Чтение онлайн

Пожалуй, мне хватило менее чем полугода, чтобы изучить народ, который мы называем рус, и который на самом деле состоит из выходцев самых разных земель, осевших в Скандинавии в результате сперва бегства части племен от римских завоеваний, а затем от переселения народов, приведшего к падению западного Рима и образованию Хазарии.

Меня более всего интересовала их способность к военному искусству. Сперва я предполагал, что она зиждется на умении строить быстроходные корабли, полученном от римских купцов и хорошем железном оружии - мечах, похоже, франкских. Но результаты поездки еще более впечатляющие, и дело даже не в том, что довольно многочисленная группа местных (из Ютландии) молодых воинов во главе с человеком знатного рода с труднопроизносимым именем, которое можно записать как Джури или Рёрик, согласилась поселиться на озере Альмен и править совместно с собранием местных жителей. Оказалось, что рус или норман (северные люди), как их называют на Западе - совсем не особые люди, как предполагали некоторые пугливые соседи, а такие же племена с общим языком и верованиями, как те, с которыми я привык сталкиваться. Но есть несколько удивительных особенностей в подготовке, которые делают их непревзойденными воинами.

Во-первых, жизнь на севере, причем таком, где практически всегда достаточно прохладно, хотя зима не такая суровая, как в верховьях Атыла, на Урале, способствовала тому, что типовые межплеменные стычки, к которым мы так привыкли, имея дело с любыми более-менее самостоятельными общинами, здесь ведут к обученности ратному делу такого высокого уровня, с которым мне никогда раньше не доводилось сталкиваться. Мороз - не такой, чтобы кутаться в невероятных размеров тулупы и шапки, мешающие движению, но вполне реальный - способствует тому, что боль от ранений переносится гораздо легче, заживление проходит быстрее и практически нет тяжелых зараженных ран, смертность от которых очень высокая. При этом сохраняется большая подвижность воина. В результате, когда из осколков Рима на эти племена “высыпались” качественные металлические мечи, ножи и топоры, они сразу же “начали тренировки” без чьего-либо указания. Опытный, сильный воин, сражаясь длинным мечом, может одновременно сдерживать натиск нескольких хорошо вооруженных пехотинцев или даже тяжеловооруженного всадника! Ополченец, с дубиной или, в лучшем случае, топором, не успеет закончить замах своим громоздким оружием, пока не будет заколот на месте.

Во-вторых, за землей Сканд находятся острова, на которых рус вылавливают, и в особых условиях сушат рыбу тунец, водящуюся в большой воде. Такая рыба занимает мало места на корабле, сохраняет полезные вещества самое меньшее год, а по питательности превосходит мясо. Поэтому целые деревни русов или норманнов, снарядив корабли с высушенным на морозе тунцом, могут уходить от мест своего проживания на тысячи парсангов, не беспокоясь о провизии, не имея отдельных интендантских служб - лишь бы была вода для питья (и для передвижения кораблей).

В-третьих, у русов отсутствует какой-либо центр, главный дворец или правитель. Есть несколько почитаемых природных объектов, такие как красивые скалы или огромные морские заливы. Такого рода святыни есть у любых племен. Отсутствие центра означает, что врагу просто некуда ударить, чтобы нанести непоправимый ущерб, а каждый воин рус чувствует себя значимым участником любых военных событий, а не исполнителем чьей-то воли, от которого, в общем-то, не так много зависит. Культура поклонения военным успехам способствует тому, что в битве никто не стремится отсидеться в стороне. Связано это, вероятно, и с обычно низкими потерями во время сражений, о причинах которых я уже написал выше. Кроме того, отсутствие сколько-нибудь большой столицы, отдельного слоя сановников и приближенных царя существенно снижает расходы этих племен и дает возможность все ресурсы сконцентрировать на создании флота. И они создают его - в невообразимых масштабах. По моим подсчетам, одна только Ютландия - далеко не самая большая их территория - может выставить около 400 военных кораблей с командой 100 человек на каждом.

Этот народ переполняет ощущение собственной силы, основанное не на каких-то самовосхвалениях о “величии державы”, а на практике соревнования с окружающими народами, не ведущей, надо сказать, к какому-то особому унижению последних. Характерно, что и жилище рус изменилось в это же время. Я наблюдал их старые полузаброшенные сегодня дома, они такие же, как и у наших северных народов - это землянки у рядовых членов племени и полуземлянки у знати, дурно отапливаемые, невысокие, темные и маленькие, в которых зимой, при работе очага, трудно дышать. Очевидно, что люди, жившие в таких строениях, должны быть крайне нелестного, о себе самих и своих перспективах, мнения. Теперь, когда хорошая пища в походах, и военные успехи, основанные на тренировках, убедили их самих в собственной мощи, они строят просторные, достаточно светлые терема, где много свежего воздуха, предметы мебели крупных размеров - под стать своим владельцам.

Я понял, что если эти люди получат цели для своей активности, которая вскоре станет неуемной, они покорят все, что окажется перед ними. Поэтому я уделяю значительное внимание рассказам о Хазарии, о городе Атыл и основах нашей веры, чтобы они, закрепившись на Альмене, могли создать общество, максимально подобное, несмотря на различия между нами, Хазарскому, с тем, чтобы наша огромная страна согласно привычной для себя политике смогла использовать эту новую нарождающуюся силу в своих интересах. Одновременно, укоренение в их среде государства и веры будет способствовать тому, что эти племена успокоят свой нрав, становящийся подчас неуемным в силу ощущения открывающихся возможностей, и станут более управляемыми.

Не вижу целесообразности переводить русов дальше на юг с озера Альмен, потому что отрыв от баз снабжения морской рыбой снизит мобильность и боеспособность их отрядов, которые имеют и ряд недостатков - отсутствие опыта ведения боя верхом, постоянные склоки между знатными командирами. Доходит до смешного, но их военачальники не справляют нужду в одиночку, ходя только в сопровождении двух-трех приятелей, из боязни быть заколотыми. Поэтому же они используют своих жен в качестве ходячих кошельков, навешивая на них все монеты, имеющиеся в распоряжении. Весьма архаичным представляется обычай сжигать одну из жен (получив ее согласие уговорами и, вероятно, опьянением), предварительно умертвив, совместно с предаваемым огню трупом недавно умершего мужа. Однако и тут действует случай, способствующий лишь усилению русов. В отличие от нашего народа, у которого, к сожалению, за занятиями религией нередко скрывается нежелание рисковать (и в результате мы никак не можем набрать хороших караванщиков из числа своих людей, никто не хочет уезжать из комфортной столицы в опасную неизвестность, спасают только талантливые представители северных племен, выброшенные на обочину жизни собственным народом), у них получается, что наиболее суеверные девушки выбывают из состава общества, часто не успев произвести потомство. Взгляды на жизнь руса при всей простоте, весьма рациональны или по крайней мере стали таковыми в последнее время.

В прошлом году арабам удалось взять Беленджер – хорошо укрепленный хазарский город, столицу дружественного племени с таким же названием в предгорьях Восточного Кавказа. Завоевателям удалось запустить производство гигантских осадных башен в районе Антакьи, захваченное у Константинополя и ведшее свою историю еще со времен противостояния Рима с Персией. По идее, лучшим вариантом, чтобы защитить Беленджер, было бы атаковать арабов сразу после того, как башни были проведены через Великие ворота – крепость в месте, где хребты Большого Кавказа ближе всего подступают к берегу моря. Но тогда у военачальника Синая в войске не было ни вооруженной пиками или хотя бы длинными мечами пехоты ни тяжеловооруженной конницы. Хазарская кавалерия была в средних или легких, в разведотрядах, доспехах. Хорезмскую тяжеловооруженную конницу, воины которой, как и другие неиудейские наемники, проживали в торговом городе Хазар, против единоверцев принципиально не использовали, чтобы не создавать затруднительных ситуаций для самих бойцов этих отрядов. Как и у других народов Великой Степи, излюбленной тактикой хазар было заманить превосходящего по силе противника вглубь собственной территории, которая чем дальше, тем меньше предоставляла ему возможностей запастись провиантом или хотя бы чистой водой.

Поэтому Синай оставил Беленджер, жители которого частично ушли в город Хазар, частично укрылись в окрестных горах. Арабские войска, закрепившись в Беленджере, не выдвигались дальше. Синай, отправив разъезды по окрестностям города, убедился, что арабы дожидаются подкреплений. Укрепив северный берег Сулака и построив заградительную линию между нижним течением Сулака и восточным притоком Терека, Синай расположился в степи между Сулаком и Тереком, которой было достаточно для маневра хазарской конницы. В то же время на подходе была пехота из Готии, граничившей с хазарской Керчью. Войско остготов было не слишком большое, но оно позволило бы, вооруженное пиками и тяжелыми доспехами, какое-то время сдерживать натиск арабской конницы, закрепившись на определенном участке. Это было важно на местности с большим количеством рек, затруднявших быстрые перемещения конницы на дальние расстояния для совершения глубоких маневров. В ситуации, когда при царском дворе были сильны кланы, требовавшие изменить систему подготовки конницы, сделав ее более «духовной» (и при этом передать снабжение от радханитов к везиру, что однажды уже пытались сделать, пользуясь тем, что у не слишком часто наведывающихся в столицу караванщиков не было там большой поддержки, но ситуация с поставками настолько ухудшилась, что пришлось отменить такое решение), падение старой столицы, Семендера, могло дать в руки этой партии решающие аргументы.

И вот спустя четыре месяца стало очевидно, что еще одна «Великая армия» вновь решила попробовать на крепкость Хазарию. Сначала голубиная почта доставила сведения о появлении войска размером 60000 бойцов и десятка мощных метательных машин на Апшероне. Дело принимало дурной оборот, потому что в сочетании с осадными башнями, стоявшими в Беленджере, неприятель мог, если бы удалось взять Семендер и разгромить армию Синая при Тереке, направиться к Атылу и взять его. До распутицы в степи к северу от Кумы было еще долго. Потом сведения об огромной армии прошли от дружественных жителей поселения у крепости Великих Ворот. И вот уже два дня разъезды легкой кавалерии докладывали Синаю о том, что с юго-юго-востока движется огромная армия. Сначала Синай предполагал, что арабские войска форсируют Сулак ближе к Беленджеру и нанесут основной удар между Сулаком и Тереком. Но потом оказалось, что опытные инженерные части, приставленные к осадным и метательным машинам, готовятся к возведению переправы через Сулак. Пришлось перегруппировывать войска, перебрасывая наиболее сильную часть конницы и готскую пехоту к востоку. Ночью перед битвой солдаты, как было принято, одели лучшие свои одежды, держались бодро. Коням на головах закрепили по длинному перу хищных степных птиц. На рассвете Синай был на своем пятнистом серо-белом скакуне перед основной частью войска, на востоке.

– Воины Хазарии! Не буду держать долгих речей, вы не впервые громите этого неприятеля. В этот раз враг не просто вступил в Землю обетованную, но и взял Беленджер. Виноградники, которые наши люди выращивали десятилетия, разграблены. Но степные соколы налетят на противника. Он вначале попробует хазарской сабли. Битва будет непростой и многие, среди которых, возможно, буду и я, погибнут. Знайте же, что каган прямо сейчас молится за нас в своих покоях в Священном городе, и будет молиться до тех пор, пока не станет известно, что враг разгромлен! Истина на нашей стороне!