Чтение онлайн

Они перенесли шкуру в лабораторию, пустынную и тихую в такой час. Михаэль Штурм соскреб с шерсти засохшие остатки крови и растворил их в пробирке с физиологическим раствором.

– Я попробую посмотреть под покровным стеклом, – пояснил он, – для выявления слабых агглютининов в серуме это лучше всего…

– Тебе известна группа крови Лилиан Хорн? – спросил Джо Кулике.

– Да. Первая. Я за это время уже перепроверил у доктора Пюца. Та же группа, кстати, что и у Ирены Кайзер. Я посмотрел в протоколе вскрытия.

Инспектор Крамер дернул себя за кончик носа.

– Если, значит, сейчас кровь покажет другую группу…

– Совершенно верно. Тогда это будет означать, что на месте преступления эти капли оставил неизвестный, другими словами, настоящий убийца, – добавил Михаэль Штурм.

– А может, выяснится, что сиделка фрау Кайзер незадолго до того, как оставила свою пациентку одну, случайно порезалась, – вставил Джо Кулике.

– Исключается, – возразил Михаэль Штурм, – пациентка была крайне привередливой, а сестра чрезвычайно аккуратной и обязательной. Она тут же прибрала бы все за собой и удалила пятна, если бы уж с ней такое приключилось. Посмотри на шкуру! Пятна совершенно темные, кровь не пытались смыть.

Остатки сухой крови тем временем уже растворились.

Михаэль Штурм осторожно поместил каплю на середину предметного стекла, дал ей подсохнуть и положил сверху покровное стекло.

Джо Кулике достал из холодильника сыворотки.

– С чего начнем?

– С первой группы, – решил Михаэль Штурм.

– Я бы тоже так предложил, – согласился с ним инспектор Крамер и бросил взгляд на свои часы, – в случае, если засохшая кровь принадлежит к первой группе, мы избавим себя от дальнейших исследований.

– Желаю тебе, Михаэль, чтобы так оно и было, – сказал Джо Кулике.

Штурм с предельным вниманием смотрел в микроскоп, очень осторожно добавляя сыворотку.

– Почему же? – спросил он.

– Ну, сам подумай. Если это кровь Лилиан Хорн или с большой степенью вероятности ее кровь, тогда ты избавлен от бесчисленных трудностей. Можешь написать заключение для прокуратуры, если захочешь, а можешь с тем же успехом и не делать этого, поскольку никаких новых фактов ты, что называется, не добыл. А если ты установишь, что это не кровь Лилиан Хорн, ты неизбежно попадешь в жуткую мясорубку.

– По всему, похоже, что я в нее уже попал! – Михаэль Штурм оторвался от микроскопа. – Иди посмотри сам!

– Проклятье, – сказал Джо Кулике и начал подкручивать боковой винт, чтобы улучшить резкость, – сильнейшая агглютинация!

– Значит, обе крови не смешиваются? – спросил инспектор полиции.

– Вы правильно поняли, господин криминальный инспектор, – сказал Джо Кулике, – четко отмечается агглютинация! – Он подпустил к микроскопу инспектора полиции.

– Вся кровь как будто свернулась, – сказал тот.

– Примерно так оно и есть! – пояснил Михаэль Штурм, уже занятый приготовлением следующего препарата. – Ну, внимание, теперь начинается самое главное!

Пока он ждал, чтобы капля подсохла, и он смог бы накрыть ее покровным стеклом, он ни секунды не думал о своей участи, а только о том, что, возможно, близок к тому, чтобы получить доказательство невиновности Лилиан Хорн.

Джо Кулике по-прежнему наблюдал за первым препаратом.

– Может, они еще смешаются, – сказал он, – я не верю в знамения и чудеса.

– А я верю! – Михаэль Штурм приготовился исследовать второй препарат на другом микроскопе. Он навел его и добавил, на сей раз сыворотку второй группы.

Долгое время он молча и неподвижно стоял и смотрел, не отрываясь, в микроскоп.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил инспектор Крамер. – Ну, скажите нам хоть что-нибудь!

Михаэль Штурм выпрямился – его лицо было абсолютно белым.

– Я, – сказал он сдавленным голосом, – я добыл доказательство! Это кровь второй группы. Лилиан Хорн невиновна! Она с полным правом отрицала в суде свою вину.

Теперь к микроскопу прильнул инспектор Крамер. Он тут же увидел одну большую гомогенную каплю крови – эритроциты засохшей и вновь растворенной крови равномерно смешались с сывороткой.

– Не могу поверить, – сказал он, – чтобы такое случилось со мной, старым волком! Я готов был поклясться, что Хорн виновна!

– Если это была не она, – спросил Джо Кулике, – тогда кто же?

– Да, это хороший вопрос! – поддакнул ему инспектор полиции.

– У меня вообще-то есть гипотеза, – сказал с некоторым колебанием Михаэль Штурм.

– Еще одна гипотеза? – Джо Кулике засмеялся.

– Дайте ему сказать, – произнес инспектор Крамер, – мы за это время уже успели убедиться, что его гипотезы не лишены основания. Итак, что вы хотите нам сообщить?

Михаэль Штурм рассказал о своем визите на виллу Кайзеров и о тех выводах, к которым пришел.

– Не так уж плохо, – сказал инспектор Крамер.

– Вы проверите мои подозрения? – спросил Михаэль Штурм с надеждой в голосе.

– И их тоже. Мы допустили при первом расследовании ошибку, сконцентрировав усилия на одной версии. На сей раз, я проверю все возможные варианты. И досконально изучу женщин, имевших хоть малейшее отношение к Кайзеру. Как, впрочем, и мужчин, вполне вероятно, что речь идет о наемном убийце. Но, прежде всего я поставлю в известность прокурора и начну ходатайствовать о возобновлении дела Лилиан Хорн. – Инспектор Крамер, кряхтя, поднялся. – Хорошенькую работенку, нечего сказать, навязали вы на мою голову, дорогой Штурм. – Он скатал шкуру степной овцы. – Вы мне представите результаты лабораторного анализа в письменном виде? Чтобы у меня были документы на руках.

На основании новых фактов, неизвестных суду при первом процессе против Лилиан Хорн, доктору ван Боргу удалось добиться возобновления производства дела еще до летнего перерыва.

Пресса тут же пронюхала о сенсационном повороте в деле Лилиан Хорн, и имя ее опять запестрело в газетных заголовках: «Красотка с янтарными глазами – жертва судебной ошибки», – писала одна газета, ей вторила другая: «Из-за ошибки судебно-медицинского эксперта Лилиан Хорн отправили в тюрьму». С невероятной прытью они перевели женщину, которую окрестили меньше года назад хладнокровной убийцей, в разряд великомучениц.

Михаэлю Штурму не очень доставалось в этих публикациях. И хотя именно он был тем экспертом, допустившим в свое время роковую ошибку, он ведь сам ее и обнаружил и вместо того, чтобы замять дело, открыто во всем признался.

Но мягкий тон статей в прессе – некоторые газеты даже делали из него героя – привел к тому, что козлом отпущения стал вместо него профессор Фабер, а к этому в профессиональных кругах отнеслись весьма сурово.

– Я очень, очень разочарован вами, – сказал ему профессор Фабер. – Вы отстраняетесь от должности первого ассистента до конца вашего пребывания в Институте. – Он резко повернулся спиной к своему заместителю, лишив его возможности объясниться с ним, защитить себя или хотя бы извиниться.