Чтение онлайн

Та взяла её в руки и, открыв, обомлела. Внутри лежало изысканное золотое кольцо, увенчанное крупным, чистой воды, бриллиантом.

— Это, это настоящее? — невольно вырвалось у Ады.

— Обижаешь, красавица, здесь безделушками не занимаются, — усмехнулся нарком.

Раздался телефонный звонок, секретарь продиктовал телефонный номер Мельского. Нарком тут же набрал его и долго ждал, когда на том конце возьмут трубку.

Ада во все глаза смотрела на Берию, сердце вырывалось из груди, неистово отсчитывая удары. Станская до смерти боялась Артура Моисеевича, не раз собиралась поговорить с ним о своей дальнейшей карьере в театре, но каждый раз отступалась, поддавшись очередному приступу почти животного страха. Однажды Мельский зашёл на репетицию миманса. Поочерёдно обходя стройные фигурки вчерашних выпускниц Вагановского училища, корпевших у балетного станка, Артур Моисеевич остановился перед Станской. «Старовата, старовата, да и пластика не та, — раздалось у неё за спиной. — Если бы я был балетмейстером, выгнал бы тебя взашей. Тебе бы в сельском клубе перед мужичьём отплясывать, а не на этой сцене выступать!»

Волна обиды захлестнула Аду, из глаз полились крупные слёзы. Окружившие её девчонки стали успокаивать и уговаривать, не обращать внимание на слова желчного старика, но Ада долго рыдала, постоянно прокручивая в голове злобные упрёки Мельского.

Наконец, завпост соизволил поднять трубку.

— Товарищ Мэльский? — «Включив» свой знаменитый акцент, осведомился нарком. — С вами говорит Лавретий Берия.

На другом конце провода раздался сдавленный вскрик ужаса. Нарком выждал эффектную паузу и продолжал:

— Я сегодня вечером наблюдал выступление балерины вашего театра, Ады Станской. Вы знаете, мне очень понравилось. Я думаю, что она заслуживает к себе более внимательного отношения. Дайте ей более значимые партии в ваших балетах. Присвойте, наконец, ей звание заслуженной артистки страны! Отныне, лично я буду следить за её карьерой. Вам всё понятно?

— Да, да, да, товарищ Берия! — задыхаясь от страха, выпалил Мельский, — мы и сами давно хотели представить Аду к званию заслуженной артистки, и ввести её на новые роли! Такой талант, такой талант! Я утром пойду в дирекцию театра и решу все вопросы!

— Это хорошо, что вы меня понимаэтэ, товарищ Мэльский, — Берия сделал акцент ещё более заметным. — Поторопитесь исполнить своё обещание. А то, хватать за задницы молоденьких балерин, а может быть, молодых танцоров, вам придётся не в Москве, а в Магаданской области. В тамошнем театре играют заключённые, развлекая лагерное начальство.

— Лаврентий Павлович, я уверяю вас, я даю вам слово коммуниста… — истерично надрывался Мельский на другом конце провода.

Берия, не дослушав, швырнул трубку на рычаг.

— Слово коммуниста он даёт. Педераст он старый, а не коммунист! — нарком жизнерадостно заржал.

Отсмеявшись, он взял из огромной вазы с фруктами увесистое яблоко и принялся тщательно очищать его большим серебряным ножом. Ада молча сидела за столом, мысленно воспроизводя разговор наркома с её обидчиком Мельским. Она слышала каждое слово хитрого старикана, находящегося на другом конце провода. Мощная мембрана наркомовского телефона усиливала сигнал очень хорошо, будто Артур Моисеевич находился рядом с ними в этом странном огромном зале.

— Ада! Я хотел бы вам кое-что объяснить, — нарушил молчание Берия.

Он закончил чистить яблоко и разрезал его на две равные части. Одну половину плода нарком взял себе, другую на острие ножа протянул Аде.

— Я вся внимание! — Ада приняла угощение, сразу откусив от него изрядный кусок.

— Теперь вы под нашей защитой, — Берия немного помолчал, — но и от вас нам кое-что будет нужно.

— Я сделаю всё, что вы мне прикажете, — Ада уже поняла, что от неё ждут полного послушания, и любое неподчинение будет быстро и жестоко подавлено.

— Сущий пустяк, — нарком усмехнулся. — О каждом шаге, вашего друга Густава Ленца вы будете докладывать своему куратору.

— Кому я буду докладывать? — не поняла Ада, испуганно поглядывая на собеседника.

— Не надо так пугаться, — Берия протянул Аде листок с крупно написанным номером телефона, — по этому телефону вы всегда сможете связаться с офицером, которому и будите докладывать о Ленце. Если его не будет на месте, информацию примет его помощник.

— Я всё поняла, — старательно рассматривая цифры в записке, заверила Ада.

— Кроме того, отныне этот офицер будет решать все ваши проблемы, — нарком щелкнул пальцами правой руки. — Наша организация умеет это делать быстро и эффективно. Звания, роли в театре, бытовые блага, продовольственное снабжение, путёвки в лучшие санатории, всё это теперь будет для вас доступно. С сегодняшнего дня ваша жизнь изменится самым решительным образом.

— Я всё поняла и постараюсь быть для вас полезной, — Ада убрала бумажку с телефоном в карман плаща.

— Ну и славно, — Берия нажал кнопку, расположенную в торце массивной столешницы.

Дверь открылась, и в зал вошёл плотный коренастый мужчина, который сопровождал Аду в особняк. Не доходя до стола, коренастый почтительно остановился, ожидая приказаний.

— Отвезёшь артистку домой, — короткий толстый палец наркома, похожий на сардельку, больно ткнулся коренастому в грудь. — И смотри у меня, без глупостей!

— Слушаюсь, товарищ Берия, — коренастый вытянулся по стойке смирно.

— До свидания, товарищ Станская, — нарком пожал Аде руку.

Ада и коренастый вышли в прохладную майскую ночь. Коренастый почтительно открыл перед Станской дверь автомобиля. За всю дорогу не было сказано ни слова. Домчав Аду до дома, мужчина проводил её до квартиры и, попрощавшись, растворился в предрассветной дымке.

— Остановись перед домом. Машину под деревьями поставь, — отдавал указания полковник Коняев. — Так меньше отсвечивать будем. У подъезда — мы, как на ладони, а это недопустимо.

— Можно и поближе подобраться. Ночь тёмная, луны даже не видно. Фонари во дворе еле горят, — позволил себе не согласиться с начальством один из трёх помощников полковника, сидевших вместе с Коняевым в автомобиле.

— Поговори мне ещё, старлей, — злобно прошипел полковник. — Много о себе понимать стал, сопляк.

Полковник был зол, волновался и не мог скрыть своего состояния от подчинённых. К тому же его упорно не покидало нехорошее предчувствие, называемое в его профессии интуицией.

— Пойди, позвони в шалман к Исааку, — обратился Коняев к самому младшему по званию члену группы, — Савельев должен о себе дать знать. И вообще, узнай какие новости. Там на телефоне я своего человека оставил.

Лейтенант торопливо выбрался из авто и посеменил в подъезд дома Вахтанга. Белая франтовская куртка лейтенанта была хорошо различима в ночи.