Чтение онлайн

— Да, это доброе предзнаменование. Богиня милосердия на нашей стороне.

«Да где уж там!» — с горечью подумал Акитада, вспоминая презрительную усмешку Каннон.

— А что-то вид у вас унылый, дорогой старший братец? — поинтересовался Мотосукэ. — Голова еще болит?

— Нет. — И это, как ни странно, было правдой. Акитада вполне оправился от своей болезни и от того мощного удара Хидэсато и был в прекрасной физической форме. Но настроение оставляло желать лучшего. — Завидую вашей бодрости, — нахмурился он. — Ведь в этом монастыре мы будем просто как мишени.

— Не волнуйтесь. Все пройдет отлично. Нас охраняют мои люди и воины Юкинари. И солдаты во дворе и в храме Будды целиком и полностью нам преданы.

Акитада примолк, устыдившись своих слов, которые могли показаться словами труса.

— Вы только представьте, что в этот момент Акинобу со своими полицейскими обыскивает владения и склады того торговца шелком, — продолжал между тем Мотосукэ. — Только представьте, что к вечеру в наших руках будут и улики, и преступники, и все, что ими награблено. — Мотосукэ потирал руки и улыбался. — Только вообразите, как удивятся в столице, получив три каравана, которые давно списали как утраченные!

— Ну, все-то вернуть уже не удастся, — мрачно заметил Акитада.

В этот момент окрестности огласились колокольным звоном. Паланкин свернул направо. В оконце со стороны Мотосукэ показались ворота монастыря Четырехкратной Мудрости, поблескивавшие на солнце голубой черепицей. По обе стороны входа стояли монахи в шафраново-желтых одеяниях.

— Интересно, Икэда здесь? — спросил Мотосукэ.

— А мне интересно, жив ли он вообще. Для Дзото это теперь опасная помеха.

Акитада посмотрелся в висевшее на крючке серебряное зеркальце, поправил шляпу. Паланкин наконец перестал качаться и трястись.

— Нам следует сойти здесь?

Мотосукэ раздвинул бамбуковую шторку пошире.

— Нет. Это просто официальное приветствие. Ну вот, уже поехали дальше. — Паланкин дернулся, и обоим седокам пришлось схватиться за шляпы. Мотосукэ пристально вглядывался наружу. — Я вижу, Юкинари расставил своих людей у ворот. Умный малый. По-моему, эта история с госпожой Татибана его многому научила.

— А я чуть не арестовал его. Ведь и служанка Татибаны, и нищий утверждали, что на убийце был военный шлем.

— Ой-ей! — сокрушенно воскликнул Мотосукэ. — Я ведь хотел сообщить вам, да только из-за вашей болезни и Дзото эта мелочь выскочила у меня из головы. Молодой дурень признался — дама так буйствовала в день их окончательной размолвки, что он удрал из ее дома, оставив там свой шлем.

Паланкин резко накренился назад — носильщики понесли его по ступенькам к воротам монастыря.

— Тогда все понятно, — сказал Акитада, придерживая проклятую шляпу, чтобы та не свалилась с головы. — Видимо, Икэда воспользовался шлемом. Я подумал об этом, услышав, что на том человеке было синее официальное кимоно. Ведь ни один офицер не наденет шлем без остальных доспехов. — Теперь паланкин накренился вперед, поскольку носильщики спускались по ступенькам с другой стороны ворог. Когда он наконец выровнялся, Акитада перестал держать шляпу и продолжил: — Мне следовало догадаться насчет Икэды — ведь он был как раз в таком синем кимоно у вас на ужине.

Теперь отовсюду слышался гул, напоминавший жужжание гигантского улья. Акитада поднял шторку со своей стороны. Огромный монастырский двор был заполнен людьми, теснившимися, освобождая проход к центру. В передних рядах монахи в желтых одеяниях размахивали кадильницами, распевая себе под нос молитвы. Оживленная толпа за их спинами пыталась хоть краем глаза увидеть редкое зрелище — приезд высоких сановников.

Носильщики под множеством устремленных на них взоров проворно поднесли паланкин к ступенькам главного храма Будды и опустили наземь так эффектно, что у пассажиров лязгнули зубы.

Выбраться из паланкина оказалось непросто — одежда сбилась и липла к телу, шляпы съехали набекрень.

Не менее сложным было подняться на крыльцо, не запутавшись в полах пышного наряда. Акитада успел вспотеть, пока достиг верхней ступеньки. Благодаря своему невысокому рангу он не участвовал в подобных мероприятиях в столице. Зато Мотосукэ, как он заметил, легко справлялся с этой задачей, несмотря на возраст и комплекцию.

На крыльце их встречала целая делегация священнослужителей, возглавлял которую монах средних лет с бледным лицом и запавшими глазами. Мотосукэ, обращаясь к нему, назвал его Кукаи. Так вот каков, значит, этот помощник Дзото, его правая рука, получивший задание исповедать в тюрьме госпожу Татибана. Испытывая почти физическое отвращение, Акитада отвернулся, окинув взором широкий двор внизу.

А тот до отказа был забит гостями, монахами и солдатами. Перед новым храмом соорудили деревянные помосты, у дальних галерей выстроились в ряд экипажи и повозки сановной знати. Богатых дам и их служанок скрывали от любопытных глаз шелковые ширмы. Повсюду в толпе сверкали доспехами воины. Вдоль галерей, у ворот и у главного храма Будды чинно выстроились солдаты Юкинари.

Немного успокоившись, Акитада присоединился к Мотосукэ, которого уже вели осматривать новостройку.

Новый храм был просторен и величествен, но Акитада лишь вполуха слушал разъяснения Кукаи. Они почтительно остановились перед огромной фигурой Будды, выполненной из позолоченной бронзы. Здесь бубнила свои молитвы группа престарелых монахов, и Акитаде вспомнились несчастные узники, заточенные под землей. Потом мимо них вереницей проследовали красивые мальчики лет десяти-одиннадцати, облаченные в пышные шелковые одеяния самых разных цветов. Они несли в руках золоченые колокольчики, улыбались и хихикали, поразив Акитаду своим неуместным ребячеством.

— Наши самые юные послушники. — Голос Кукаи вывел Акитаду из задумчивого оцепенения. — Семьи отдали их нам на воспитание.

Акитада вспомнил слова старого монаха, обвинения, которые тот выкрикивал против Дзото, и расстроился Жизнь монастыря возбраняла его обитателям связи с женщинами, и монахи, как известно, обращали свою страсть друг на друга, но дети!.. И что же теперь ждет его друга Тасуку, который ВСЮ свою юную жизнь был пылким поклонником женщин? Как он заставил себя отвернуться от них навсегда?

Когда они осмотрели храм и вышли на крыльцо. Кукаи повел их к одному из зрительских помостов, объяснив, что остальные предназначены для высшего духовенства и актеров, которым предстоит выступать с танцами.

Здесь, на трибуне, им отвели почетные места — толстые циновки, обшитые по краям парчой, и шелковые подушки. Парчовый навес укрывал их от ослепительных лучей зимнего солнца. Мотосукэ уселся слева от Акитады. Рядом пустовата подушка, предназначенная для Икэды. Справа от Акитады сел Юкинари. За ними разместились остальные важные гости во главе с Сэймэем.

Акитада кивнул Юкинари, который сегодня выглядел блистательно. Ощущение возложенной ответственности явно придавало ему уверенности, и даже лицо его обрело былые краски.

На площадке под ними дружно грянули барабаны, флейты и цитры. Танцоры в ритуальных костюмах закружились в медленном танце. Акитада не сводил глаз с пустующей пока отдельной ложи, предназначенной для настоятеля.

Наконец танец закончился, и музыка прекратилась. Над площадью повисла тишина ожидания. Серебряный звон крохотных колокольчиков привлек все взоры к дверям нового храма, где стояли дети. Двери медленно отворились, и перед толпой явился Дзото. Площадь огласилась рукоплесканиями.