Судный день
Шрифт:
– Вот именно, – с улыбкой согласился князь, – поэтому я и скрывал это от вас. Это было моей тайной. Читать тайком намного занятнее. А днем чтение нагоняло скуку. С наступлением ночи, когда все вы засыпали, библиотека и книги словно оживали, превращались в другой мир.
Я вздохнул. Сколько же волос у меня поседело совершенно напрасно?!
– В одном из шкафов я отыскал эту потрепанную, незаконченную рукопись и прочел ее за одну ночь. Этот человек и его идеи привели меня в восхищение, но я быстро забыл о нем. И вспомнил вновь, лишь прочитав вашу историю.
Я долго испытующе смотрел на этого лоботряса – так долго, что он смущенно отвел глаза. Я кашлянул и кивнул в сторону письменного стола:
– В ящике лежат последние страницы рукописи и письмо от Пондса.
– Как! Там еще что-то есть?!
– Совсем немного.
Он вытаскивает бумаги и погружается в чтение, а я просматриваю отдельные листы рукописи фон Бергхольца – те, которые показались мне самыми интересными, где упомянуты события, связанные с моей собственной историей.
Во-первых, конец лета Господнего года 1698:
…Герцог постоянно вынашивает военные планы по расширению владений: он затеял грандиозное строительство во дворце – приказал снести старую башню и хочет надстроить над южным флигелем еще два яруса и увенчать его огромным куполом. Под конец длина здания увеличится до 212 локтей. Поэтому ссуды князя растут. Для меня это выгодно – я предпочитаю пускать средства в оборот, а не держать их мертвым грузом в банке. Постепенно я получил право арендатора на большей части герцогства, благодаря чему взял бразды правления в свои руки. Цель достигнута. Герцог по-прежнему мой господин по статусу, однако в управлении страной он настолько недальновиден и пуст, что я без зазрения совести разрабатываю собственные планы о будущем государства, вводя его в курс дела только в исключительных случаях, когда закон требует герцогского согласия и подтверждения. Разумеется, из-за этого я нажил себе врагов. Самый непримиримый из них – Георг Генрих фон Гёртц, герцогский советник по международным делам. Впрочем, думаю, что мой подчиненный Кристиан Август, на которого герцог возлагает такие большие надежды, тоже с радостью увидит мое падение.
В том же году фон Бергхольц пишет:
…Я обратился к властям голландских и французских городов и рассказал им о своих планах постройки новых портовых городов на западном побережье. Эти идеи показались им заслуживающими внимания, как и планы строительства дорог в герцогстве, постройки канала через шлезвигские земли и плотины до Нордстранта и Сюльта. Все это радует меня и наполняет воодушевлением. Колонистам следует дать возможность застроить пустынные территории на материке и островах. Надеюсь, это отпугнет секту фанатиков, заселивших Нордстрант. Герцог запретил мне выгонять их.
В ноябре года Господня 1699 он пишет:
…священник, который хочет убить датского короля. Герцог без моего ведома дал ему старую Библию, в которой спрятано оружие, и снабдил деньгами на дорогу до Копенгагена. Герцог также дал этому пастору поддельное письмо датскому королю якобы от епископа в Рибе. По-моему, это безумный план, который обречен на провал и, когда священника разоблачат и король выяснит, что за покушением стоит герцог, наши отношения с Датским королевством значительно ухудшатся. Все мои усилия, направленные на укрепление мира с соседями, пойдут прахом, как и мечты о герцогстве. Этот план приведет к войнам и опустошению, а мои идеи так и останутся увековеченными лишь в черновиках, и мне никогда не воплотить их в жизнь. А этого я допустить не могу! Герцога я достаточно хорошо изучил: он не пожелает остановить пастора. И хотя я доказал ему всю дикость этого плана, гордость и упрямство мешают ему пойти дальше. Я должен что-то придумать, втайне от других, и довериться лишь тому, на кого возложу миссию остановить пастора.
…Капитан наёмных кавалеристов, француз Жюль Риго – особа неприятная, но он необычайно проворен, и для осуществления моего замысла я вовсе не должен его любить.
Круг замкнулся. Теперь, спустя четыре десятилетия после того, как Томас пытался распутать последние ниточки в этом клубке, все стало ясно. Жаль только, что профессору об этом не узнать. Хотя все его догадки относительно личности фон Бергхольца оказались неверными, я не сомневаюсь, что он бы дорого дал, чтобы узнать последние подробности.
Сейчас я даже понимаю, откуда взялось шведское оружие: именно Швеция была для герцогства поставщиком оружия и солдат. Нам и в голову не приходило, что графа послал один из верных придворных и ближайших соратников герцога.
…Я заплатил круглую сумму, чтобы он отыскал пастора по пути в Копенгаген. Капитан должен убить его, стереть с лица земли. Когда пастор умрет, то Риго привезет мне Библию, и я заплачу ему еще столько же. А Библия вернется в библиотеку, словно ее никто оттуда не брал.
Я поднял глаза. Князь дочитал рукопись и потерянно озирался в отблесках свечи. Я пролистал вперед, до 1702 года.
…Мы получили известие, что герцог Фредерик Кристиан пал в битве при Клиссове…
Это событие в корне изменило жизнь фон Бергхольца, который к тому моменту почти полностью прибрал к рукам власть. Вскоре ему предстояло познать горечь падения. Вдова герцога, шведская принцесса Хедевиг София, стала регентом при его двухлетнем сыне. Переехав в Стокгольм, она возложила финансы герцогства на Георга Генриха фон Гёрца, а бразды правления передала Кристиану Августу. Фон Бергхольц остался ни с чем, но принялся бороться: ему хотелось вернуть если не власть, то хотя бы деньги. Однако ни первого, ни второго он не получил. Спустя два года он покинул Голынтейн-Готторпское герцогство, а по пятам за ним следовал взвод солдат, которые имели право заколоть или пристрелить фон Бергхольца, если тому вздумается оказать сопротивление. Он обеднел, и из всех богатств у него осталась лишь гордость. И кашель.
Фон Бергхольц бежал на юг, в княжество, где, как он знал, до него не доберутся гольштейн-готторпские солдаты, – то есть к князю Вильгельму.
Поселившись на постоялом дворе неподалеку от княжеского замка, он начал писать воспоминания…
…чтобы люди прочли и узнали, какая несправедливость выпала на мою долю и какие бесчестные и бесстыдные правители прибрали к рукам власть в Гольштейн-Готторпском герцогстве.
Однако вскоре на его голову обрушились новые невзгоды:
…каждые три дня приступы болотной лихорадки приковывают меня к постели, я отдал последний шиллинг цирюльнику, который только и сказал, что долго мне не протянуть. Подобные известия можно сообщить и бесплатно.
Долго он не протянул. Судя по записям, Вернер фон Бергхольц прожил здесь около двух месяцев и умер в болезни, нищете и одиночестве, оставив лишь стопку потрепанных бумаг, которые вскоре затолкали в шкаф и позабыли.
До сегодняшнего дня.
Меня отвлек какой-то шорох.
Это князь Реджинальд – он вытянул сначала ногу, потом руку, а затем другую ногу. Высвобождаясь из плена мыслей, его тело ожило. Он кашлянул и повернул голову. Кустистые брови придают его грубому лицу такое выражение, будто он вечно чем-то недоволен. Перехватив мой взгляд, князь проговорил:
– Любезный профессор Хорттен! Летом, когда солнце наберет силу, мы с вами отправимся в Датское королевство, – и, глубокомысленно кивнув, добавил: – По-моему, в тех землях вы найдете, что показать мне.