Чтение онлайн

Берия снял пенсне и с досадой бросил его на стол. Нарком принялся ходить по кабинету, массируя пальцами веки покрасневших от долгого чтения документов глаз.

Год, как кончилась война, — размышлял нарком, — мы победили, но мировая закулиса снова поднимает голову, испытывая страну на прочность. А в системе госбезопасности царит раздрай. Витька Авакумов тянет одеяло на себя, убивает моих людей. Убийство Дадуа устроил он, точно он! Недаром там обнаружили труп его верного халуя Коняева. Ничего! Я рассчитаюсь со всеми, и с внешними, и с внутренними врагами разговор будет коротким! Верные офицеры имеются. Тот же Язёв с его бравыми ребятами. А тот паренёк, который в ночь покушения на Вахтанга бился с целой ордой авакумовских клевретов! Вахтанга, правда, он не уберёг, зато, и Коняев со своими подельниками смерть свою там нашли. Нет, сдаваться сейчас нельзя, никак нельзя. Тогда получится, что его друг Вахтанг погиб зазря. А ведь просил Дадуа об аудиенции за несколько часов до трагедии, да не до него в тот момент было наркому, балерину валял, удовольствие себе справлял. Прости, Вахтанг, если сможешь, конечно! Убийцы твои наказаны уже. А с тем мудрецом, кто тебе приговор смертный вынес, я сам разберусь. И дело твоё, что тебе жизни стило, не пропадёт даром, на пользу стране пойдет.

Берия вдруг понял, что всё это время разговаривал с убитым другом вслух, но ничуть не устыдился этой своей неожиданной слабости.

«Даже сильный может иногда побыть слабым. Главное, чтобы это состояние не длилось у него слишком долго», — подумал нарком.

пело на кухне радио-тарелка. Мария Захаровна, тётка Семёна, к которой тот определил Воронцова на постой, возилась на кухне, гремя кастрюлями. Единственная родственница Бородина питала к нему нежные чувства и друга племянника приняла, как родного. Воронцову был выделен угол, отделённый от остального пространства тёткиной комнаты плотной пыльной шторой с неясным, выгоревшим на солнце рисунком. За шторой стоял огромный сундук, до верху набитый старыми, ещё дореволюционными вещами Марии Захаровны. Судя по габаритам этой неподъёмной громады, в молодости тётка Семёна была большой модницей, раз сумела накопить столько нарядов. Кофты с рюшами, тяжёлые бархатные юбки в пол, несколько разноцветных салопов, всё это было заботливо пересыпано нафталином и сложено в сундук в идеальном порядке, хоть сейчас одевай. Да и по размеру тётке Семёна старые вещи были впору и теперь.

«Повезло бабке, к старости сохранить почти такую же фигуру, что и в молодые годы» — лениво подумал Сергей. Вот только оглохла Мария Захаровна со временем основательно. Радио на всю катушку включает, по телефону почти ничего не слышит. Если Семён звонит, то всю информацию для тётки передаёт её соседкам по коммуналке, а те уж после до Захаровны докрикиваются.

— Любит же Захаровна радио слушать, — Сергей потёр оглохшие за полдня уши, — ни одной передачи не пропускает.

В коридоре раздался звонок телефона, еле слышный в какофонии очередного скрипичного концерта, передаваемого из Московской Консерватории.

«Кому бы это? — подумал Воронцов. — Соседей дома нет, выехали за город по случаю выходного дня. Может быть, Бородин весточку подаёт? Семён велел непременно дождаться его инструкций и не предпринимать ничего самому».

Сергей соскочил с сундука, лёжа на котором, пытался читать газету «Советский Спорт» пятилетней давности, найденную на тёткином платяном шкафу и служившую довольно продолжительное время мухобойкой. Воронцов в два прыжка оказался возле огромного допотопного телефонного аппарата, висевшего в коридоре на самом видном месте. Участок засаленных обоев рядом с этим чудом техники пестрел номерами телефонов родных и знакомых обитателей квартиры.

— Вас слушают, — буркнул в трубку Воронцов.

В период подготовки к перемещению во времени Сергей прослушал курс лекций одного уважаемого профессора на тему «Москва сороковых годов». Давно сотрудничавший с «Хроносом» историк заострил внимание Сергея на том, что говорить «Алло», находясь в Москве тех лет категорически нельзя. Это телефонное приветствие появилось много позже. Отвечать на звонки в послевоенной Москве капитану Воронцову рекомендовалось фразами: «Вас слушают» или «Слушаю вас».

— Слушаю вас, — вторично выкрикнул в трубку Сергей, орущее на кухне радио не давало возможности хорошо расслышать звонившего.

— Здравствуй, тётушка! — Сергей услышал весёлый голос Бородина. — Как здоровье, милая? Всё дома сидишь?

— Дома я, — коротко ответил Воронцов, понимая, что Бородин не может говорить с ним прямо.

— У меня тоже всё хорошо. Служу, отдыхаю. Вчера в кино ходил, в «Ударник», на шесть часов вечера. Зайти к тебе хотел, да не успел. А ты бы тоже развеялась бы, в кино бы хоть сходила, что ли? Сейчас много фильмов трофейных показывают. А этот, что в «Ударнике» идёт, жалостливый, как раз для тебя. На сеанс только поздний не ходи, не молоденькая ведь, домой пораньше возвращайся.

— Я всё понял, Семён. — Сергей услышал в трубке, как речь Бородина заглушил звонок проходящего трамвая. — Встречаемся у «Ударника». А, время? Два, четыре, шесть часов?

— Да что ты говоришь, тётушка! — хохотнул Бородин— Нинка из шестой квартиры родила? Ну и дела у вас там творятся!

— Я всё понял, Сеня. Кинотеатр «Ударник». Шесть часов вечера, — прокричал в трубку Сергей, безнадёжно проигрывая Лидии Руслановой, которую в данный момент слушала Захаровна, гремя посудой на кухне.

В без десяти шесть вечера Сергей Воронцов прохаживался возле касс кинотеатра «Ударник». Вечер выходного дня выдался тёплым. Молодые люди, одетые в основном в широкие светлые брюки и белые рубашки, терпеливо дожидались своих девушек, приглашённых ими на свидания. Поведение ребят было примерно одинаковым. Они нерешительно переминались с ноги на ногу, то и дело, посматривая на большие круглые часы, установленные над входом в кинотеатр. В руках у парней были букетики дешёвых цветов и серые квадратики билетов.

— Контрамарки нужны, земеля? — обратился к Сергею высокий малый в кепке-восьмиклинке, натянутой на самый нос. — Картина хорошая, заграничная. Для себя брал, с девушкой пойти хотел, а она не пришла. Экзамен в техникуме смоём завалила и расстроилась.

— Сколько просишь, братуха? — Сергей изучающе посмотрел на парня.

— Три цены! — парень усмехнулся, показав золотую фиксу в вернем ряду прокуренных зубов. — Сам за такую деньгу час назад покупал.

— Давай! — Сергей полез в карман и отдал фиксатому деньги.

Через несколько минут Воронцов заметил, как уже знакомый ему горе влюблённый втюхивает билеты двум подружкам, не успевшим приобрести контрамарки в кассе. «Спекуль обыкновенный, неистребимый во все времена тип» — констатировал Воронцов, наблюдая за потоком фланирующих перед кинотеатром парочек. Вдруг невдалеке Воронцов заметил Семёна Бородина, торопливо шагавшего к «Ударнику». Семён был в лёгком сером костюме, руки держал в карманах расстегнутого пиджака. Воронцов подался чуть вперёд, но Бородин прошёл мимо, даже не взглянув на Сергея. Семёна вели, это Воронцов понял чуть позже. В большом, плотном потоке людей Сергей не сразу выявил соглядатаев. Один, невысокий студент в очках с двумя толстыми тетрадями под мышкой, шёл вровень с Бородиным, почти по самому краю тротуара. Второй топтун держался сзади объекта. Это был высокий лысыватый мужик в небрежно накинутом на плечи пиджаке. Оба филёра грамотно выполняли свою работу, человек, далёкий от будней спецслужб, никогда бы не заметил за собой такой слежки. Но Бородин, давно засёкший и студента и лысого, не торопился уходить от хвостов. Он сбавил шаг и, достав из кармана пачку «Спорта», выудил из неё последнюю папиросу. Небрежно скомкав пустую картонку, Семён отбросил её в сторону. Смятая пачка, пролетев несколько метров, ударилась о верхний край урны и осталась лежать на дороге. Лысый, идущий сзади Бородина, свернул в сторону и торопливо направился к бумажному комочку. Сергей, отлично видевший этот манёвр, толкнул лысого плечом и, опередив его, наступил на смятую пачку ногой. Наклонившись, Воронцов принялся неторопливо завязывать шнурок на ботинке, который сам же и развязал секундой ранее. Когда Сергей выпрямился, смятая пачка лежала у него в кармане брюк. А хлопающий глазами лысый топтун недоумённо крутил головой, рассматривая девственно чистый участок тротуара. Воронцов повернулся и неспешно двинулся к входу в кинотеатр. Лысый, на секунду замешкавшись, увязался за ним. Сергей бросил взгляд на удалявшегося в сторону набережной Москы-реки Бородина. Худосочный студент перестроился и теперь, заняв место лысыго, пас Семёна сзади.