человеком никогда не выстраивалось для меня только лишь с целью получения ответов на простенькие вопросы. Сложные вопросы задавать труднее. И отвечать на них — тоже нелегко. Да, для кого-то из ВАС это вмешательство в личную жизнь. Но наша жизнь вся состоит из личного. А уж Высоцкого тем более. Сухие факты и цифры тоже кому-то интересны. Но таких людей крайне мало.

Похоже, только любовь может поддерживать интерес к кому-то или чему-то долгое-долгое время. Но любить по схеме или саму схему НЕВОЗМОЖНО. Любить можно только ЖИВОЕ. И, конечно же, индивидуально, по-своему. Конечно, схему можно знать, помнить. Возможно, даже совершенствовать. Но спорить совершенно бесполезно. Кто-то даже ФОРУМ назвал живым. И в этом, кстати, много правды. Среди нас есть люди, которые и сами не понимают, что они любят Высоцкого. Как некий Вольдемар, который плюется, но почему-то «с интересом читает мои книги». Теперь я думаю, что если бы автор раскрыл в книге «Тайная любовь Высоцкого» кавычки в скандальных главах, ничего бы страшного и не случилось. Просто книга была бы совершенно другой. Неужели, кому-то еще непонятно?

Почитал в «МК» интервью с Людмилой Абрамовой, которое на форуме обхаяли. Почему, спрашивается? И какие-такие неизвестные, таинственно-многозначительные вопросы можно задать Абрамовой, чтобы было интересно читать людям? Напишите их на форуме, может, кто-то с Абрамовой и пообщается. Но — нет! Одни понты. А развития нет. Созидательной работы на форуме нет практически никакой. Кто этим может, должен заниматься? Тот, кто больше знает. Кто считается авторитетом. Кому небезразлична память о Высоцком.

Мне показалось, что такой материал, как интервью с Те-ром, не должен оставаться достоянием личной переписки. Потому что, как я понял, каждый из ВАС тоже тянет одеяло на себя. Подстраивается народ в какой-то степени друг под друга. Наверное, иначе нельзя жить на совместном информационном пространстве. Но попрошу некоторых бывших советских интеллигентов, давно не живущих в России, все же учесть, что я такой же участник форума, как и все.

А теперь само интервью:

— После картины «713-й просит посадки» Высоцкий нигде не снимался. Болтался между театрами, в которых ему было совсем неинтересно. В Москве на Кузнецком мосту в то время работал клуб милиции. Там после вечерних спектаклей стали собираться молодые актеры нескольких театров. Среди них был и Высоцкий. Именно там я его впервые и увидел. Особо он не выделялся. Но сила внутренняя, мощь, нет, скорее, настойчивость, даже упертость во взгляде чувствовалась. Я так про себя тогда подумал — вот как рванет когда-нибудь парень!

Молодые хотели вместе подготовить какой-то спектакль. Репетировали, короче. Как-то вместе с Артуром Макаровым, Левой Кочаряном, с которыми я крепко дружил, пошли посмотреть, что там происходит. Убогое зрелище предстало перед нами. Никакой организации, дисциплины. Мы с друзьями посмотрели друг на друга, посмеялись и «приговорили» эту «команду». И, вправду, вскоре все там развалилось.

А в это же время наш общий приятель Эдик Кеосаян начал готовиться к съемкам картины «Стряпуха». Первый заместитель министра кинематографии Александр Баскаков специально подбирал подходящий киношный репертуар для актрисы Вахтанговского театра Юлии Борисовой. Главная женская роль в картине предназначалась именно ей. Но Эдик был в хорошем смысле слова пройдохой. Он не любил кланяться перед кинематографическим начальством. У него были свои связи в высших сферах, в ЦК комсомола, например. И ему кто-то насоветовал взять на главную роль Светлану Светличную. По его словам у него завязались с красивой актрисой романтические отношения. Но это так, к слову.

Или мы встретились с Володей впервые на Большой Каретной у Левы Кочаряна? Кажется, в конце 50-х годов? Да, я уже работал в «Советском экране». Слишком много времени прошло. Точнее, пожалуй, и не вспомню. Да-да, обычная встреча, попойка. Потом мы всей компанией завалились в гости к Жоре Епифанцеву. Он как раз только что получил вместе с молодой женой, балериной новую квартиру. Вместе с нами там еще были Олег Стриженов, Толя Утевский, Володя Акимов. Он тоже недалеко оттуда жил. Пили водку, трепались, дурачились. Обычно наши мужские сборища происходили у Володи Акимова, но чаще у Левы Кочаряна.

— Первое твое впечатление от Высоцкого?

— Обычный парень. Ничем среди нас не выделяющийся. Сдержанный. Если не сказать больше — несколько аскетичный, что ли. Он больше слушал, чем говорил. Песен почему-то не пел. Вел себя очень скромно. Не выпячивался, не выступал, как сегодня говорят. Может, потому что был моложе всех нас? Лидерами были, конечно, Артур и Лева. Они задавали тон, вели диалог. Никто с ними не спорил. Не о чем, как говорится. Всем все было понятно. Но Володя держался в компании на каком-то своем определенном, можно даже сказать особом уровне. В нем чувствовалась доброта, чуткость. Он мог деликатно что-то сказать, выразить свои чувства как-то индивидуально. По всему чувствовалось, старшие товарищи ему доверяли. А он верил им бесконечно. Вот эта мужицкая солидарность очень подкупала всех, кто был рядом. Я не леплю из Высоцкого кумира. И не лепил никогда. Им он стал гораздо позже наших с ним встреч. Меня же с ним связывали в те годы общие друзья. Повторяю, он был тогда самым обычным парнем, молодым актером. Не больше и не меньше.

— Так все же что со «Стряпухой»?

— В то время Лева Кочарян и Артур Макаров еще не были в близких отношениях с Кеосаяном. Познакомил их я. «Поговори с Эдиком, вы же друзья, пусть он возьмет Володю в свой фильм», — говорит мне как-то Лева. Потом еще раз, еще. По прошествии стольких лет могу признать, что Эдик Кеосаян был не очень хорошего мнения о Кочаряне. Они оба были лидерами, в какой-то степени авантюрными личностями. Пусть и в хорошем смысле этого слова. И кто бы что ни говорил, Лева был задиристым парнем, хулиганистым. Если что не по нему, запросто мог врезать. Был среди нас еще один человек — режиссер Эдик Абалов. Он, кстати, делал на телевидении самые первые «Голубые огоньки». Умер Абалов в Америке. Помнишь, ему поначалу дали снимать фильм «Иваново детство». Который он успешно завалил. Картину доверили переснимать молодому Тарковскому. И тот сумел каким-то чудом создать маленький поэтичный шедевр. Подобрал актеров, создал доверительную атмосферу на площадке. Для этого нужно только одно — безмерный талант. И глубокую убежденность в правоте своего пути. Талант в этом как раз и состоит.