Чтение онлайн

Что ж, пусть и не до конца, но хоть что-то теперь понятнее. И да, Айлата подтвердила – моя мама точно оборотницей не была.

– Ладно, хорошо, пусть так. Но вы… ты говорила, что если во мне обнаружится кровь оборотней, я смогу взять ответственность за парней и освободить их от проклятья. Кровь есть, ответственность тоже взяла, связь подтвердила, но… ошейники на месте!

Айлата сочувствующе улыбнулась и покачала головой.

– Ох, детка… – меня раздражало такое обращение, но не настолько, чтобы указывать Главе стаи, да и старше она ведь значительно. – Вспомни получше? Я говорила, что ты сможешь их спасти, забрав себе. В прямом смысле. – Я по-прежнему не понимала разницы, и это, скорее всего, отражалось на лице, потому что волчица удрученно покачала головой. – Сложно с вами, человеками… Оборотни изгоняются из стаи за какие-либо серьезные проступки. Очень серьезные, понимаешь? И один из них – неподчинение кому-либо из самок. Потому что все взаимоотношения волков строятся на иерархичности. Это наша суть, проявление животной половины, основополагающее для расы. Самцы сильны физически, и нам часто приходится указывать их место, чтобы сохранять баланс. Излишняя жестокость тут – скорее вынужденная мера, для предотвращения большой крови. В общем, я к чему: забрать себе, означает, что ты должна сделать их своими в полном смысле. – Всмотревшись в мое лицо и по-прежнему не увидев осознания (ну не понимала я, к чему она клонит!), Айлата тяжело вздохнула. – Лейяна, чтобы снять метку изгнанников, тебе придется сделать мальчиков своими рабами…

Чтооо?!

Какое-то время я сидела и глупо хлопала глазами. Рабство? Что за дикость? Мы что, орки что ли? Потому что ни в одном ближайшем королевстве, насколько я знаю, рабства нет… ну ладно, официально нет. А так-то всё возможно. И тут я вспоминаю поведение местных волков перед их самками. И резко всплывают накопленные вопросы. Пожалуй, начну с главного.

– Айлата, я не понимаю. Ваши самцы ведь и так послушны. Зачем рабство? Чем оно отличается от привычного им послушания? И… кстати, почему так-то?! Почему они, сильные, точно сильнее самок, крупнее, но настолько беспрекословно слушаются?

Глава с некоторым сомнением посмотрела на меня, но потом вздохнула:

– Хорошо, кому-то ведь надо тебя в курс дел вводить. Запомни, Лейяна, теперь самцы не только наши, но и твои. В том плане, что ты стала оборотницей, и к тебе отношение будет такое же. Я чувствую твою силу, и она велика. В этом и кроется причина наших особенностей… Самцы сильны, да – физически. Они воины и защитники, любовники и отцы наших детей, но… вся их мощь – ничто перед силой самок. Другой, древней, внутренней. Этой силой обладала наша прародительница. До нас дошло не так много сведений о периоде зарождения расы, даже имени первой волчицы не сохранилось, только легенды. – Я припомнила, что оборотни живут здесь так же долго, как и люди, и у нас… в человеческих хрониках нет даже упоминаний, что было как-то иначе, а ведь сейчас восемь тысяч семьсот тридцатый год с момента зарождения магии! Если брать людей, конечно. И люди, оборотни и прочие расы существовали ведь и до этого. – Она попала в Ардал, спасаясь от преследования какого-то самца, скорее всего, если судить по ненависти, с которой относилась к мужчинам. – Айлата мечтательно уставилась в пространство: – Первые поколения оборотней после создания, я имею в виду вообще, изначального создания богиней, могли перемещаться между мирами и обращать других разумных. Иначе мы не смогли бы так быстро укрепиться. Вот и прародительница обращала. Сначала только женщин. Вроде бы очередность как-то влияла на передаваемые силы. А может, это было особенностью местных разумных… Самки в итоге получились гораздо сильнее волей и характером. Они обладали силой, перед которой более мощные воины склонялись и подчинялись. Так и повелось с тех пор, Лейяна, самки – Ведущие, самцы – ведомые. Без исключений. Они не могут нам противостоять, а значит, не могут причинить вреда, даже если им, в силу агрессивного характера, взбредет такая мысль. И когда ты приняла своих самцов, стала для них Старшей, той, кому они будут подчиняться приоритетно. И кто имеет полное право карать, но и за их проступки теперь спрос тоже будет с тебя.

Я слушала и теперь понимала, что это были за жгуты, которые пытались обвиться вокруг моих парней при встрече с патрулем… Их внутренняя сила, которую мне проще считать какой-то разновидностью магии разума. И все равно сложно осознать, как такое стало возможно – как ни искала, я не находила иных объяснений, чем те, что уже получила. Ну может, еще сила их богини-создательницы как-то сыграла – она ведь тоже женщина… А еще наконец осознала, что меня цепляет в нашем разговоре, и вскинула взгляд на Айлату:

– Почему «Лейяна»?

Та лишь пожала плечами.

– Ты стала иной, детка, нашей, переродилась в существо другой расы. А наши имена отличаются от человеческих.

На фоне всего случившегося, изменение имени, тем более такое тонкое, не так уж и много значит, но ведь зацепило. Ладно, это можно оставить на потом – хотя тут, видимо, только привыкать, – а вот вопрос рабства мы по-прежнему не выяснили. Точнее – я не выяснила.

– Так почему именно рабство? Ты так и не сказала. Почему нельзя просто отменить проклятье, раз я беру за них ответственность.

Айлата с сочувствием посмотрела на меня.

– Вижу, что мальчишки дороги тебе, но не делай ошибки – не жалей их. Самцы агрессивны и склонны к жестокости, лишь наша власть удерживает их в рамках, – ну конечно, а самки не жестоки, да? Видела я, как они удерживают. Но говорить ничего не стала, смотря на Айлату в ожидании продолжения. – И отсюда все наши строгости в законах. Одиночки опасны. Мы не имеем права рисковать, отпуская на свободу самца, неподконтрольного стае, поэтому ритуал изгнания, который ты называешь проклятьем… – тяжелая пауза, и у меня всё внутри похолодело, – необратим. Тем более, как я уже говорила, изгоняют обычно за какой-либо очень серьезный проступок. Если изгнание произошло после совершеннолетия, деградация развивается в течение года и самцы теряют разум, а потом и жизнь – никто не оставит свободно бродить столь крупных полубезумных волков. Если до – всё то же самое, но слегка отодвигается, пока не исполнится двадцать пять.

Да, именно в этом возрасте у оборотней совершеннолетие. Интересно, сколько лет парням? Как-то я никогда не спрашивала…

Ладно, если наказанию подвергают за серьезные преступления, может, оно и оправданно. Да и говорила Айлата, что это редкость. Но я уже несколько месяцев наблюдаю за троицей и, кроме того неприятного вечера-знакомства, не замечала за ними ничего опасного. Хотя… еще тогда же думала, что обычная человеческая женщина не смогла бы противостоять природной притягательности волков. Так что всё очень относительно.

Вопрос деградации тоже, кстати, спорный – они ведь уже как минимум пять лет так живут! Ло рассказывал, что после изгнания они почти год зарабатывали наемничеством и, лишь когда ждать дольше стало уже невозможно (с его же слов), поступили учиться – втроем. А в следующем году уже заканчивают. И, в свете новых знаний, то самое «невозможно ждать» не могло ли спровоцироваться совершеннолетием кого-то из них? Вполне ведь. Надо будет расспросить. Или нет. Если подумать и вспомнить, тогда при знакомстве парни давили, что если они вылетят из академии, то погибнут. А в таких учебных заведениях всегда повышенный магический фон. Мог он сдерживать проклятья? Почему нет? В любом случае другое объяснение сложно придумать. А когда они оказались вдали от этого насыщенного места, проклятье и догнало.

Вроде стройно, но чтобы убедиться, все равно надо расспросить. Однако это имеет смысл, если выход всё же есть. А он должен быть, несмотря на слова о необратимости. Не просто так же Айлата заговорила о рабстве, а не разбила все мои надежды?

– И как рабство поможет обойти эту необратимость?

– Это просто: раб полностью принадлежит своей госпоже, и душой, и телом. После ритуала, – о боги, еще один?! – возникает настолько тесная связь, что задействует все магические потоки тела, нити проклятия в том числе. Но это теория – на самом деле изгнанников давным-давно никто не пытался спасать. Мы знаем о такой возможности, но мне пришлось полночи провести в хранилище знаний стаи, чтобы найти подробности.

Что ж за везение мое такое?! Но и оставить своих уже волков я не могу.

– Что это за ритуал?

Айлата улыбнулась.

– Ничего сложного, детка: клятва на крови, магически запечатанная символом на теле, всё сопровождается парой катренов-обращений к Создательнице. – Ну кто бы сомневался, что кровь обязательна… – В вашем случае вы образуете новый клан, пусть и вне стаи, в который войдут самцы, перестав быть изгнанниками. Единственное, они должны четко выразить добровольное согласие, если не хочешь получить пустых кукол. Верных и послушных, да, но кукол. Этот ритуал тоже когда-то применялся для наказания, если оборотень-преступник оказывался слишком ценным, чтобы изгонять. Уверена, что твои дадут это согласие?

Я не знала. Правда, умирать они точно не хотели, но альтернатива в виде полной потери и так невеликой свободы? Но что толку гадать?

– А давай сейчас у них и узнаем? И заодно, почему их всё же изгнали? Пойми, Айлата, я знаю их несколько месяцев и просто не представляю, чтобы могли совершить что-то, заслуживающее столь сурового наказания. Оле, который младший из братьев, – вообще милаха.

Волчица покачала головой, но не возражала, окликнув одного из воинов, тут же показавшегося в приоткрывшейся двери, и приказав впустить моих парней. А едва те вошли и склонили головы (достижение, однако, – на колени не бухнулись!), я не стала изворачиваться: