Чтение онлайн

— Смелее, смелее, мой друг! — ободрил Антона фон Шлёсс, от волнения переходя на «вы». — Развивайте свою мысль дальше!

— В этих устройствах есть какое-то количество кристаллов времени, — продолжил Антон. — Профессор с разрешения Вахтанга оставил их у себя для проведения повседневных исследований. Крупицы породы малого размера и учёту подлежат весьма условно. Я могу попытаться похитить какую-то их часть. Что касается чертежей, то взять их не представляется возможным. Как я уже говорил, профессор доверяет мне. Часто, во время работы он держит развёрнутые чертежи прибора на своём столе. Я могу попытаться восстановить их по памяти.

— Этого не потребуется, — фон Шлёсс достал из кармана белых льняных брюк маленькую блестящую штуковину, — зажигалка, она же, миниатюрный фотоаппарат. Изготовлено в Америке. Щёлкнул зажигалкой, и снимок готов, чудо техники, а?

Антон взял зажигалку в руки, внимательно осмотрел. На корпусе виднелся едва заметный квадратик мини объектива.

— Итак, — возобновил беседу Отто фон Шлёсс. — Вы мне — кристаллы времени и фотографии чертежей, а я вам — расписку о сотрудничестве с Абвером. После этого обмена мы расстанемся навсегда, идёт?

— Идёт, — согласился Зубарев. — Однако вы забыли про одну мелочь.

— А, именно? — поинтересовался немец.

— Вы должны убрать Борзяка, или Мигуна, как вам будет угодно. Это вы навязали мне его в компаньоны. Вам и карты в руки.

— Позвольте, — немец развёл руками. — Чем вам не угодил Мигун?

— Он может шантажировать меня, — Антона охватила ярость. — Я не собираюсь трястись от страха до конца жизни!

— Хорошо! — немец поднялся с дивана, давая понять, что разговор окончен. — Кристаллы и черт ежи в обмен на вашу расписку и жизнь Мигуна, который выполнил свою миссию и должен покинуть этот бренный мир.

Зубарев очнулся от воспоминаний и взглянул на часы. Скоро полдень. Антон потрогал забинтованную голову. Голова болела. Предательство, появление немца в послевоенной Москве, убийство Дадуа, всё спрессовалось в огромнейший ком и со страшной силой давило на его рассудок. Предателем он стал в далёком сорок первом. Дадуа погиб прошедшей ночью. А для него, Антона, времени не существует. Ему кажется, что всё произошло только что.

Почему так сильно болит голова? Почему на ней тугая белая повязка? Ах, да! Пожар в здании на Лубянке, куда их с Семёном привезли без объяснения причин задержания. Зачем Амир задержал их, почему отпустил потом? Неужели кому-то на верху было известно о покушении на Вахтанга? Непонятно…

Нет, размышлять опасно! Да и не получается, из-за дикой головной боли. А ещё бессонница, которая мучает Антона все эти годы, что прошли после той встречи с фон Шлёссом в самом начале войны. Бессонница, сопровождающаяся сильной головной болью, это ли не муки адовы? Надо лечь в госпиталь. Там помогут, там хорошие врачи. Они вылечат бессонницу и избавят от головной боли. А кто излечит его, Антона, от душевных мук? Кто вернёт утраченное спокойствие?

Антон прошёл на кухню, налил из крана стакан холодной воды, но выпить не сумел. Стакан выпал из дрожащих рук и, звякнув об угол раковины, разбился.

Мысли опять начали своё движение в истерзанном мозгу Зубарева, следом за ними снова пойдут воспоминания.

Теперь после смерти Дадуа начнётся форменная неразбериха. У Антона было стойкое ощущение, что Вахтанг погиб не от руки Отто фон Шлёсса. Организаторов этого убийства следовало искать в верхушке МГБ. Война кланов Берии и Авакумова вступила в решающую фазу, и Вахтанг стал одной из фигур, которой пожертвовали. С другой стороны, всё говорило о том, что Лаврентий Берия, потерявший старого друга и верного соратника, обязательно ответит на этот подлый удар, не удовлетворившись смертью исполнителя, полковника Коняева. Знал это и сам Авакумов, и его приближённые, готовые в любой момент достойно ответить противнику.

Антон достал из портфеля письмо от участкового Копылова, адресованное Вахтангу Дадуа. Зубарев нашёл его при осмотре квартиры Вахтанга и взял его себе, так, на всякий случай. Очевидно, Вахтанг получил его не задолго до гибели. Зубарев внимательно осмотрел почтовый штемпель на конверте. Да, получается, что за день до собственной смерти Дадуа прочитал письмо от Андрея Копылова, трагически погибшего при проведении научного эксперимента в апреле 1941 года! Да и эксперимента то, по сути, никакого и не было. Просто, велись раскопки на месте падения иноземного тела, в лесу близ деревни Большие Борщи. Антон и сам работал лопатой наряду с Вахтангом, Линке и самим Копыловым. Потом что-то произошло, это что-то сопровождалось человеческими жертвами. Зубарев помнил, как на следующий день крытая брезентом полуторка отправилась в путь от опушки борщёвского леса. Уже смеркалось, но Антон успел заметить, что за рулём грузовика находится переодетый в штатское офицер НКВД. Один из тех, кто осуществлял охрану мест проведения раскопок. В кузове машины лежало несколько брезентовых мешков с телами погибших. Мешки были грубо зашиты толстой дратвой.

В кузове кроме Антона, Вахтанга и Линке никого не было. Машина отъехала от леса совсем немного. Прямо в чистом поле было вырыто несколько могил. Антон с шофёром отнесли два мешка к могилам и, столкнув вниз, споро забросали ямы землёй, без устали работая лопатами. Вахтанг и Линке, тем временем, отнесли ещё несколько мешков, и тоже поместили их в заранее выкопанные могилы. После этого профессор вместе с Антоном и шофёром вернулись обратно к машине, а Дадуа, работая в одиночку, закопал места последнего успокоения неизвестных. Закончив работу, Вахтанг достал из внутреннего кармана шинели наган и произвёл несколько выстрелов вверх, отдавая кому-то последний воинский салют. Когда, через сутки они летели обратно в Москву, Антон услышал обрывок разговора, который вели между собой Линке и Дадуа.

— Никогда не прощу себе смерть Копылова, глупую, случайную, бессмысленную, — горько говорил Вахтанг. — Нет мне прощения, Иван Фридрихович!

— Успокойтесь, Вахтанг, — профессор похлопал Дадуа по плечу, — кто знает, может быть всё ещё можно исправить?

— Нет, — Вахтанг грустно усмехнулся, — даже если у нас и получится, эффект будет недолгим.

— Это почему? — не понял профессор.

— Мёртвым место среди мёртвых, живым — среди живых, — Вахтанг поднял взгляд на профессора. — Живой может уйти к мёртвым, но никогда не будет наоборот.

— Кто знает? — Линке глубоко вздохнул и замолчал.

Тогда Антон, сидевший с закрытыми глазами и кажущийся спящим, не понял смысла разговора Дадуа и Линке. Теперь же, прочитав письмо Копылова, Зубарев понял, о чём они говорили.

«Здравствуй, дорогой Вахтанг! — писал Андрей в своём письме. — Я так до конца и не понял, что же на самом деле со мной произошло. Чудно всё это, ей Богу! Я как будто бы спал, а теперь очнулся от сна и начинаю жить заново. Может, ты был прав, когда убеждал меня уехать из Больших Борщей, но я решил остаться здесь. Хочу жить и умереть на своей земле. Кто знает, надолго ли я вернулся? Спасибо, что ты решил проблему с документами, и объяснил односельчанам моё долгое отсутствие особо секретной командировкой в Москву. То, что ты мне оставил, я конечно сохраню. А если придёт от тебя человек, я знаю, что у него спросить. Живу и служу нормально. Дом мой обветшал, но я скоро приведу его в надлежащий вид. Как будет время, приезжай ко мне, Вахтанг, привози старика-профессора. В деревне с тех пор стало спокойно. Ничего подозрительного не происходит. Вот, вроде, и всё. Писать больше не о чем.

С уважением, возвращённый тобой к жизни капитан Андрей Копылов».

— Ну, и что с этим делать? — подумал Зубарев, складывая и убирая письмо обратно в портфель. — Кому и как это объяснять?

Антон опять погрузился в воспоминания. Некоторое время назад Дадуа отсутствовал на службе неделю. Профессор в это же самое время, сказавшись больным гриппом, отлёживался дома. Как теперь выяснилось, они летали в Большие Борщи, где проводили очередную серию опытов. Да так лихо экспериментировали, что Копылов опять живым оказался! А им с ребятами Дадуа не счёл нужным объяснить, куда они с профессором мотались.