Чтение онлайн

– … Меня также удивило, – донесся до меня голос Томаса, – что стена была залита кровью. Не пол – а именно стена. Движимый определенными соображениями, я тщательно осмотрел и стену в коридоре, и рукоятку ножа. И внезапно мой пасьянс начал складываться – даже с теми картами, которые прежде казались мне лишними.

Подобно всем остальным, я, затаив дыхание, слушал Томаса, не убирая пальца с курка и крепко сжимая рукоять пистолета.

Профессор умолк и нерешительно огляделся. Он показался мне расстроенным. Или просто неуверенным? А потом он вновь заговорил:

– Позвольте мне рассказать вам одну давнюю историю. Это произошло в мае тысяча шестьсот девяносто седьмого года, то есть почти три года назад, когда правивший тогда король Христиан Пятый решил проучить герцога Готторпского и сровнять с землей укрепления, которые тот настроил возле границы. Король воспринял это как угрозу Дании и полагал, что союзники Датского королевства с пониманием отнесутся к его военному походу. Однако Англия, Голландия и германские княжества однозначно заявили: руки прочь он готторпских укреплений! Разворачивайтесь – и марш домой, в Данию! Снедаемые недовольством и возмущением, датские солдаты повернули назад: среди них было множество наемников, которые надеялись неплохо поживиться, и теперь они брели назад, готовые выместить недовольство на первом же попавшемся на их пути.

Томас задумчиво посмотрел на Бигги, будто пытаясь понять, насколько правдивым окажется ее предсказание. Затем профессор быстро взглянул на священника и остановил свой взгляд на мне, после чего вновь отвел глаза. Забыв про Альберта, я весь обратился в слух.

– Как-то солнечным вечером группа солдат встретила на дороге молодую девушку и мальчика – ее младшего брата. Они схватили девушку и надругались над ней. Мальчика же, который бросился защищать сестру, отшвырнули, так что тот ударился головой о камень и умер. Эта девушка и мальчик… – Томас умолк. Пастор привстал со стула и замер. Глаза его наполнились тоской. Руки его задрожали, и он ухватился за спинку стула. Профессор вздохнул: – Они были единственными детьми приходского пастора Якоба Магнуса Фриша из Хиндрупа и его супруги.

Священник опустился на сиденье, пожирая Томаса взглядом, который я никак не мог понять. Меня охватила почти такая же тоска, но я по-прежнему не понимал, что все это означает и к чему может привести. Пастор с трудом сглотнул слюну.

– Откуда… вы… узнали? – прошептал он. – Вы там бывали? – и в глазах его сверкнула ненависть.

– Нет, – ответил Томас, – не бывал. Но давайте вернемся к моим выводам о том, что именно произошло сегодня вечером в коридоре. – Профессор подошел к Альберту, и тот протянул ему маленький кухонный ножик, который мы вытащили из пасторской спины.

Вспомнив о своей догадке, я нерешительно посмотрел на Томаса. Возможно, нужно ему прямо сейчас сказать, что Альберт – левша? И что он вполне может оказаться убийцей? Пока я собирался с мыслями, Томас заговорил:

– Рукоять ножа была вымазана в крови, но непохоже, чтобы за нее держались. Как же такое получилось? Нож могли метнуть в спину пастора, но почему тогда кровью забрызгало и стену в коридоре? Так метнуть нож можно, только стоя на лестнице или дальше в коридоре. И тогда самым естественным для вас, пастор Фриш, было бы развернуться к тому, кто на вас напал. Но в этом случае кровь была бы размазана по всей стене, а я нашел лишь несколько пятен. И я посмотрел на случившееся с другой стороны. Отмывая нож, я обнаружил, что самый конец рукоятки аккуратно обточен – вот, посмотрите, здесь ее явно подпилили.

Профессор поднял нож, чтобы все увидели рукоятку. И действительно – это место немного отличалось по цвету.

– В стене, над самым большим кровавым пятном, я наткнулся на отверстие от выпавшего сучка. – Томас соединил указательный и большой пальцы, так что получилась окружность. – Это отверстие будто специально создано для того, чтобы воткнуть в него рукоятку ножа, – и профессор вставил рукоять ножа в отверстие, – так что нож прекрасно в нем держится, – с грустью во взгляде Томас повернулся к пастору Якобу, – и тогда я понял, что вы воткнули нож в стену и сами нанесли себе рану. Все мои прежние предположения тоже оказались верными. Именно вы сначала убили графа, а впоследствии заткнули рот крошке Марии, лишив ее жизни. – Томас протянул руку: – Будьте любезны отдать мне Библию.

Краем глаза я заметил, как Альберт поднялся и подошел ближе. Сначала пастор нервно теребил книгу, но затем вдруг бросил ее Томасу и, подскочив сзади к Бигги, прижал к ее горлу небольшой нож. Мы и глазом моргнуть не успели. Бигги стояла, запрокинув голову, так что видна была лишь бледная кожа на ее шее. И тогда пастор заговорил – и его тихий, обстоятельный голос испугал меня сильнее, чем любые вопли и крики:

– Для вас, профессор, больше не существует Бога, поэтому вам не понять, но мой Бог сказал мне: “Да не пощадит его глаз твой: глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку и ногу за ногу” [26] . Возмездие станет последним моим деянием, и меня никому не остановить.

Альберт как вкопанный замер посредине комнаты. Пастор сильнее прижал лезвие ножа к нежной коже Бигги и кивком указал конюху на стул возле двери. Все это произошло так быстро, что в голове у меня крутилась лишь одна мысль: откуда взялся этот проклятый нож?!

Томас поднял с пола Библию и, беспокойно поглядывая на Бигги, будто бы с отсутствующим видом начал прощупывать книжный переплет. Судя по всему, профессор пытался отыскать там какой-то механизм.

– И кому же вы, пастор, собрались отомстить? В чем вина графа? И что вам сделала Мария? – печально спросил Томас, с любопытством, но без осуждения. В этот момент переплет под его пальцами продавился со стороны корешка, и под деревянной пластиной я увидел углубление в полпальца шириной, откуда Томас вытащил тонкий металлический стилет. Посмотрев на рукоятку ножа в руках священника, я догадался, что нож он тоже достал из-под переплета.

Пастор зорко наблюдал за профессором, однако его, видимо, не смутило, что орудие убийства найдено.

– Профессор сам сказал – именно люди короля убили моих детей. Горе, причиненное ими, свело в могилу мою супругу. По королевскому приказу солдаты двинулись через Хиндруп. И король должен заплатить за их злодеяния.

Томас медленно покачал головой:

– В Библии написано также: “Сердце царя – в руке Господа, как потоки вод: куда захочет, Он направляет его” [27] . Значит, даже самый могущественный правитель действует по велению Божьему, и все мы лишь исполняем Его приказы, – и, веско проговаривая каждое свое слово, Томас закончил речь так: – Нет, пастор, не воля Господа толкает вас к мести, а ваша собственная скорбь. – Томас на секунду задумался и добавил: – К тому же король Христиан Пятый уже умер.

Пастор на миг отвел глаза, будто взглянув куда-то внутрь себя. Я вдруг испугался: мои руки так крепко стиснули рукоять пистолета, что удивительно, как он не выстрелил. Осторожно разжав пальцы, я задумался, смогу ли я выстрелить в пастора, но отбросил эту мысль: из-за Бигги выглядывала лишь его голова и плечо, к тому же стрелять я толком не умел, поэтому, скорее всего, попал бы в Бигги или в кого-то из четы фон Хамборк, замерших за спиной пастора, по другую сторону стола. Трактирщик вскочил и сейчас беспомощно потирал руки. “Только бы он не натворил глупостей!” – подумалось мне. Хозяйка побледнела и вцепилась в столешницу.

Пастор медленно открыл рот, собираясь с ответом. Его серые глаза потемнели и походили теперь на глубокий колодец.

– Господь сказал Моисею: “Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода” [28] . – Его голос окреп и зазвучал увереннее. Видимо, пастор вновь обрел внутреннее равновесие. Он слегка ослабил хватку и, стараясь унять боль в спине, переступил с ноги на ногу.

Но Томас не сдавался.