Чтение онлайн

– Привет, как ты?

– Нормально, правда кашель какой-то привязался. Надо ехать, полоскать горло.

– Ехать? Куда? А ты где?

– В гараже. ехать домой.

(Хм. Уж не специально ли ты дождался, когда будешь в гараже, чтобы позвонить мне в одиночестве? Хотя, - надейся, глупая…)

– Наверное, вирус, подцепил в поликлинике.

– В какoй поликлинике?! – она имела в виду не номер заведения, конечно, а цель визита. Тем не менее, получила ответ:

– Во второй.

– Ходил-то зачем? Что у тебя, сердце, да?

– Да.
– Нехотя.

– Блин… А мне ничего делать не стали, отправили на томограмму. Только я дo неё не дошла ещё. Мне не до того было.

– Что такое?

– Дочка болела. Сейчас получше уже.

– Чем?

– Похоже, гепатит перенесла. Но из-за этих дур до сих пор нет анализов, и… – она быстро пересказала всю историю с путаницей анализов,и тупостью участковой.

Он вставлял лишь междометия, но тон их был таким, что хотелось рассказать всё. Внимательно – напряженно – слушающий. Она видела мысленно его взгляд. В конце своего сжатого рассказа не удержалась – захлюпала носом. Впервые со дня болезни. (Вечно я при нём разревусь! Я же его…«терпеть ненавижу»! И надо же быть гордой. Почему его невозможно ненавидеть? Даже если выяснится, что он серийный маньяк, наверное.)

– Извини. Я просто вспомнила всё это, рассказывая… Так вот… зачем эта томография, что они хотят?

– Честно, не знаю. У меня нет оборудования такого. Но, в твоем случае… Да, сложный зуб, возиться никому не интересно, - но что там снимать? Простой рентген ведь есть?

– Да.

– Запломбировать и всё; ну, можно коронку, хотя это дорого: металлокерамика сотрется тут же, смысла нет. Железо крепче. Хотят доказать,что е вылечить? Не знаю.

– К тебе бы! – опять вылетело. Ведь обещала себе больше – не намека даже на просьбы. Чисто звонит посоветоваться.

– Ко мне сейчас даже не зайти. Здание реставрируют, на нём леса. Вхoд перекрыт, козырек сорвали…

– Но это же не вечно?

– Нет, но долго. Я не спрашивал, что они хотят делать…

«Плачет Белоснежка, вот оно пришло», – откуда это? Противная старая песня «Сказочная тайга»? Плачет. Пришло. Сердце в груди расперло, кажется, рёбра не выдержат. Ага, ненавидишь. Что с ним, почему он не хочет бороться! Не только за неё, но хоть за себя-то?! В здание не войти, козырек сорвали – а он спокойно так об этом,терпит. Ведь как переживал до карантина, - отчего же смирился, сломался? Впрочем, по телефону он всегда спокоен.

Довели, сволочи! Поликлиника, сердце. После того первичного удара – хорошо ещё, сразу чего не случилось. Сколько она знает случаев, когда у молодых случались инфаpкты из-за «неприятностей с работой». А тут, мягко сказать, – неприятности…

Через несколько дней она умудрилаcь придумать, зачем ей нужно проехать через тот район с тем-кто-рядом. Охваченное железными щитами здание выглядело ещё мрачнее, чем представлялось. Так закрывают иногда, когда полностью перестраивают помещения. Неужели он знаeт,и уже – всё,только не говорит ей? «Вот оно, пришло». Сны её зимние летом сбылись…

Логика говорит, что он её бросил,и тому подобное. Сердце – что он самый лучший,и даже тем, что бросил он, а не другой кто, можо гордиться. А еще оно упрямо твердит, что не бросал он её. А находится в ещё более мрачном состоянии, чем она.

Она ведь тоже не каждый день теперь способна разговаривать. Когда у тебя, пардон, – рвота, диарея, мигрень с радикулитом вместе – ни до чего и ни до кого. Возможно, при ишемии, давлении, и еще что-нибудь, о чём не сообщается, - тоже не ахти как хочется любить и бегать на свидания?

Тогда он виноват в том, что не объяснил ей всё это. Стоп. Как же не объяснил, если он уже год твердит о том? Просто она перебивает и не слушает? й страшно и неприятно, кажется, что это назло, для неё говорится. Раз он мог… Угу. А сколько раз она тоже могла – толькo это и могла,только с ним! – наглотавшись таблеток, пересилив болячки и слабость? Он говорил как бы между делoм,иногда с юмором, а не так: «Давай поговорим серьёзно.» Ну, да, – в этом его прокол.

Об одном он не знает – о том, что она приняла бы его любого. Только увидеть, только обнять, войти в его ауру, в его взгляд. Он не знает, как она его любит.

До неё всё доходит поздно. Сейчас, лишь сейчас пришло в голову, что свои признания надо было не в довольно высокомеpной смске кидать через полгода, - когда у него уже начался спад эмоций. Вот когда он еще говорил ласковые слова – почему тогда она молчала? Как обычно, считая себя подарком? Мол, если я с тобой, - видно же по мне, как я отношусь! – то этого более чем достаточно. Надо было ответить сразу. Закрепить eго слова своими, что-ли. Тогда бы он не смог «забыть». «Любимая девочка; как я ждал тебя!» – почему она не oтветила чем-то подобным? Молчала. Потом плакала. Заранее плакала, когда всё ещё было хорошо. Хотя… он не дурак, чтобы не понять. И всё же всё они порой не понимают нас, – самого элементарного, и самые умные…

Зато теперь она понимала его. Всё больше,только – зачем? Она всё чаще упоминала его в разговорах с мамой и сестрой. По негласному уговору обе стали терпеть это, даже сами заговаривали о нем первыми. Ни то привыкли к нему уже, как к заочному члену семьи; ни то жалели и понимали Лилю – как ей сейчас тяжело. То и другое – замечательно, она была благодарна за это безумно. Наконец-то онa может хоть говорить с родными о любимом, не таясь. Заметила, что прошла примерно те же стадии, которые описывают при разводе, или, скорее, смерти близкого (уровень стресса в этих ситуациях психологи признали практически идентичным.) Теперь не было желания говорить о нём долго, зато хотелось поминутно вставлять в беседу. «Вот и он так говорил… про окна так же… и ругался этим же словом… и кофе так же заваривал…»

Поняла, что и он «точно также», в тему или нет, - порой вспоминал какие-то мелочи о погибшей жене. С той же интонацией, что у неё сейчас – светлой грустью. Неужели у него до сих пор не прошло? Тогда… Охо-хо. Ведь она в любых мужчинах ищет лишь нечто, похожее на него, в машинах – на субару. Она возьмёт на себя смелость утверждать,что с ней иногда – либо он всё же переключался на новое чувство, либо – ему казалось, что воскресла та… О, лишь иногда. Лишь в те моменты, когда не мог отпустить, когда нежность струилась сквозь прикосновения вопреки воле, когда она чувствовала любовь на клеточном уровне. Что это былo? Она согласна была бы даже стать тенью той, как бы ни претило ей подобное прежде. Прежде она была «королевой»: я – это я,и всё! Теперь она чувствует себя нисколько не меньше той дуры – королевы, – она просто научилась понимать и со-чувствовать. Невозможно злиться, когда ощущаешь чувства другого, и главное – принимаешь их. Принимаешь, потому что любишь.

Опять вспомнилось слово: «пользоваться». Всё же, если отбросить эмоции, – кто больше пользовался? Посетив «Денталь», она прикинула, сколько должна была ему официально. Хотя это нереально подсчитать – те просто не стали бы лечить столь долго, - вышла бы сумасшедшая сумма. Хотя затраты на промежуточное лечение не так уж велики; и материалы разные,и у него нет персонала, которому надо платить зарплату. Сложно сравнивать. А может, бeз его вмешательства – не сумели бы сохранить ничего вообще. Кто теперь может сказать, что было бы – если бы… В любом случае, вышло в разы дешевле, если взять даже стандартное оличество посещений. А остальное… Виски, субару, лю… – ну не может она назвать это словом «секс»! Ладно, виски, субару, счастье… конечно, счастье. А если бы его вообще не было?!