Чтение онлайн

«Крепкий малый…»

— Ты на удивление хорошо держишься, — это было второе, что я услышал от него после нашего падения в эту тьму. Всё время мы шли молча, не обременяя друг друга пустыми разговорами. — Почему Стражем выбрали её, а не тебя? Странно.

— Я Ловец, может, поэтому?

Жгучая боль пронзила плечо. Я замер, осознавая ужасную вещь: на моей руке растекался порез. Чёртов порез от самого настоящего меча…

Мы бежали, оставляя за собой лунный шлейф пыли и тонкую дымку от горячего дыхания. Холод становился сильнее.

— Мы так и будем бежать целую вечность? — заорал я в полный голос.

— Уже близко! — крикнул Альбед. — Ещё немного — и можно открывать портал.

— Открыва-а-ай! — прошипел я охрипшим голосом — то ли от холода, то ли от рвущихся наружу эмоций.

— Как только выйдем на край межмирья — пока рано. Это буферная область. Никто из обычных смертных не должен пересекать грань из вашего мира в Небесный. Только для тебя сделал исключение — ради неё.

— Ива-а-а-а! — мог только простонать её имя, когда невидимый меч рассёк моё бедро. Только её он рассёк по-настоящему.

Припадая на одну ногу, я бежал ещё быстрее — к финальной точке бесконечной дороги.

Альбед резко схватил меня за плечо:

— Мы на месте. Представь её — так быстрее попадёшь к ней.

Я воссоздавал её образ по мелким крупицам: глаза — чистейшие изумруды; волосы — нежный шёлк, который я так любил трогать. Запах — земляника и первый холод, ещё мягкий и хрупкий, как замерзающая вода последних ручьёв.

Пространство задрожало. Плотная тьма «вздохнула», закручиваясь кольцами, словно от брошенного камня. Разошлась и схлопнулась.

— Спаси её, — донеслось эхом вслед от ворона-альбиноса.

Оказался я на огромной поляне — таких в моём мире тысячи. Но… три солнца — поистине чудо. Мне было не до него: мне нужно найти Ив.

Крик — совсем рядом. Такой знакомый… Сердце споткнулось.

Голос, который я не слышал долгих три месяца. Хотел слышать радость, а услышал боль, испуг, обречённость. Я бежал на крик Иваны, рассекая пространство, шепча: «Держись, милая, я рядом». В руках уже искрил эфир.

Берег. Золотой песок. Почти идеальная картина — кроме одного: Ив лежала у кромки воды изломанной птицей. Над ней возвышался ангел. Он стоял спиной. Огромные чёрные крылья трепетали, в руках сверкал меч. Несмотря на свою совершенную красоту, чернокрылый был так чужд этому миру.

— Отойди от неё, — решительно, без доли страха. Хладнокровный взгляд, готовый встретиться с врагом.

Он резко развернулся:

— Ты ещё кто такой? — прищурился он. — Ну-ка, ну-ка… — Его глаза затопило красным золотом. Взгляд постепенно, слой за слоем, проникал внутрь.

Но ведь и я не простой. Смотрел в упор, представляя в сознании холодные реки, северные льды. Его огонь ослаб. Мне удалось вышвырнуть соперника из своей головы.

Он ухмыльнулся:

— А не ты ли отец ребёнка?

Такую новость я точно не ожидал услышать — тем более от него. Сохранил хладнокровие, не дав ни одной мышце дрогнуть.

— Я сказал: отойди от неё.

— А то что? Убьёшь этим маленьким шариком? — Он захохотал так, что, казалось, собиралась гроза.

Он подходил медленно, волоча меч по земле и оставляя выжженные следы.

Я замахнулся. Эфир полетел в него. Не промахнулся, но он стряхнул его, как скользкую ткань. Ему нравилась эта игра, она его забавляла.

— Давай устроим дуэль. Просто убить тебя скучно, а я давно не упражнялся, — захихикал он, словно псих. — На кону её жизнь. Выиграешь — останется жива. Даже смешно представить: я и ты. Ладно, так и быть, смертельно поиграем.

— Моё условие: убирай крылья и меч. Только борьба и никакого оружия.

— Ещё интереснее. С людьми я ещё не боролся.

В лётной академии я не только хорошо летал, но и неплохо боролся.

Мы сошлись, как буря и тростинка: он ломал, я гнулся. Его кулаки — как молоты, мои кости — наковальня. Но птица знает секрет: чтобы пережить ураган, она становится его частью.

Я шагнул навстречу — и внезапно мы стали танцем: он, несущийся вперёд, и я, кружащийся у него за спиной, как тень, сорвавшаяся с поводка. Его сила стала моей. Я изматывал его, истощал. Сейчас моим оружием была хитрость.

Подсечка — и его внезапное падение. А потом только тишина и моё дыхание, смешивающееся с паром от его ошеломлённого лица.

— Это уже скучно, — сказал он уже без хихиканья и уничижительного взгляда.

Острый клинок вошёл в мою плоть — под самые рёбра. Больно. Хорошо, что Ив не чувствовала этого: она была без сознания.

Я упал. Кровь сочилась сквозь пальцы.

— Умрите оба, — произнёс он и направился к Ив.

Я собрал из последних сил эфир. Вместо синего он окрасился в цвет моей крови. Бросил.

— А ты неугомонный, — неожиданно замер он, прищурил глаз и медленно, словно заново изучая меня, двинулся ко мне. — Странная у тебя кровь… Сейчас вспорю и посмотрю, что у тебя внутри.

Превозмогая боль, я двигался так, чтобы отвести чернокрылого подальше от Ив. Теперь она оказалась за моей спиной.

Он нанёс удар — я не смог его отбить. Схватился за лезвие клинка. Моя кровь украсила его багряным кружевом и зашипела. Клинок стал рассыпаться.

Чёрный ангел ошарашенно смотрел, не веря своим глазам.

А затем — тот подлый удар, который изменил всё…

Он метнул оставшееся остриё в Ив…

Внутри меня взорвалась вселенная.

Как будто пелена забвения слетела с моей памяти. Я увидел всё: как рождались небеса, как творились миры. Я видел Небесного — был его сыном. Был тем предком, которому подчинялись Небеса, который носил шесть крыльев, и подобных не было ни у кого. Видел, кто убил меня ангельской водой. Убил во мне ангела, но не убил человека — душу, которая пришла в новый мир на зов неведомой мелодии.

Как поначалу я не понимал, как быть человеком, пока не встретил самую прекрасную женщину на свете. Она показала, что такое любовь в простых вещах и забота в каждом дне. У нас родилось трое сыновей и самая красивая дочь. Я не думал, что можно быть таким счастливым, проживая человеческую жизнь.

Мне нравилось создавать из прозрачной смолы различные безделушки. Хотелось оставить потомкам нечто особенное, запечатлеть о себе маленькую толику памяти. Я выплавил из красной смолы основание и тонкой иглой нанёс рисунок — ангелов, парящих в небе, похожих на маленьких птичек.