Чтение онлайн

При этих словах ноги епископа подкосились, и он тихо сел на пол, ловя ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. А герцог не стал садиться. Сразу упал.

— Теперь ты, рыбоокий ревнитель нравственности. Уж не знаю, под покровительством, благодаря попустительству или из-за халатности, вкупе с профнепригодностью, но под твоим носом процветала секта не простых отступников, а злейших врагов Пахана. Не знаю и не хочу знать. Противно. Только, когда об этом станет известно генсеку, думаешь он поверит, что ты к этому непричастен? Я бы не поверил… Это все, что я хотел вам сообщить. Поднимай своего сотоварища, вам пора в путь.

— Он мне не товарищ! Я ничего не знал! Если бы я знал или хотя бы мог предположить…

— Заткнись и делай что я сказал. Попадешь к Пахану, ему будешь объяснять.

Минуты две Ридоп с остервенением хлестал герцога по лицу, перемежая удары щедрыми плевками и осыпая бывшего подопечного эпитетами, которые ни при каких обстоятельствах не должны были слетать с уст священнослужителя. Наконец, Иещеуб пришел в себя.

— Слушай, — как ни в чем не бывало обратился к нему Лобадес, — проход шибко узкий? Буйволы пройдут?

— А? Что?

— Спрашиваю, по тоннелю пройдут верховые буйволы?

— Нет. Узко очень. Хотя могут пройти! Если им рога спилить. Ой! Все равно не получится, на том конце очень крутая лестница…

— Ладно. Ты жратвы побольше набери, — приближенный Злыгада кивнул на сиротливо лежащий у ног герцога окорок, — я дверку с этой стороны застопорю, так что сюда ты больше не вернешься. А когда она откроется в следующий раз, советую бежать из замка на том конце тоннеля и не возвращаться. Хотя и не знаю кто будет тот, кто вновь откроет проход. В одном уверен: вряд ли он будет рад лицезреть твою паскудную рожу и скорей всего окажется менее снисходителен, чем я. А ты что расселся? Уходишь с ним или попытаешься все же искать правды в Паханате?

Ридоп не колебался ни мгновения. Дилеммы для него не существовало. В черной неизвестности туннеля полыхал яркий луч надежды выжить. В Паханате его ждала только мучительная и продолжительная смерть. Епископ бросился помогать герцогу собирать провиант.

Спустя несколько минут две кучи продуктов (самих людей не было видно) медленно скрылись в проходе, тяжело переваливаясь из стороны в сторону, волоча за собой длинные сосисочно-колбасные хвосты.

— А герцогиня там?

— Конечно.

— А много мужиков?

— Кроме меня, еще один. Его к ней приворожили.

— Свят-свят-свят!

— Дболряпь запросто могла бы расколдовать его, она ведь ведьма, но пообвыклась и не стала.

— Так нас будет всего трое?! — Один ворох провианта радостно подпрыгнул. — Пошли же скорей!!!

Лобадес хмыкнул, как и обещал, застопорил механизм потайной двери и вернулся к нетерпеливо ожидающему королю.

Эвакуация прошла без эксцессов. Все папики остались живы. Еще бы. Вещая корова предупредила, что если хоть один волос упадет с их лысых голов, быть беде. Сразу явятся Мурзилки с Карлсонами. Делегаты разошлись по домам, а местных священнослужителей трудоустроили в городе и его окрестностях. Благо, работы хватало.

Паханат опустел. Только пучки разноцветных волос, перекатываемые сквозняком по безлюдным помещениям, напоминали о недавно кипящих здесь страстях.

Мы уже собирались покинуть логово свергнутого генсека, когда к нам робко приблизился Шустрик. Он нерешительно мялся, одолеваемый противоречивыми чувствами. Наконец, выдохнул:

— Мне это не надо, — пингвин протянул Лялечке мандаты. Кардинальский и пахановский. Пятнадцать рублей, в общей сложности.

— Почему? — Удивилась Чёртовушка.

— Теперь кардиналы не в почете, а уж тем более Паханы. — Голос почтаря был пропитан разочарованием. — Это теперь главные ругательные слова…

— А тебе не обязательно быть Паханом или кардиналом. Оставь денежки себе на память. — Успокоила Лялечка Шустрика. — Можешь всем брехать, что сам отобрал мандат у генсека. Тебя за это выберут главным пингвином. Если потребуется, посылай всех ко мне, я твою брехню подтвержу.

— Правда, так можно?! — Только что потерянный и удрученный Шустрик вновь вспыхнул радостным энтузиазмом.

— Даже, нужно.

Пингвин поспешно спрятал ставшие вновь важными кругляши.

— А это правда денежки?

— Денежки, денежки. Только здесь за них ни фига не купишь. А там, где купишь, тоже ни фига. Разве что бутылку пива.

— Главным пингвином — это хорошо, вот только, — Шустрик вновь помрачнел, — что нам теперь делать без папиков? Без них мы пропадем.

— Ты что? Все перепутал. Папикам без пингвинов — плохо, а пингвинам без папиков — хорошо.

— И что же нам делать?

— Продолжайте носить письма, только не для папиков, а для всех желающих. А за предоставленные услуги берите денежки, чтобы маленьких пингвинчиков хорошо и вкусно кормить. И уже не надо будет пробираться тайными тропами. А ты, как главный пингвин, будешь называться Печкиным. Это главный легендарный почтальон из другого мира. Он один раз даже Соединенные Штаты восстановил. После ядерной войны. Я сама в кино видела. Правда, в этом мире, я сама разочек Печкиным представилась, но того дядечку, которому я так сказала, потом Вини Пух так напугал, что он вместе со своими дружками ушел куда глядят обалдевшие глазки. До сих пор, наверное, где-то ходят со своими ножиками наголо. Так что можешь смело называться Печкиным. Никто нас не перепутает. Согласен?

— Я согласен Печкиным… Только можно и Шустриком тоже оставаться?

— Конечно, можно. Печкин-Шустрик. Обыкновенная двойная фамилия. Да их пруд пруди: Соловьев-Водкин, Римский-Мариотт, Рабинович-Гимлер…, да, мало ли. Или, если хочешь, Шустрик будет твое имя, а Печкин — фамилия.

— Шустрик и так мое имя…

— Что же тогда ты мне голову морочишь? Понасмешивал тут, Чёрт знает что?!

Пингвин испуганно зажмурился, ожидая неминуемого наказания.

— Эге-эй! — Лялечка вернула Шустрика в нестрашную реальность. — Слушай первое почтовое задание. Разошлешь во все крупные города по три пингвина. Одного из них назначай старшим. Он почтмейстером будет. Пусть всем расскажут, что здесь произошло, что Пахана больше нет, и все папики отменяются. Потом пусть подыщут себе домик. Назовут его почтамтом. Когда здесь электронные часы изобретут или хотя бы механические, чтоб над входом обязательно повесили. Но это потом. А сейчас, главное, всем людям объяснить, что теперь они могут друг дружке письма посылать. Вначале, естественно, у вас мало клиентов будет. Но когда распробуют, отбоя не будет. Станут не только письма, но и посылки с открытками отправлять. Вам еще придется коров нанимать. Почтово-багажных.

— А что такое посылки? — Шустрик смотрел на Лялечку зачарованным взглядом васюковского шахматиста.

— А это ящички такие, со всякой всячиной. С подарками. Например, баночка грибов для любимой тещи.

— А открытки?

— Это маленькие письма на красивых картинках. Только в них не доносы написаны, а поздравления с праздниками. Правда, у вас их пока нет, праздников-то. Но до одного общенародного человеки обязательно додумаются. И назовут его Пахановский Кирдык. А если не додумаются, не беда, я подскажу. — Лялечка поняла, что Шустрику не терпится приступить к обязанностям главного почтальона, и отпустила его. — А теперь иди, если все понял.