Суперфрау из ГРУ
Шрифт:
— Ты просто невозможная! — вынес свой приговор Юрген и улыбнулся. — Но это никоим образом не повлияет на мое к тебе отношение.
Самой младшей из детей Кучински в то время была Рената, которой было уже двенадцать лет. Олло, хотя и была глубоко привязана к Рени, сочла, что ее миссия в этом доме выполнена, и однажды вечером обратилась к Урсуле:
— Я очень рада, что у тебя будет второй ребенок. Но Миша еще не такой взрослый, тебе будет тяжело с двумя маленькими детьми…
Урсула уже догадалась, куда клонит ее бывшая няня.
— Мы с Рольфом с радостью возьмем тебя с собой в Польшу.
В 1935 году, в год прибытия разведчицы в Варшаву, умер Юзеф Пилсудский, фактический диктатор Польши после организованного им в мае 1925 г. переворота, глава «санационного» режима. Деятель правого крыла Польской социалистической партии, он беспощадно расправлялся с революционным движением. В 1920 году Пилсудский руководил военными действиями против Советской России. Разведка в пользу России в Польше было крайне рискованным предприятием. После смерти диктатора мало что изменилось. Правительство оставалось антисоветским, коммунистическая партия была запрещена или находилась на полулегальном положении. Экономика страны была в плачевном состоянии. И, что хуже всего, если бы деятельность Урсулы и ее мужа в качестве разведчиков оказалась раскрытой, их ожидала бы выдача гитлеровской Германии, то есть худшее, что с ними вообще могло случиться. Родители рассказали Урсуле, что после 1933 года у них дома неоднократно проводили обыски, во время которых спрашивали об Урсуле, присовокупляя к этим вопросам угрозу: «Мы до нее еще доберемся»!
Задания, полученные от Центра, были пока не слишком сложны, так что было время осмотреться в чужой стране, получить разрешение на пребывание в ней, подыскать работу, обеспечивающую легальный статус, собрать передатчик и наладить связь с Советским Союзом. Последнее казалось разведчикам самым простым. Получить вид на жительство и работу было в те времена очень сложно, так как во многие страны мира хлынули эмигранты из нацистского рейха, и Польша практически закрыла для них свои границы.
«Семья» начала с приобретения хороших знакомых, по возможности коллег Рольфа по профессии. Первыми оказались Зиркусы, состоятельная и прогрессивно настроенная чета архитекторов. (После 1945 года они внесли большой вклад в дело восстановления Варшавы). Супруги по-товарищески поддержали Урсулу с Рольфом, даже не подозревая, как важна была им эта помощь. На тот случай, если им удастся остаться в стране, Зиркус сосватал Рольфу партнера-архитектора. Остаться в Польше им удалось, но на весьма специфических условиях: каждый раз им выдавали визу только на десять дней. Впрочем, они решили не забивать себе голову реальными и прогнозируемыми трудностями, а начать «нормальную жизнь». Кавычки тут вполне уместны, потому что под нормальной жизнью они понимали возможность найти подходящее жилье и, наконец, смонтировать передатчик.
27 февраля 1936 года они въехали в дом на две семьи в варшавском предместье Анин. Верхний этаж в летние месяцы занимала пожилая супружеская пара, глава которой был армейским капитаном, что могло осложнить задачу. Но стояла зима, и капитана в наличии не было.
И вот Урсула впервые самостоятельно собрала свой передатчик, вспоминая, как в этом случае действовал Эрнст. Она с тревогой думала, удастся ли наладить связь. Если бы она потерпела фиаско, положение стало бы отчаянным, ведь устанавливать контакт с кем-либо из официальных советских представителей им было запрещено. Но она сумела собрать передатчик, который поместила в пустой патефонный ящик. Ночью, впервые в этой квартире, «Соня» при тусклом свете взялась за ключ, нижней частью которого служила все та же старая добрая китайская линейка с выведенным на ней чудесным изречением. Разведчица посылала вызов в течение двух минут, настроила приемник, и, к большому своему удивлению и радости, почти сразу же получила ответ. Она настолько обрадовалась, что, подтверждая получение ответа, поспешила и напутала: прежде с ней такого никогда не случалось.
Верная себе, Урсула, как только они оказались в Польше, заинтересовалась ее экономикой и политикой. Она изучала польский язык — к сожалению, при этом позабыв свой китайский, доставшийся ей так нелегко. И немало завидовала Мише, который как большинство детей, осваивал новые языки с непостижимой легкостью.
— Как много можно узнать от отдельных людей, если не пренебрегать таким источником информации! — поделилась однажды Урсула с Рольфом. Более спокойный Рольф не мог с нею не согласиться, хотя заметил:
— Основательное изучение различных газет тоже помогает сделать интересные выводы.
— Если бы еще понимать, о чем они пишут… — вздохнула Урсула.
Итак, в их распоряжении были подходящий для работы дом, хорошая радиосвязь с Центром и предложенный Зиркусом архитектор, который, при условии внесения небольшой суммы, был готов взять Рольфа в партнеры. Естественно, он ничего не знал о том, чем занимался немецкий архитектор и его беременная жена. Оставалась нерешенной лишь одна проблема, которая, впрочем, стоила всех остальных. У них по-прежнему не было постоянного вида на жительство. Вновь и вновь приходилось обивать пороги, просить, доказывать, сносить издевательское обращение, вежливо и терпеливо вымаливать продление срока визы. Рольф должен был почти ежедневно наведываться в управление по выдаче виз и уже обзавелся прекрасными связями, например, посылал туда в качестве поручителя Зиркуса, который, в свою очередь доказывал, что без визы его друг не в состоянии как следует работать на благо Великой Польши. Урсула как-то раз в письме к родителям подсчитала количество визитов мужа в различные инстанции. Вышло не менее сорока раз. Промаявшись несколько месяцев, Урсула с Рольфом, наконец, получили визу сроком на год. Таким образом, Рольф успешно решил две стоявшие перед ними трудные задачи: получение визы и обретение легального статуса.
— Это все ты, — говорили ему Урсула. — Я бы не смогла держаться так спокойно и умно. Меня с моим характером давно бы отсюда выставили…
Кроме Урсулы, в Польшу отправился еще один разведчик, болгарин — из тех, с кем она встречалась в Москве. Он должен был установить связи в Силезии, а также создать в стране разведывательную группу. Его жена и дети остались в Москве, и он с трудом обживался в Польше. Урсула встречалась с ним раз в месяц, передавала его донесения в Центр.
…Даже в официальных изданиях этого человека называли под разными именами — и под собственным, и под именем Стоян Владов. А еще он был в разных странах известен как Янко Музыкант, Иван Петров, Станко Кукец, Стоян Владов, «Черный», «Мориц». Настоящее же имя этого человека Никола Василев Попов: так он значится в архивах советской разведки. Хотя и это его имя не совсем то, которое дали ему при крещении.
Никола Попвасилев Зидаров родился 7 (19) августа 1988 года в селе Младеш Бургасского округа Болгарии в семье священника Василия Зидарова. Мальчик был очень талантлив, имел прекрасные музыкальные способности и удивительную память. В 1904 году его отец умирает, семья с трудом перебивается на маленькую пенсию. В 1906 году Никола поступает в Русенское военное училище машинистов Дунайской флотилии. Во время учебы он становится марксистом, вступает в социалистический кружок. После окончания училища увольняется в запас и работает машинистом на железной дороге. Вскоре он переезжает в Пловдив, где знакомится с Василием Коларовым, одним из руководителей Болгарской социал-демократической партии, которая впоследствии становится Болгарской коммунистической партией. В 1914 году Попов вступает в эту партию.
Во время транспортной стачки 1919–1920 гг. Никола арестован и уволен с работы. Тогда он становится музыкантом, играет в городском кинотеатре. Женится на служащей парфюмерной конторы Невене Калистратовой, и в 1921 году они переезжают в Бургас, где он опять играет в оркестре. Там во время Сентябрьского вооруженного восстания возглавляет один из отрядов. После поражения восстания пробирается в Константинополь и связывается с советским консульством. Его отправляют в Москву, но задерживается он там ненадолго.
Вскоре БКП начинает подготовку нового вооруженного восстания. Военный центр партии занимается организацией партизанского движения в стране. Естественно, оружием их снабжает Советский Союз. Переправкой оружия из Одессы по черному морю руководит уже знакомый нам по Китаю Христофор Салнынь, а помогают ему болгары, среди которых будущие сотрудники советской разведки — Иван Винаров, Христо Генчев, Никола Попов. Вскоре произошел провал. Военный патруль нашел партию оружия. На суде (на котором, правда, из 17 подсудимых присутствовало только семь, остальных в зал суда доставить не удалось) Иван Винаров и Никола Попов получили по 5 лет тюрьмы заочно. Впрочем, поставки оружия продолжаются, прибывают в страну и военные специалисты, среди которых все тот же Салнынь. После ускоренного курса военной подготовки в подготовке восстания снова участвует и Попов.
В начале 1927 года Никола под именем хорвата Станко Кукеца приезжает в Париж. Вступает в партийную группу политэмигрантов Французской коммунистической партии, участвует в партийной работе, работает в советском торгпредстве и в МОПРе. Но все это лишь «крыша» для нелегальной деятельности разведчика. Его помощниками в этом деле становятся болгарские коммунисты. А в 1929 году он, вопреки конспирации, вызывает из Болгарии в Париж жену с детьми. Кстати, именно в Париже он получил свой основной псевдоним — его прозвали «Черным» за смуглый цвет лица.
В 1927 году во Франции произошел крупный провал группы резидента Стефана Узданского, в 1931 году — еще один, группы Павла Стучевского. Французские спецслужбы стали уделять особо пристальное внимание деятелям французской компартии. Под наблюдением оказался и Кукец. В сентябре 1931 года он вместе с семьей уезжает в Москву. Некоторое время работает в аппарате Коминтерна, потом возвращается в Разведуправление штаба РККА. Но сначала его направили не работать, а учиться в Военную академию, которую он закончил в 1935 году. После учебы он получил направление в Польшу, в Краков. Теперь его звали Стоян Владов Николов, а его помощницей (по «легенде» — племянницей) стала Петрана Иванова. Сначала он устроился в Париже, потом — в Вене и, наконец, летом или осенью 1936 года, прибыл в Польшу, где купил большой участок земли и открыл садоводческое хозяйство — для прикрытия. В Польше он создал группу под кодовым названием «Монблан».
После начала Второй мировой войны группа продолжала работать. После 22 июня 1941 года его связь с Москвой почти полностью прекратилась, поскольку ни рации, ни радиста в группе не было. Тогда он стал сотрудничать с польским движением Сопротивления. В январе 1943 года Попов был арестован гестапо. Его отправили сначала в Освенцим, затем — в Маутхаузен. Погиб он 13 июля 1944 года в австрийском заме «Хартхайм», где проводились медицинские эксперименты над заключенными.
Таков был болгарин, донесения которого передавала Урсула.
После Китая Европа казалась Урсуле скучной. Она была оторвана от всего, что в течение пяти лет занимало все ее мысли и чувства, а полноценной замены не было. С Рольфом они жили как два товарища, ни разу не поссорившись, у них был сын и общие интересы. Но Урсула чувствовала себя подавленной, а Рольфу было еще тяжелее.
Незадолго до рождения ребенка Урсула отправилась в Краков, чтобы увидеться с Поповым. Краков — прекрасный город, и молодую женщину всегда радовали такие поездки. Она посещала замок, церкви, не забывала и магазины. Однако в этот раз поездка была тяжелой, она быстро уставала, и не оставалось ничего другого, кроме как возвращаться в маленький нетопленый номер на третьем этаже гостиницы.