Чтение онлайн

Политика Хазарской державы со стороны, вероятно, воспринималась так, будто она только и озабочена внешними делами: войны с арабами, остановившие натиск этого огромного вала людей, отношения с Восточным Римом, строящиеся практически на равных. Хазария в действительности состояла из трех очень компактных «партий». Первая это собственно Хазары – кочевое воинственное племя с востока, внутри которого действовали кланы разной степени влиятельности, соотношение сил между которыми и определяло политику царя. Сюда же отнесем некоторые присоединившиеся близкие по культуре племена, основные из которых – барсилы, савиры и баланджары, чьи кланы во внутренней политической борьбе нередко говорили решающее слово за счет сплоченности. Вторая - это радханиты, странствующие иудейские караванщики, к которым относился и сам Ханукка. Непосредственной политической власти в Хазарии у них не было, свое влияние радханиты проводили за счет прекрасной организации торговых путей. Радханиты впервые ввели на неспокойных просторах Азии систему станций со сменными лошадями и вьючным скотом, позволявшую отслеживать перемещающиеся по тысячекилометровым путям между Европой и Китаем грузы, за адекватные средства договариваться об их проводке с вождями племен и племенных союзов континента, систему страхования купцами отправляемых по торговым путям радханитов грузов и систему денежных переводов по предъявлению документа во всех торговых постах от Кыйоба до страны уйгуров. Радханиты не имели каких-то особых объединений. Выраставшие в их среде караванщики, начиная с легендарного Шимона-караванщика, по преданию бывшего невероятно жестким и принципиальным в деле человеком, постоянно занимавшимся созданием новых торговых путей и способов улучшения их работы, отличались большой силой духа, бесстрашием и умением буквально посреди пустыни создать цивилизацию. Другие люди, слабее духом, просто не смогли бы вести дела на землях постоянно меняющихся племенных объединений Азии. Предания гласят, что радханиты произошли от торговцев, следовавших по Азии за войсками Искандера Великого, но возможно, что основной их костяк составили выходцы из Израиля после разрушения римлянами храма – наиболее упорные в борьбе, те, которые так и не смогли примириться с властью Рима и ушедшие на Восток. Большой победой радханитов было привлечение молодого тюркского племени хазар, вдохновленных рассказами об обретении евреями Земли обетованной. Будучи увлечены потоком народов, переселявшихся из центра Азии, из-за засухи в степи и начавшихся от этого конфликтов, хазары осели на Северном Кавказе, где оказались среди массы местных племен, найти свое место среди которых и даже занять ведущие позиции помогло вдохновение воинов Заветом Отца множества. Третьей силой Хазарии были племенные объединения многочисленных народов Кавказа и земель Великой реки. Держась на торговых путях и торговых принципах, Хазарские тудуны – наместники царя в землях племен не стремились к их завоеванию и покорению. Содержание и управление покоренным военным путем племенем, точнее – тем, что от него останется, ляжет тяжким бременем на казну, а оценка работы тудунов делалась по состоянию дохода от факторий по подвластной им части державы за вычетом расходов на аппарат управления. Воевать все равно приходилось, но хазары не могли, в силу собственной малочисленности, наседать на племена и уничтожать их или изгонять с насиженных земель. Ни одна из трех основных сил Хазарии не могла взять верх над другими, и это, с одной стороны, гарантировало устойчивость, с другой – не давало ни одной силе развиться по-максимуму, показать все, на что она способна.

Хазария была невероятно успешна в перенаправлении угрожающих ей сил – как внутренних, так и внешних. Мусульман она использовала на севере, а наиболее талантливых представителей северных народов – на юге, хорезмийцев на западе, а выходцев с запада – на востоке. Это была политика Великой Степи, когда ты можешь быть уверен только в себе, а противник может появиться с любой стороны: не сопротивляйся давящей на тебя силе, а перенаправь ее на другого оппонента.

Пройдя через ряд покоев, украшенных прекрасным шелком, поставляемым караваном желтого маршрута – самым богатым предприятием радханитов, и пройдя через ритуал окуривания священным пламенем костра, Ханукка предстал перед царем, окруженным свитой дешевых льстецов в невероятно дорогих одеждах. Караванщик, хорошо относясь к царю, бывшему человеком крутого нрава (в действительности это была традиционная для хазарской власти игра: каган хороший, но он далеко, а царь плохой, его боятся все наемники и даже в хазарском войске, состоявшем из невероятных задавак), терпеть не мог его окружение. Их постоянные разговоры о величии империи, ставшей третьим подобием Рима – и масса напыщеннейших эпитетов – были ни чем иным как способом обосновать собственное вопиющее безделие. В караванах никто не ест свой хлеб зря, там все люди закаленные, смело идущие на риск, за то их и уважают вожди самых разных племен. А этих отправь за стены города – и все, через неделю ни следа не найдешь и не услышишь о них ничего.

Царь сидел, повернувшись боком к прибывшему Ханукке.

– А вот и наш питатель опасных хищников – сказал кто-то из свиты.

«Оторвать бы тебе язык, бездельник» - подумал Ханукка.

– Что происходит на Северо-Западе? Почему возникла угроза Кыйобу? Мы направляли тебя на Альмен не для того, чтобы там появилось осиное гнездо. Царь как всегда высказывался в крайне гневной манере.

– Разве? А для чего же?

Отвечать царю вопросом на вопрос было не просто невежливо, но крайне опасно. Однако Ханукка знал, что других караванщиков, особенно для северо-западного, речного, направления, в Хазарии в ближайшее время не найдут.

– Мы больше двух сотен лет сдерживаем натиск арабов, приютив, тем не менее, множество иноверцев-мусульман. И мы никак не ожидали, что с направления, которым ты занимаешься, возникнет новая угроза, причем следовать она будет именно из места, которым ты занимался вплотную – из Альмена.­­­ Вы оба с Синаем ходите такие напыщенные, как будто вы спасли Священный город.

– Это мы и сделали, повелитель.

– Это? Другая, причем большая часть варварской шайки, чем та, которую ты сюда притащил, вышла с Альмена и едва не взяла наш центр торговли с немцами, славянами и франками, Кыйоб. Причем спас случай, и в следующий раз они могут его взять. Не исключено, что сделают это, даже если мы пошлем туда всю эту армию Синая, который тоже хорош, ради защиты готской пехоты чуть не угробил всех. «Более лояльная» часть этой ватаги из преисподней грабит сейчас Закавказье и южный берег моря. Они разорили виноградники, посевы, перерезали скот. Говорят, они режут людей как скот. И в этом всем обвиняют нас.

«Собственно, в этом нас и раньше обвиняли» - подумал Ханукка.

– Было бы предпочтительнее, чтобы арабы взяли Атыл?

– Молчать! Я достаточно шел на поводу у вашей лавочки, и караванщики совсем сели на шею Хазарии. Отовсюду стоны, а вы только богатеете.

Между прочим, бестолочь Синай и без всяких русов уже переправил большую часть армии к Куме.

Итак, повелеваю! Перевести варваров, успевших осесть в Альмене, в новый квартал торгового города Хазара, рядом с мусульманами. Больше никого из них в Альмен и окрестности не пускать. Построить крепость, чтобы предотвратить им дальние подходы к озеру…

– Повелитель! Мы совершим большую ошибку. Нельзя препятствовать столь мощной силе, надо скорее ее приучить…

– Последний раз говорю, МОЛЧАТЬ – взревел царь – привлечь к исполнению все ресурсы компании «Караван красного маршрута» и пять тысяч хорезмийцев, ответственный – караванщик Ханукка.

Далее. Обеспечить оборону Кыйоба, для чего перебросить тысячу хазарской конницы и семь тысяч венгерской в район между Днепром и Доном. Ответственный – командующий Синай. Все. Торжественный прием окончен.

– Армия негодует. Все пересказывают, как выскочка Синай приказал защищать бестолковую готскую пехоту, как благородные отпрыски лучших родов Великой Державы умирали, чтобы спасти этих презренных трусов.

Вся Держава стонет. На площадях люди собираются. Но дух народа поднимется. Исконная чистота, самый сильный народ, который не знал поражений …

Яакоб чуть не на лай перешел, поперхнулся, руки у него затряслись.

Исаак с прищуром и легкой улыбкой посмотрел на него.

– Друг мой, ты сделал все, как я просил?

– Наши ребята, горящие желанием защитить Великую Хазарию от предающей ее нечисти, готовы к любой работе на благо Родины…

Исаак сделал останавливающий жест рукой.

– Назови мне, что и где вы распространите.

– Картинку, где Синай, по своей непроходимой глупости обороняя готов, подставляет под взрывы магических ядер хазарскую конницу, а на обратной стороне записан «его приказ» защищать готскую пехоту любой ценой, «если хоть один гот погибнет – будет казнен каждый десятый хазарский конник» – в Священном городе и на Царском острове. У нас много сторонников среди священников, а вот в гвардии одного нашего сторонника поругали, но не донесли на него, что уже хорошо.

Картинку, где богомерзкий Ханукка набрал себе гарем из ужасных северных звероженщин, у одной из которых скулы шире бедер, другая тощая и длинная как жердь, а третья вся черная и в итоге совокупляется с обезьяной, а от знатных хазарок воротит нос и Ханукка идет на лодке-драконе вместе с ужаснейшими северными варварами, обожравшись с ними настойки из ядовитых грибов. На другой стороне – Ханукка построил себе новый особняк и прячет в его подвале горы золота, в то время как на благоугодных иудеев, прибывающих из стран, где религия наша подвергается гонениям, у государства нет денег. Распространяем повсеместно. Один из караванщиков желтого маршрута, увидев эту картинку, ударил нашего сторонника, сказал, что Ханукка из рабов делает свободных богачей, а твой патрон из свободных хочет сделать ничтожеств и рабов, и сбросил его в реку с набережной Хазара. Мы уже подали прошение к начальнику стражи об установлении порядка.

Желваки на шее Исаака задвигались. Казалось, это движение управляется какой-то особой ритмикой его организма, несинхронной никакому другому движению его тела.

Яаков буйно жестикулировал, на лице его проступало, буквально набрасываясь на окружающих, богатое разнообразие эмоций. Сам он считал, что живет вместе со своим народом и своей страной, который, как музыкант на струне, играет на нем песню своей ранимой и великой души.

– Только с вами, господин, у нашего народа есть надежда на то, чтобы подняться с колен. Чтобы сбросить с себя скаредную и злокозненную мерзость, поразившую самое сердце нашей любимой Родины.

– Я знаю, ты верен нашему делу и мы… и государство ценит тебя за это, Яаков. Иди же. У нас много работы.

– Да, господин.

После того, как Яаков вышел и аккуратно закрыл за собой дверь, Исаак достал из сундучка пергаментный свиток и начал читать. Заметив что-то в свитке, он резко нахмурился.

– Сара!

Нет ответа

– Сара!! Подойдите, пожалуйста, ко мне.

В дверь заглянула помощница писца. Это была очень скромная по поведению женщина, больше похожая на девочку, худенькая и с прозрачной кожей. Исаак нанимал к себе на работу только людей из благородных хазарских семей, обычно обедневших. Посмотрев на нижнюю часть лица писца, Сара тут же опустила глаза и замерла, как будто перестала дышать воздухом.