Чтение онлайн

Я поднял голову: Томас подробно рассказывал о преподавании в университете, а плотник, похоже, уже пожалел, что так неудачно сменил тему разговора. Во всяком случае, пивная кружка явно занимала его больше, чем рассказ Томаса.

– В этой книге заключено Слово Божье, которое нельзя измерить деньгами.

– Но если я… – Мария на миг умолкла и задумалась, – если я, увидев и услышав так много, решу изучать Священное Писание – подобное тому, что сейчас у господина священника, сколько мне придется потратить?

– Эта священная книга досталась мне в наследство от моего отца, который, в свою очередь, унаследовал ее от своего батюшки. Этой книгой в нашей семье владело пять поколений. Ценность ее не измерить деньгами, – священник любезно улыбнулся, – но двадцати риксдалеров будет достаточно, чтобы купить другой прекрасный экземпляр Священного Писания.

– А если мне хочется именно такой? – упрямо повторила Мария, указав на книгу. – Слово Божье стоит больше двадцати риксдалеров.

Священник взглянул на меня, затем на Марию и печально вздохнул:

– Библию можно купить и за пятьдесят риксдалеров, и за сотню, и за две сотни.

Я решил, что подобная книга обойдется по меньшей мере в тысячу риксдалеров, но я прекрасно понимал священника: даже доживи Мария до ста лет – она никогда не сможет купить книгу, подобную этой.

Однако Марию, похоже, такой ответ устроил.

С порога послышался шум, и мы обернулись. Альберт поставил на пол короб с дровами, поднял с пола упавшее полено, положил его в короб и, не глядя на нас, понес дрова к очагу Он собрался было открыть крышку короба, когда кто-то вдруг протянул снизу грязную руку и помог ему Он пробормотал в ответ слова благодарности и высыпал дрова. Мария поднялась с лавки и сказала ему, что обед готов, но Альберт сердито покачал головой и скрылся за дверью.

– Господи Иисусе, – Мария удивленно смотрела ему вслед, – и сейчас не хочет есть, а ведь он такой огромный!

– Он мало ест днем? – спросил Томас.

– Точно не знаю – он часто берет еду с собой, но я заметила, что сегодня на завтрак он не ел кашу, а это на него не похоже! Обычно этот обжора за день съедает пол-лошади! – сердито проговорила девушка, но в ее голосе мне послышалось беспокойство.

– Вы помолвлены? – к моему собственному ужасу, этот вопрос задал я сам.

Мария рассмеялась.

– С этим олухом Царя Небесного?! Нет-нет-нет! – Она подмигнула мне. – Мария совершенно свободна и ждет достойного избранника с честными намерениями.

Томас тихо засмеялся, а я почувствовал, как краска бросилась мне в лицо, и принялся быстрее намазывать бутерброд.

– Не следует Марии упоминать имя Христа всуе, – строго посмотрел на девушку священник Яков.

Мария бросила на него лукавый взгляд:

– Когда я сказала про олуха Царя Небесного? Но господин пастор же понял, что речь об Альберте?

– Мария произнесла имя Сына Божьего неподобающим и кощунственным образом, – терпеливо объяснил священник. – Всевышний сказал Моисею: “Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно!” Эту заповедь должны соблюдать все дети Божьи – и ты тоже, Мария.

Мария встала и прошла на кухню, где принялась за работу, но внимательно слушала священника, как и все мы. Священник же продолжал говорить:

– Моисей взошел на гору Синай, где ему явился Господь, который дал ему каменные скрижали с начертанными на них заповедями и велел научить народ тому, что написано в них. Это Его Слово, и если мы последуем ему, то Господь примет нас к себе в тот день, когда все мы предстанем пред великим судьей.

– А день этот уже близок! – тихо донеслось с порога.

Мы удивленно обернулись: на пороге стоял неизвестно когда появившийся маленький трактирщик. Он медленно приблизился к столу, прикрываясь, будто щитом, какой-то черной книгой.

– Я уже долго изучаю центурии великого Мишеля де Нострдама, – волнуясь, проговорил он, – чтобы тьма, которая наступит в будущем, не поглотила меня. Я хочу знать, что принесет мне грядущий год, грядущее столетие, хочу предвидеть добро и зло. Хочу подготовиться. – Он сглотнул слюну и замолчал, подыскивая слова.

Неодобрительно посмотрев на трактирщика и книгу, священник хотел было сказать что-то, но хозяин предостерегающе взмахнул рукой.

– Нет, пастор Якоб, не перебивайте меня! Мои слова предназначены и для ваших ушей тоже. Вы знаете Писание и знаете, что когда-то на землю пришел Сын Божий и возвестил, что наступит Царствие Небесное. Ученые мужи спорили о том, когда это произойдет, и сам я изучал труды святого Евсевия Кесарийского и других, писавших об этом. Нигде я не мог отыскать точного ответа, нигде, пока не наткнулся на эти старые записи великого провидца, который предсказал почти все. И теперь… теперь я знаю… – Он вновь умолк и растерянно осмотрелся, пока его взгляд не остановился на окне. В глазах хозяина засветился ужас, словно из-за стекла на него смотрело само Зло. Я в страхе повернулся и тоже выглянул в окно, но ничего не увидел – лишь белый снег и застилавшие небо облака, от которых день становился серым и безрадостным. Казалось, будто солнце обессилело и сдалось на милость туч. – … теперь я знаю, что произойдет это сейчас. Сейчас. Время пришло… – Прошептав это, фон Хамборк бессильно опустился на лавку возле тучной фигуры Томаса Буберга. Сейчас он выглядел еще меньше и тщедушнее.

Воцарилась тишина.

Внезапно я вздрогнул: в трактире раздался громкий пронзительный звон, похожий на звон церковного колокола. Казалось, звон заполнил всю мою голову и она вот-вот разлетится на куски. Стены затряслись, а звук наконец медленно стих. Судный день пробил!

Я замер от ужаса и уставился на часы на стене – именно оттуда шел этот звук. Однако ничего больше не происходило. Часы ударили лишь один раз и умолкли. Теперь до меня доносилось лишь тихое ровное тиканье. Похоже, остальные вообще ничего не заметили, и я попытался успокоиться и посмотрел на Томаса.

Казалось, тот был полностью погружен в собственные мысли, но переводил взгляд из-под полуопущенных век с плотника на священника. Пастор Якоб с явным недоверием посмотрел на трактирщика, вновь открыл Писание и углубился в чтение. На плотника речь фон Хамборка произвела сильнейшее впечатление: он стал бледен, будто выстиранная простыня, и в ужасе вглядывался в книгу, что была в руках у трактирщика. По его массивному лбу потекли струйки пота.

– Почему вы в этом так уверены, фон Хамборк? – повернувшись к трактирщику, спросил Томас с такой добротой, будто обращался к ребенку.

Фон Хамборк медленно открыл книгу, дрожащими руками достал оттуда лист бумаги и проговорил:

– Вот что написано в седьмом катрене одиннадцатой центурии.

Фон Хамборк захлопнул книгу и прикрыл глаза, ожидая, что мы скажем на это.

– Селлов Дамант? Это еще что такое? – спросил Томас.