Чтение онлайн

На одной выпиленной части куска джиды, линии волокон, напомнят те самые изгибы его любимой всем сердцем реки Яксарт. Изгибы реки Яксарт, которых он запомнил, сидя и любуясь ею, на своем любимом когда-то, месте Желмая. Именно, на том своем месте, где он повстречал ту девочку. Девочку Бахар, которая пела знакомую ему красивую мелодию. Теперь же, когда он держал в руках, тот понравившийся кусок дерева, его сознание переполнялось необъяснимыми чувствами. А исходившие от дерева при простукивании резонирующие звуки, буквально завораживая его, казалось, что-то нашептывали. Что-то знакомое и приятное, значение, которого, он пока что, не мог понять.

Целыми днями, Коркыт пробовал разглядывать только его. Этот с виду неприметный кусок дерева. И оно, словно живое, как ни странно, каждый раз по-разному, пробовало отзываться. Да, именно разговаривая с ним, он улыбался и пробовал делиться с ним своими смешными рассказами. И это, свое странное состояние, ощущение присутствия чего-то важного и таинственного возле себя, он не мог себе объяснить.

Так прошло несколько дней. Рассматривая на солнце линии внутренних волокон куска дерева, каждый раз, он пробовал их сравнивать с образами, возникавшими в голове, доселе неизвестных ему животных. От чего, сам того не понимая, воодушевляясь, забывал даже покушать кешки-ас. Однажды, его мать, заметив, как показалось ей, что-то не ладное, решила переспросить его:

–Балам, в последнее время, ты сам заметил того или нет, ты немного изменился. Это, конечно, не может меня не радовать, но все же, это как-то странно, балам. К тому же, ты немного исхудал. Ты все время возишься возле чего-то. Мне кажется, что ты увлечен чем-то новым. Не хотел бы ты, рассказать своей анашым что-то?

–Анашым, помните, мы с отцом, на днях, ходили за хворостом? Тогда мы поработали на славу. Пришли такими разбившимися, что просто свалились от усталости. Мы столько принесли хвороста, что, думаю, нам больше не придется, уже ходить за ними. Там нам попалась, одно поваленное ветром, дерево. И знаете, оно, это дерево, можно сказать, что оно певучее. Странно конечно, это звучит, но это так. Еще мой отец, это заметив, рассказал мне про него, свою интересную историю. Но самое главное, из всего рассказанного, интересное то, что его, через несколько дней, я принес домой. Конечно, мне пришлось повозиться с ним. Но, думаю, тот приложенный труд, он не был понапрасну. Ну вот, как-то так… Я, сумев распилить его, оставил лишь одну его часть. Не знаю почему, но мне кажется, что она мне понадобится для чего-то. Для того, чего, пока что, я сам не осознаю. И у меня такое чувство, что оно меня, все же, чем-то порадует. Мне так кажется.

–Я рада за тебя, балам. И искренне тебе желаю, добиться задуманного, – ответила она и, уже позабыв свои дела, стала с интересом наблюдать за сыном. Мысленно, пробуя представить будущее своего сына, она про себя попробовала обратиться к Создателю, и доверить ему его будущее.

–Спасибо вам, анашым. Ну и вам тоже, аке, – заметив подошедшего своего отца, приятно улыбнувшись им обоим, он поспешил по своим делам.

–А меня то, зачем ты благодаришь? Это ты сам принял такое решение. Я говорю про твое желание и решимость, принести тот кусок поваленного дерева домой. Твоя анашым не вытерпела, и она решила, выведать у тебя, чем же ты так увлечен, балам? Я не буду задавать тебе свои вопросы и дождусь, пока ты не докончишь начатое свое дело. Думаю, что ты не будешь испытывать нас долгим ожиданием. Иначе, твоя анашым, не даст мне покоя…Она же будет у меня все выпытывать… Разве я не прав? – сказав эти свои слова, он погладил его по голове и, усмехнувшись, посмотрел на них обоих. В этот момент, все они дружно засмеявшись, обнялись вместе, и далее уже, зашли в кибитку.

Проведя несколько дней в раздумьях, он придет к выводу, что ему надо будет изготовить с ним нечто особенное. Но мысли, каждый раз, словно вспугнутая стая голубей, не будут подсказывать ему, что-то конкретное. Однажды, сидя напротив того куска джиды, его взгляд упал на свой, неподалеку лежавший, предмет. Приглядевшись более внимательно, он узнал его. Взяв в свои руки тот предмет, он приятно улыбнулся и невольно погрузился в воспоминания.

–Как много времени прошло…Хазы-Бармак… Где же она сейчас? А ведь тогда, помню, мне нравились его звуки… Эти струны… Странно все это, – подумал он про себя и решил обратно положить его на прежнее место. Но в этот момент, вспомнив, что его он не держал с тех пор, как познакомился в степи с ней, обратно подняв его, попробовал разорвать перетянутые на ней, нити. Приложив усилия, так и не сумев разорвать всех их, он заметил некоторое их непонятное свойство. Повторив свои действия, он невольно перенесся в то время, когда он рассказывал Бахар, о каких-то звуках. Уже, пересиливая, вдруг, откуда то возникшее, свое волнение, мысленно представляя перетянутые, уже по иному эти нити конских волос, теперь он понял, как и в каком направлении, ему надо было действовать.

В эту ночь, он так и не смог уснуть. В далеких своих фантазиях, он пробовал представлять себя, держащим какой-то предмет, но все улетучивалось, словно предрассветный туман над Яксартом.

Ближе к утру, весь уставший от безуспешных своих раздумий и уже раздосадованный этим, он заснул крепким сном.

Проснувшись от голоса своей матери, он настороженно посмотрел на себя и следом уже, на окно их кибитки. Стоявшая в стороне, его анашым, заметив проснувшегося сына, удивленно посмотрела на него и спросила:

–С тобой все хорошо, балам. Отец твой, уходя по своим делам, просил разбудить тебя. Уже и солнце давно встало, но я не стала тебя будить. Хотела, чтобы ты поспал. Тебе приснился плохой сон? Я же говорила, что-то странное творится с тобой, в эти последние дни. Ты не хотел бы мне рассказать? Тебя что-то точно волнует. Или демоны сна, хотят тебя побеспокоить…– не сумев закончить свой расспрос, она странно посмотрела теперь на улыбавшегося сына

–Анашым, все хорошо со мной. Мне приснился странный, но поистине красивый сон. Будто находясь в окружении красивых созданий, я, выдалбливал из того дерева что-то… Я не смог разглядеть их, но почему-то, ощущая себя в их окружении, я почувствовал себя безмятежно счастливым. И этим ощущением, признаюсь, я никогда и нигде не пронизывался… Разве так бывает, анашым? Странно даже не то, что я во сне занимался этим. А то, что я успел увидеть, что из этого вышло… Анашым, мне надо все обдумать… Я расскажу вам скоро все – ответил своей матери Коркыт и, все еще, пробуя вспомнить что-то из того сна, непонятно начал озирался по сторонам.

–Иногда, так бывает, балам… Ангелы, желая нас напутствовать, перед нашими важными делами в жизни, спускаются к нам, в наших снах. Эти сны мы называем вещими. Знай же, балам, что не каждому суждено, увидеть самих ангелов во сне… Поэтому, надо считать это – ниспосланным тебе знаком от нашего Бога. Я думаю, что все создаваемое с добрыми намерениями, действия людей, они, несомненно, исходят от ангелов. Это хороший сон. Пусть все то, что ты увидел во сне, оно будет исполнено…Пусть тебя благословит сам Бог Синего Неба, – сказала она и, вытянув свои руки, тихо прошептала что-то непонятное. Она любила делать так всегда, пробуя проговаривать, только ей известные молитвы, обращенные Богу Тенгри. И ей всегда казалось, что они, эти заклинания и молитвы, Небесный Отец Тенгри, всегда их слышал. Так и сейчас, молясь своему Богу, она не могла замечать, как исходящий от нее свет, он, напутствуя сына, озарял всю комнату, необычным и теплым свечением.

–Анашым, мне надо найти отца и рассказать ему об этом, – быстро вскочив с постели, он выскочил из дома. Пока он шел по дороге к отцу, он еще раз постарался представить свой сон в деталях. Но главное, что хотелось ему прежде – это сохранить, тот вожделенный самим сознанием, образ предмета, сияние которого, пронизывая все вокруг, расходился по округе.

Немного успокоившись, он решил возвратиться назад домой. Просидев напротив того куска дерева, он попробовал снова представить тот образ, некоего предмета во сне, на этом с виду невзрачном куске дерева. Может попытаться хотя бы представить тот объём работы, который надо было, в предстоящем, выполнить им.

Достав отцовский нож, он решил убрать в начале на ней кору. Через некоторое время, благодаря своим действиям, тот кусок джиды, уже смел, смотреть на него иначе, чем прежде. И тут, в желании, продолжить дальше свою работу, он заметил, как со стороны на него, приятно улыбаясь, прислонившись к косяку двери, смотрел незаметно подошедший, его отец.

–Так значит, ты выбрал этот кусок джиды? Да, и вправду, он какой-то особенный с виду, – сказав это, даже не притронувшись к нему, он стал разглядывать его со стороны.

–Аке, я видел во сне его образ. Вернее образ того, что я, в последующем, сделал из него, – все еще, не отпуская своего взгляда от куска дерева, ответил ему Коркыт.

–Знаешь, балам, я не смею тебе что-то говорить, касательно того, что и как ты должен будешь поступить с ним. Мне кажется, что ты должен, прежде, чем приступить к работе, запомнить одно. Что Бог наш, он посылает нам сны, как знак. Что все, что происходит с нами в нашей жизни, оно предопределено самим Тенгри.

–Аке, мне кажется, что я сумею оживить это засохшее дерево, придав ему тот образ… Пусть, это из моих уст прозвучит странно, но я хочу помочь ему заговорить…, – неуверенно сказал Коркыт и на мгновение, сумел представить в руках, тот необычный предмет из своего таинственного сновидения.