Чтение онлайн

Гриша работал в фотомагазине, используя его как прикрытие для своей работы фотографа группы. Как-то он попросил Рольфа заняться переоборудованием внутренних помещений — это было хорошим оправданием для его посещений дома Урсулы и Рольфа. Ловкая Урсула сумела устроить так, что формально не она познакомила Гришу с Рольфом, а Рольф представил молодого фотографа своей жене. Гриша целовал ей руку и называл ее «милостивая государыня». Вскоре появилось и еще одно оправдание их контактов. Рольф подарил Урсуле «Лейку», она занялась фотографией, а Гриша проявлял ее снимки.

Заместитель Рихарда Карл Римм был по национальности эстонцем. У него была круглая, почти лысая голова, маленькие глазки, движения большого тяжелого тела медлительны и неторопливы. Умный, спокойный и добрый, он скрывал за флегматичной внешностью твердость и страстность революционера. Несколько раз Урсула встречалась и с его женой, тоже полной и спокойной — она была по национальности латышкой. Карл владел рестораном в Шанхае.

Партийная работа оставляла очень мало свободного времени. Политика «конкурировала» с маленьким сыном Урсулы, хотя она неоднократно говорила, что ребенок играет большую роль в ее жизни, и это было действительно так. Она никогда, по примеру других разведчиков, не расставалась со своими детьми и сумела вырастить всех троих достойными людьми, несмотря на полную тревог и опасностей жизнь.

Партийные соратники Урсулы очень любили Мишу, который рос приветливым и умным мальчиком. Агнес Смедли была свидетелем первых шагов ребенка. Супруги Янг много возились с ним. Но больше всех к Мише была привязана ее подруга Иза (Ирена Видермайер — немка, член группы Зорге).

В 1931 году Урсула впервые познакомилась с Изой. Двадцатитрехлетняя рыжеволосая девушка с голубыми глазами и белой, усыпанной веснушками кожей открыла маленькую книжную лавку, торгующую немецкой, английской и французской литературой радикального направления, которую приобретали, главным образом, китайские студенты. Она долгое время жила в Москве со своим спутником — китайцем, потом вместе с ним приехала в Китай, чтобы нелегально вести партийную работу в Шанхае. По соображениям конспирации им нельзя было жить вместе. Судьба сурово обошлась с юной женщиной. Иза оставила своего ребенка — двухлетнюю дочь — в Москве и очень по ней скучала. Потом ее муж примкнул к одной из троцкистских групп, и из-за политических разногласий они рассталась. Дочка Изы, оставшаяся в Москве, вскоре умерла от менингита.

Иза крепко подружилась с Урсулой и Рольфом, и вскоре стала ей близкой, как сестра. О партийной работе ничего не говорилось. Урсула не знала, известно ли Изе что-нибудь о группе Зорге, а Иза, в свою очередь, не спрашивала ни о чем Урсулу. Они беседовали о книжной лавке, об искусстве, Урсула помогла подруге организовать выставку работ Кетэ Кольвиц. Их частые встречи не могли никого насторожить, так как обе имели одну и ту же профессию — книготорговцы. И всегда, приходя в ним, Иза просила позволения выкупать или одеть Мишу. О своем ребенке она рассказала Урсуле только тогда, когда девочка умерла.

Конспиративные встречи в доме Урсулы и Рольфа продолжали происходить достаточно регулярно.

Принося чай в комнату, где собирались ее партийные товарищи, Урсула часто видела чемоданы. Она не знала, что в них, но полагала, что там хранятся печатные и рукописные материалы. Один из чемоданов Урсула передала товарищам — там лежали секретные документы. Но один раз, принеся чай, она застала Карла и Рихарда с револьверами в руках. Оружие лежало и в одном из чемоданов, который стоял на полу с откинутой крышкой. Они были недовольны ее появлением, а Урсула радовалась — значит, кроме бумаг, в чемоданах есть еще и оружие! До сих пор она считала свою работу слишком незначительной. Она еще не понимала до конца цену «бумажек»…

Потом чемоданы опустели, а над нашими разведчиками, по-видимому, нависла какая-то угроза. Зорге посоветовал ей приготовить чемодан со своими и Мишиными вещами — возможно, придется срочно уехать во внутренние районы страны и искать там убежище у товарищей. Она радовалась, что кормит ребенка грудью, потому что в глубинке достать детское питание было невозможно. Ребенку тогда было около шести месяцев. Урсула не решалась отлучаться из дома, чтобы не пропустить телефонный звонок, означающий бегство. А Рольф по-прежнему ничего не знал…

К счастью, отъезд не состоялся, чемоданы снова наполнили бумагами, возобновились конспиративные встречи. Однако с этих пор Урсула поняла, что беда может разразиться в любой момент и всегда держала наготове упакованный чемодан, в любую минуту готовая к вынужденному отъезду.

Потом встречи вновь прервались, когда Зорге попросил Урсулу спрятать в своем доме китайского коммуниста, которому грозила смертельная опасность. Этого нельзя было сделать без ведома Рольфа, и произошло то, чего она опасалась — он снова ответил: нет. Опасность, угрожающая жене и сыну, слишком велика.

— Ты понимаешь, что твой отказ может стоить ему жизни? — воскликнула Урсула. — Если так случится, я не смогу тебе этого простить.

В конечном счете, Рольф согласился, но с этого момента трещина в их отношениях стала расти. Китайский товарищ жил у них в доме две недели, и после его ухода дом Рольфа и Урсулы был временно закрыт для друзей из-за опасности быть рассекреченным.

Зорге дважды давал Урсуле рукописи для перепечатки. Первый материал был посвящен состоянию внутреннего рынка страны, а второй представлял собой развернутую характеристику экономического положения Китая. Составил ее представитель Коминтерна Лайош Мадьяр, венгр, хорошо знавший немецкий язык. Тогда же Урсула познакомилась с японским писателем и журналистом, ближайшим соратником Рихарда Зорге Ходзуми Одзаки. Совместная нелегальная работа сблизила их. Одзаки часто показывал Урсуле фотографии своей маленькой дочери, он всегда носил их с собой. Через много лет Урсула снова услышала это имя и увидела знакомое лицо на газетной фотографии — в день, когда она узнала о казни Одзаки.

Хотя в Китае и было сложно жить, бытовые условия оставляли желать лучшего, Урсула чувствовала, что ее связи с этой страной крепнут. Она предложила Юргену приехать в Китай навестить ее. Урсула заманивала брата неизученностью страны, доказывала, что знакомство с Азией расширяет кругозор и гораздо полезней, чем исследование Америки.

Кругозор кругозором, а на здоровье китайский климат влиял не лучшим образом. К лету 1931 года вес Урсулы упал до 107 фунтов (около 43 килограммов) — это при росте-то в 170 сантиметров! «Жить в Китае — это не так-то просто, — пишет она брату. — Что бы сказала Маргарита, если бы в ее квартире по стенам ползали рыжие жирные сороконожки 15-сантиметровой величины. Если одна из этих тварей прикоснется к телу, то на много месяцев, иногда целый год на теле остается гнойный ожог. Они неистребимы, эти твари. Рольф убивает их молотком. Миша от них совсем теряет голову. Муравьи здесь также вчетверо крупнее, чем в Германии».

Летом Урсула и Рольф уехали к морю в Пантайхо — чудесный уголок, окаймленный цепью гор и морем. После отдыха они снова вернулись в Шанхай, к своим друзьям. Неутомимый профессор Янг и его жена открыли и зарегистрировали школу изучения иностранных языков, предложив Урсуле работу преподавателя немецкого. Но через три дня школу неожиданно закрыли без всяких объяснений. Оказалось, чиновники магистрата захотели взятку в тысячу долларов. Без взяток в Китае не делалось ничего. Не без юмора Урсула описывала брату местные нравы:

После Рождества 1931 года тема была продолжена: «Гигантский сахарный торт в форме башни, 16 фунтов ветчины, два живых индюка, одиннадцать фунтов сахара, четыре фунта высокосортного чая, великолепно сделанная корзина, набитая бутылками с вином, виски, ликерами. Все это прислал компаньон Рольфа, китайский подрядчик по строительству, в качестве подарков. Другой предприниматель, с которым Рольф почти не имел дела, подарил нам чек на 100 долларов, выписанный на магазин «Винг-Он» — крупнейший в Шанхае. Брать такие подарки в Китае считается само собой разумеющимся».