Чтение онлайн

Можно сказать, толком и не знал.

Он был разведчик, балагур и сквернослов. Мы несколько раз выпивали вместе, он несколько раз мне помог, а потом он умер по моей вине. Ведь если бы я вчера не попросил его о встрече, сейчас он был бы жив.

Думаю, эту вину я буду ощущать до конца своей жизни.

Последнее время люди вокруг меня умирали с неприятным постоянством, но смерть Виталика меня здорово подкосила. Это было настолько глупо, неуместно, несвоевременно…

Гарри ничего не говорил, и я был ему за это благодарен. Слова, любые слова были бы лишними.

Один нож был у Гарри, второй мы нашли на теле самого Виталика. Пользуясь ножами и, по большей части, руками, мы выкопали яму, достаточно глубокую, чтобы до тела не смогли добраться дикие животные и бродячие собаки, которых в Подмосковье водится преизрядное количество, осторожно спустили в нее тело Виталика и засыпали его землей.

Утрамбовали невысокий холмик. Вместо надгробия Гарри воткнул в землю свой нож, все равно у нас больше ничего с собой не было.

Когда мы закончили с этим, в лесу снова стемнело, а мы были измотаны до невозможности.

— Ночуем здесь, — сказал Гарри. — А утром попытаемся выбраться к людям.

Вместо ответа я сел на землю, обхватив руками колени.

Гарри растянулся на земле. Через пять минут он уже спал. Или делал вид, что спит, я не проверял.

Ко мне сон не шел. Я сидел на земле, думал о Виталике и о том, что сделал не так.

А не так я сделал примерно все.

Скорее всего, они прогнали запись с камер в аэропорту через программу для распознавания лиц, и компьютер безошибочно распознал мое. Я же был зарегистрированным некстом, моя рожа присутствовала во всех базах, и вряд ли они обновлялись так часто, чтобы меня успели удалить после того, как официально признали мертвым.

А когда они поняли, кого надо искать, остальное было делом техники. Суховея, как вы помните, они в сходной ситуации нашли достаточно быстро.

Ну ладно, слажал, но я в этих делах новичок, а о чем думал матерый профессионал Борден? И сам Виталик, если уж на то пошло? Недооценили эффективность работы коллег?

Но "ауди" Виталика была тонирована, а я сидел сзади, возможно, как раз для того, чтобы не попадать в поле зрения дорожных камер. Так как же они нас нашли так быстро?

Сканеры? Или управление Н за время моего отсутствия научилось каким-то новым фокусам?

Возможно, я уже никогда этого не узнаю.

Утешало в этой ситуации одно. Сейчас я не был некстом, и никакой сканер не смог бы меня засечь. А значит, как минимум до утра мы в безопасности.

Миссия в Москве закончилась полным провалом. Мы не добыли девайс, засветились, подставили Виталика и похоронили его в лесу. Для полного счастья не хватало только, чтобы к утру Гарри умер от заражения крови или укуса какого-нибудь клеща. Тогда сразу можно будет звонить по второму телефону, только я его никогда в жизни не вспомню.

И самое обидное, что мы проиграли не какой-то очередной зловещей организации некстов, не мутной Лиге Равновесия с неубиваемым Доком во главе, не Ветру Джихада и его Сынам, не какому-нибудь чертовому Кракену или Эль Фуэго. Нас уделали простые хорошие парни при исполнении. Может быть, я даже знал кого-то из них по тем временам, когда трудился в Управлении, встречал в коридорах, сидел с ними на летучках или жил в одной казарме.

Кого-то из них мы наверняка убили.

Как говорил Виталик, это война, а на войне случаются жертвы. Пусть даже такие нелепые.

Мы подрались с теми, с кем нам следовало сотрудничать. И тут уже не важно, кто первый начал, если мы не способны договариваться друг с другом, как мы вообще можем противостоять внешним угрозам? Может быть, ну его к черту, это человечество? Не очень-то оно хочет, чтобы его спасали. Я, конечно, не ждал, что перед нами расстелят красную дорожку, но к такому уровню противодействия оказался не готов.

За этими невеселыми размышлениями я и сам не заметил, как заснул.

Утром я проснулся, ощущая холод и голод. Тело бил озноб и дико хотелось жрать, но этим, как не странно, все неприятные ощущения и исчерпывались.

Синяки рассосались, ссадины сошли, царапины затянулись. Даже дикая усталость, еще вчера ломившая все мышцы, больше не чувствовалась. Я был голоден, зол, опустошен, пребывал в отчаянии, но физически чувствовал себя прекрасно.

Повышенная регенерация снова была со мной.

Как и все остальные скиллы.

От злости на эту жизненную несправедливость я телекинезом схватил булыжник, валявшийся на земле чуть поодаль, а зашвырнул его метров на двести в лес.

И чуть не зашиб поднявшегося с утра пораньше грибника.

Иногда грибник — это просто грибник.

Цветущая в моей голове паранойя отказывалась в это верить, подставляя на место бродящего по лесу мужика с ножом и корзиной то зловещего агента КГБ, то замаскировавшегося некста из управления, а то и самого Дока, но он не светился ни в одном диапазоне, из электронных устройств у него был с собой только телефон, а когда я чуть не пришиб его булыжником он, как и следовало ожидать от любого нормального человека, пригнулся и попер посмотреть, а что же, собственно, тут происходит.

Сам дурак, что тут еще скажешь.

Борден обошел его с фланга и оглушил ударом пистолета по голове.

Быстрый обыск ничего интересного не показал. Корзинка, нож, телефон, носовой платок, спрей от комаров, пачка влажных салфеток и удостоверение агента ЦРУ…

Вру, удостоверения не было.

Борден позаимствовал у него нож и дождевик, после чего мы оставили чувака отдыхать, а сами пошли дальше.

— Скиллы, как я понимаю, вернулись? — уточнил Гарри.

— Угу, — сказал я.

— Есть мысль, почему они вообще пропадали?

— Второй аспект, — сказал я.

— Если такое будет происходить каждый раз, тебе стоит научиться стрелять, — заметил он. — Как минимум.

— Сколько еще таких разов мы переживем?

— Не знаю, — сказал Гарри. — Но умение стрелять еще никогда никому не мешало.

— Как они нас нашли?

— Не знаю, — сказал он, пожимая плечами. — После событий в аэропорту они наверняка знали, кого им искать. А дальше это уже вопрос техники. Может, мы где-то засветились, может быть, их сканеры вышли на новый уровень, может быть, они просто начали проверять все твои старые контакты.