Чтение онлайн

— Нет! — Эмиен закрыл лицо рукой. — Уходи!

Таэн остановилась.

— Почему? Я не сделаю тебе ничего плохого, брат!

Стоя с закрытыми глазами, Эмиен слышал ее дыхание и шелест ее платья; потом налетевший ветерок метнул шелковую полу к ноге юноши. Эмиен отпрянул и крепко прижался к двери.

— Я вовсе не утонула. — Таэн умело создавала иллюзию своего присутствия, ее голос даже будил в колоннаде эхо. — Я жива. Когда «Ворон» погиб, Анскиере позаботился о том, чтобы я целой и невредимой попала на остров ваэре. Об остальном ты можешь догадаться сам, ты ведь помнишь легенды и мифы о ваэре. Я выросла, Эмиен. Я больше не хромаю. И я счастлива так, как никогда не была счастлива на Имрилл-Канде.

Она мысленно подтолкнула Эмиена, и тот, протянув руку, коснулся пряди ее волос. Но то, что сестра казалась такой живой и настоящей, только еще больше испугало его.

— Нет, — хрипло проговорил он, ударив кулаком по двери.

Таэн посмотрела на него полными боли глазами.

— Почему ты не хочешь поверить мне, Эмиен? Неужели Татагрес так сильно тебя изменила? И тебя не радует то, что твоя сестра жива и счастлива?

Эмиен отвел взгляд; на его шее вздулись вены, губы дрожали. Таэн почувствовала, как мысли его мечутся, словно вспугнутые птицы, как в нем борются гордость, страх и привязанность к сестре. Она ощущала боль брата, как свою собственную, но не дрогнула ни на миг.

— Если ты вернешься на правильный путь, ты обретешь покой, Эмиен. А понять — значит простить. Загляни в свое сердце. — Таэн мягко коснулась его разума, обещая утешение и любовь. — Оставь Татагрес, брат, она презирает тебя.

Эмиен нерешительно взглянул на сестру, его лицо потемнело.

Таэн сказала правду: он больше не мог обманывать сам себя. Ненависть заставила его сердце почернеть от злобы. Эмиен охнул и, закрыв лицо руками, втянул голову в плечи. Но образ сестры не желал рассеиваться перед его мысленным взором, даже с закрытыми глазами он видел Таэн, и ее слова продолжали звенеть пронзительно и чисто, как козьи колокольчики на лугах Имрилл-Канда.

— Мама скучает по тебе, Эмиен. — Голос Таэн теперь зазвучал мягче, искушая его надеждой на возвращение. — То, что тебя больше нет рядом, убивает ее сильнее, чем смерть отца.

Напоминания о гибели отца Эмиен уже не вынес.

— Моя сестра мертва! — воскликнул он.

Его крик, в котором смешались гнев и ужас, гулко пронесся между колонн, разбудив в саду долгое эхо.

Брат отказался ей верить, и это было для Таэн больнее удара по лицу.

— Ты позоришь наших предков, Эмиен. Неужели ты предашь все, чему тебя учили? Неужели кровь, текущая в твоих жилах, больше ничего не значит для тебя?

— Да. — Эмиен справился с собой, теперь в его голосе прозвучал злой вызов: — Наши предки были несчастными вонючими глупцами! К чему мне вспоминать их бесполезно прожитые жизни, их вечно мокрую одежду и сети для ловли трески? Когда я добьюсь своего, такие простаки будут мне служить! И не только они — само море ляжет к моим ногам!

Желание Эмиена отомстить было ядовитым, как укус змеи. В сердце юноши Таэн увидела столько злобы, что растерялась — и их мысленный контакт прервался.

Таэн очнулась вся в слезах на поляне ваэре, и царящая здесь вечная тишина не принесла ей успокоения. Заглянув в сокровенные уголки души Эмиена, она поняла: брат не захотел прислушаться к ее словам, потому что больше всего на свете жаждал власти. Теперь пределом его мечтаний было управлять другими людьми, и он ни за что на свете не откажется от своих планов.

Уткнувшись лицом в колени, Таэн погрузилась в безутешное горе.

Татагрес старалась не зря; теперь сам Анскиере вряд ли смог бы спасти Эмиена.

Эмиен захлопнул дверь в сад с такой силой, что резные перемычки затряслись. Дрожащий, мокрый от пота, он задвинул щеколду и, тяжело дыша, прижался спиной к холодному железу.

Его сестра была маленькой девочкой, и она умерла, утонула. Он сам видел, как погиб «Ворон»!

Но боль Эмиена постепенно утихла, паника прошла, когда он здраво поразмыслил над только что увиденным в саду. Та взрослая девушка могла быть только наваждением или колдовством. Наверное, это дело рук коварного Анскиере, который хочет помешать ему добиться намеченной цели.

Эмиен улыбнулся, а потом запрокинул голову и радостно расхохотался. Конечно, Татагрес неспроста связалась с ним. Как он не понял этого раньше? Если бы он был ничего не стоящей пешкой в руках колдуньи, волшебник, обученный ваэре, не стал бы тратить на него время!

Эта мысль опьянила его, он сразу вырос в своих глазах. Как знать, может, Таэн и впрямь выжила и только что явилась ему в саду. Если так, она всего лишь марионетка ваэре. Они отобрали у нее детство, заставили стать пешкой в игре против родного брата.

Эмиен оттолкнулся от двери и пошел по коридору. Он устал быть игрушкой в чьих-то руках. Да, он уничтожит Анскиере! У Килмарка будет слишком много хлопот с демонами, чтобы король отступников мог узнать Эмиена, когда тот высадится в Скалистой Гавани. Лед, который держит Анскиере в плену, можно будет разбить, а сталь разит не только обычных людей, но и волшебников тоже!

Эмиен вытер вспотевшие ладони о черный бархат камзола. Если он убьет Анскиере, сама Татагрес станет его уважать!

Войдя в свою комнату, Эмиен увидел, что все факелы погасли, а в окна, которые забыла закрыть служанка, задувает холодный ветер. Оставив дверь приоткрытой, юноша пошарил на каминной полке, нашел огниво и кремень, зажег свечу и захлопнул тяжелый переплет оконной рамы с такой силой, что задрожало пламя свечи. Эмиен выругался, опустился на колени перед камином и начал разжигать огонь, не обращая внимания на то, что угольки пачкают роскошный ковер. Он настолько привык к окружающему его великолепию, что давно уже не сравнивал его с убогой обстановкой родного дома.

Наконец в камине загудело пламя, и юноша, распахнув инкрустированные дверцы гардероба, стал перебирать бархат и парчу в поисках нужной одежды. Он оставил без внимания свою любимую батистовую рубашку; на сей раз его не интересовала роскошь. Вместо этого Эмиен выбрал плотные льняные штаны, кожаную куртку и матросские башмаки, купленные перед отплытием со Скейновой Границы.

Он нетерпеливо бросил облюбованный наряд на кровать и начал распутывать завязки кружевных манжет.

Юноша не услышал появления Татагрес, а колдунья молча остановилась в дверях при виде матросской одежды на постели и решительных резких движений Эмиена. Потом слегка улыбнулась и стала ждать… А когда Эмиен расстегнул рубашку, беззвучно очутилась рядом с ним и провела тонкими пальцами по его шее.

— Эмиен?

Юноша резко вздрогнул, но не повернулся. Татагрес почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, но голос Эмиена прозвучал вполне спокойно:

— Я думал, у вас дела с королем.

— Мы уже закончили. — Татагрес слегка потянула его за шелковый воротник.

Эмиен нехотя повернулся и, несмотря на все усилия держать себя в руках, у него захватило дух.

На Татагрес было бальное платье из белого кружева, плотно облегающее ее стройное тело; на запястьях блестели золотые браслеты; волосы, пропущенные через обруч с аметистами, снежно-белыми прядями падали на обнаженные плечи. От нее веяло сладким запахом духов, и Эмиен невольно бросил жадный взгляд на ее полуобнаженную пышную грудь.

Татагрес понимающе усмехнулась и ногтем провела по ключице юноши.

— Почему ты ушел с праздника? На тебя это не похоже. Разве там не обещали фейерверка?

Вопрос казался самым невинным, но Эмиен чувствовал, что колдунья играет с ним — и легко вырвет у него правду, если захочет. Вот почему, стараясь говорить небрежно, он рассказал ей о недавней встрече в саду.

— Что, если Таэн выжила во время крушения «Ворона»? Если это и вправду так, значит, Анскиере отправил ее на остров ваэре, и теперь она — взрослая женщина.