Чтение онлайн

Герцог поднял брови, и она поспешно добавила:

— Ваша светлость, не сочтите мои слова за грубость. Видите ли, у меня такое впечатление, будто все происходит на сцене. Каждый безошибочно исполняет свою роль и вносит посильную лепту в создание спектакля — настолько выразительного, что невольно начинаешь ждать аплодисментов.

Впервые за все время губы герцога слегка дрогнули в улыбке.

— С вашей стороны это своеобразная похвала, мисс Уэлдон. Однако театральные представления — всего лишь иллюзия, а то, что вы здесь видите, происходит в реальной жизни.

— И все-таки другим это показалось бы нереальным, — не согласилась Мелисса.

— Меня не волнует, что думают другие, — ответил герцог. — В своей жизни я хочу все довести до совершенства и добиваюсь этого.

Черил и Мелисса вернулись в салон, откуда уходили в столовую.

— Так мне сказать сразу, как только он придет к нам? — испуганно спросила Черил.

— Не знаю, — отвечала Мелисса. — Хотя, пожалуй, лучше сказать сразу.

Нужно покончить с этим делом, решила она, и чем быстрее, тем лучше.

Прошло минут двадцать, прежде чем герцог присоединился к ним.

Пока он проходил в комнату, Мелисса смотрела на него с невольным восхищением. Едва ли в самом Букингемском дворце или в Карлтон-Хаус [13] хоть один мужчина выглядел наряднее или элегантнее герцога в его вечернем наряде. Она начинала понимать: требуя совершенства от других, он добивался этого и от себя.

Она ничуть не сомневалась: его атлетическая фигура и гибкие, уверенные движения — результат регулярных физических упражнений и активных занятий спортом.

Кроме того, как она заметила, за обедом герцог ел умеренно и очень мало пил. Мелисса была совершенно уверена, что он хотел остаться стройным и вовсе не желал обрасти жиром из-за чревоугодия наподобие многих охотников-сквайров, присутствовавших на свадьбе ее отца.

Если бы не цинизм и язвительность, он выглядел бы гораздо моложе, решила она, наблюдая за герцогом. Его старили именно циничное выражение лица и презрительно сжатый рот — словно ничто в жизни не доставляло ему радости.

«Жаль, что о нем не написано книги, — вдруг подумала Мелисса, — Интересно, чем он занимался и о чем… думает».

Герцог уселся возле камина на стул с высокой резной спинкой.

Хотя на дворе стоял апрель, но в камине горел огонь, и в воздухе чувствовался едва уловимый запах горящих дров.

— Скажите-ка мне, чем вы хотите заняться завтра? — начал герцог. — Хотите покататься верхом?

Черил глубоко вздохнула:

— Дядя Серджиус, я хочу вам что-то сказать.

— Да? — задал вопрос герцог.

— Я… помолвлена и… собираюсь выйти замуж, — заговорила Черил. — На этой неделе моему жениху должны присвоить чин капитана. Поскольку его полк отправляют в Индию, я бы хотела обвенчаться с ним до отплытия.

На мгновение наступила полная тишина, затем герцог спросил:

— Твои родители знали об этом?

— Конечно знали, — подтвердила Черил. — Чарльз любит меня с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать лет, и я его тоже, но нам, естественно, пришлось ждать. Дядя Серджиус, я знаю: если бы папа с мамой были живы, они отпустили бы меня с ним в Индию.

— Ты можешь это доказать?

— Доказать? — не поняла Черил.

— О твоей помолвке было напечатано в «Газетт»? Состоялось ее оглашение в церкви?

— Нет. Прежде, пока мои родители были живы, это было невозможно, — объяснила Черил. — Понимаете, младшим офицерам в одиннадцатом гусарском не дозволяется жениться. Только теперь, когда Чарльз должен стать капитаном, он может испросить разрешение у своего полковника.

— И он получит это разрешение?

— Да.

Наступило молчание. Поскольку герцог ничего не говорил, Черил продолжала:

— Чарльз возьмет увольнительную и приедет к вам. Он должен прибыть послезавтра и все объяснить. Дядя Серджиус, пожалуйста, прошу вас, — я должна выйти за него замуж!

Герцог нарочито долго устраивался поудобнее и только потом сказал:

— Я никогда не соглашусь выдать тебя замуж в возрасте семнадцати лет, тем более за первого же молодого охотника за приданым.

— Чарльз не охотник за приданым! — с жаром возразила Черил.

— У него есть собственное состояние?

— Не очень большое, — призналась Черил, — но деньги не имеют для нас никакого значения.

— Деньги всегда имеют значение, особенно если ими владеет женщина, — резко ответил герцог.

— Дядя Серджиус… я люблю Чарльза.

— Там, где ты жила, было не так уж много возможностей встречаться с другими молодыми людьми, — отозвался герцог. — Твой отец сам отказался общаться со всеми родственниками, так он пожелал. Он был вправе поступать так, как ему хочется. Но теперь я являюсь твоим опекуном.

Голос его сделался жестче, и он продолжал:

— Черил, позволь мне внести в этот вопрос полную ясность. Ближайшие несколько лет я не намерен давать согласие на твой брак. А когда дам, то уж, конечно, не на брак с молодым человеком без гроша за душой, о котором нельзя сказать ничего хорошего.

— О Чарльзе можно сказать только хорошее! — возразила Черил. — Он любит меня. Он всегда любил меня. Папа с мамой понимали, что со временем мы поженимся.

— Возможно, когда этот джентльмен возвратится из Индии, ну, скажем, года через три-четыре, ты передумаешь.

— Я никогда не передумаю, никогда! — вскричала Черил. — Я полюбила его с первой встречи, так же как и он меня, и мы не можем друг без друга. Вы не имеете права вмешиваться… не имеете права запрещать мне выйти замуж за человека, которого люблю!

— Думаю, что имею полное право, и юридическое, и моральное, — ответил герцог. — Повторяю еще раз. Ты хороша собой, так что многие будут готовы пасть к твоим ногам, не сводя при этом глаз с твоего состояния.

— К Чарльзу это не относится, — заявила Черил и вскочила с места. — Как вы можете говорить о нем такое! Пока папа был жив, у меня не было денег, но он и тогда любил меня. Я не позволю вам погубить мою жизнь! Если вы не разрешите мне выйти замуж за Чарльза, я убегу с ним, как папа убежал с мамой!