Чтение онлайн

– Скажу, что вы, илитари, выдаёте себя. Вы бунтарка и привыкли, что это вашим мнением интересуются. Не обращать внимания на мнение и разговоры окружающих могут себе позволить только те, кто знает вкус власти и привык ею обладать.
– Ответил мне Люциар.
– Но раз никого ничего не смущает, то может за стол?

– Так что там с богиней, про которую я не знаю?
– напомнил о начале нашей беседы Имарат, помогая мне усесться за стол.

– Ещё при моём прадеде из одного из закрытых миров широко распространилось верование в особый флeр удачи. Возможно, демиург, создавая тот мир, что-то там намудрил с законами вероятности. Насколько я помню, основным постулатом там было, что задумавшему зло, будет противостоять сам мир, помогая тому, кто с этим злом будет бороться или на кого оно будет направлено.
– Начал рассказывать Люциар.
– И так быстро оно проникло в умы и души, что даже в Междумирье стали появляться храмы Удачи. Огромное распространение получили и дары с пожеланием удачи. Главным был не сам дар даже, а то, как его преподносили. Дар всегда был в руках жрицы. Её фигуру вырезали из камня приносящего удачу, этакого талисмана. От небольших фигурок с украшениями в руках, до статуй в полный рост, удерживающих оружие или книги. Это верование быстро стало всеобщим. И вредным. Кто, как ни стражи знают, что удача вовсе не капризная богиня, а результат долгого и тяжёлого труда. Но так заманчиво получить всё по просьбе, по стечению удачно сложившихся обстоятельств... Верховный Страж тогда был вынужден наложить вето на храмы Удачи. Всех жриц повыдавал замуж, а статуи, приносящие удачу, попали под запрет. Наоборот, нахождение такой статуи в доме, могло привести к серьёзным проблемам.

– А сейчас не будет таких проблем?
– спросила я.

– Не думаю, что вообще много кто поймёт, чьe платье надето на вас, илитари. А во вторых... Верховная жрица была выдана замуж за моего прадеда. Так что всегда можно сказать, что вы старались угодить.
– Усмехнулся Люциар, вгрызаясь в мясо.
– К тому же, моя прабабушка, вечно обещала, когда сердилась, что сейчас чей-то хвост пойдёт на талисман.

– А разве нужны не хвост или лапка зайца?
– вспомнила я.

– Вот именно с таким прищуром красивых глаз она и предупреждала. Кстати, она так же, как и вы, была темноволоса и темноглаза. Ещё и смуглокожа. Но я, хоть и был совсем маленьким, помню, какие бури устраивал прадед, если считал, что кто-то слишком долго смотрел на его жену. И всегда поправлял всех вокруг, что у него жена, а не спутница.
– Улыбался отец Имарата.
– А могу я узнать, где вы достали это платье? Поверьте, потрошить вещи, оставшиеся как память о старших членах рода, я не позволил бы даже сыновьям.

– В смежной со спальней комнате, там в углу узкий проход.
– Не стала скрывать я.

– Нет у меня в спальне никакого прохода.
– Заявил Имарат.

– Пффф... А вот если бы ты хоть раз нормально убрался, а не обновлял, какие-то там заклинания очистки, то знал бы, что есть.
– Фыркнула уже я.
– Мне показалось, что это какая-то кладовка с ненужными вещами.

– И не удивились?
– спросил меня блондин.

– Честно говоря, нет. У меня у самой дома был шкаф, куда я складывала подарки. Вазы, наборы для ручек, и прочее. Для моих сотрудников дежурная галочка, что проявили знак внимания, для меня очередной экземпляр в коллекцию ненужных вещей.
– Пожала плечами я.
– Если честно, то из всех подарков я использовала только фотоальбомы. Это такая книга для самодельных картинок с памятными моментами.

– Вроде этих?
– показал на книги, что принёс с собой Люциар.
– Каждая страница, это артефакт, который способен сохранить и постоянно воспроизводить один и тот же момент из памяти владельца. Не хотите посмотреть?

Я кивнула, посуда и остатки еды куда-то незаметно делись.

– Странно, - задумчиво протянул Люциар.
– Огонь в очаге давно должен был утихнуть, но никак не прогорает.

– И хорошо, - ответила я.
– И тепло, и светло, и уютно. Мне очень нравится. Открытое пламя завораживает.

– Хм, - потeр подбородок, чему-то улыбаясь блондин.
– Как вы понимаете, здесь мои воспоминания. Вот эти о семье. Это прадед...

– Невозможно! Какой огромный!
– удивилась я.

– Я оставил это воспоминание, когда мне было три, - улыбнулся Люциар.
– На более поздних рост и ширина плеч прадеда существенно сократятся. А вот это прабабушка. Никого и никогда не видел красивее. Она всегда была яркой звездой среди бесцветных самок. А разбудить её ехидство боялись три поколения Верховных.

Мне было интересно рассматривать каждый осколок памяти. И хотя я прекрасно понимала, что здесь очень много личного и эмоционального, я внимательно вглядывалась в черты давно ушедших стражей. Другого названия этих существ я не знала. И рога, и хвосты уже и не казались такими прям существенными отличиями от обычных людей. Потом мы взялись за второй альбом, как я назвала для себя эти книги с воспоминаниями. На первой же странице был сердитый младенец с заплаканными глазками.

– Какой милый!
– не удержалась я.

– Здесь Имарату всего несколько часов от рождения. Вон, даже рожки не наметились.
– Показал на гладкий лоб ребёнка Люциар.
– Тут-то уже вон, с младшим братом бодаются.

На картинке два мальчишки на вид лет пяти и трёх, стоя на карачках, сталкивались рожками и хлестали хвостиками. Почему-то эта картинка вызвала у меня умиление и смех.

– Отец! Вот можно было обойтись и без этого!
– недовольно бурчал Имарат.

– Нет, нельзя было. И не учи папу, папа старательно показывает, что ты можешь быть милым, а не только твердолобым.
– Фыркнул Люциар.
– А вот это две виноватые мордочки, так и не сознавшиеся, кто съел армийский мёд.

– А так незаметно?
– улыбалась я, имея в виду липкие пятна на щеках и даже на рогах.

– А тут мы тайком стащили отцовские клинки и естественно поранились, но стойко делаем вид, что всё так и должно быть и нигде, ничего не болит.
– Ткнул пальцем Люциар.
– День Верховного. И конечно бал по такому случаю. Мы тогда с Верховным долго наблюдали, когда ж этот упрямец сдастся. Но нет. Мы вон, танцуем.

На белом камзоле была заметна кровавая полоска от раны. Но рогатая девушка довольно улыбалась, когда её поднимали в танце на высоко поднятые руки.

– Коза безмозглая, - пробубнила я.

– И не одна она. Самки быстро поняли, что к чему, и одна за другой приглашали моего старшего на танец. Отказать самке, это нанести сильную обиду. Вот он и танцевал.
– Согласился со мной Люциар, а я с жалостью посмотрела на сердитого Имарата.

Глава 10.

Светлана.

– К счастью, моих альбомов здесь нет.
– Улыбнулась я сердитому Имарату.

– Повезло, ты избавлена от этого позора. Вот неужели нельзя было обойтись без этого?
– фыркнул страж.

– Вообще-то нет. Твоя пара напугана и растеряна.
– Развернулся к нему Люциар.
– И никто из нас не понимает, как вести себя в этой ситуации. А меня смущает желание илитари заняться уборкой. Потому что моя прабабушка иногда занималась наведением порядка, и прадед считал это очень и очень тревожным знаком.

– На самом деле не всё так ужасно, - вздохнула я.
– Поймите, по меркам моего мира, вот это всё сумасшествие. Нет других миров, нет никаких способов перемещения через зеркала, нет никаких существ с рогами и хвостами. И если один и тот же кошмар снится на протяжении нескольких лет, то это навязчивое состояние. Обращаешься к доктору, тот выписывает таблеточки или укольчики и всё. Всё на своём месте. Возможно, если бы я не пряталась от очевидно преследующего меня сновидения, и вовремя обратилась бы к специалистам, то я бы сейчас не находилась бы здесь и не беседовала бы с очаровательными и харизматичными, но глюками. Мозг не справляется с ситуацией. И ищет что-то такое, что может его спасти. Он ищет помощи и защиты. Разуму нужен порядок! А этому дому, вы уж простите, необходима уборка.

– Мой замок в порядке и содержится достойно!
– разозлился Имарат.

– Пфф, мой! Дом только тогда твой, когда он твои руки чувствует и помнит. А так это просто... Пустили на постой.
– Ответила я.

– Какая мудрость!
– улыбнулся Люциар.

– Это не моё. Так свекровь Лизы говорит. Но мне эти слова кажутся правильными.
– Призналась я в заимствовании чужой мудрости.

– Мои бы сыновья так запоминали, что я им говорю.
– Вздохнул отец Имарата.
– Подождите... Имарат, ты опустил на замок защиту? Зачем?